Отцовский инстинкт Тобиаса Снейпа

События приняли лавинообразный оборот, и я только фиксировал отдельно взятые сцены. Вот палата больницы Святого Мунго, бледный Северус, заплаканная Эйлин, хмурые Энтони и Элоис. Сметвик рассказывает, какие меры приняты для лечения, какой уход требуется и т.п. Вот расстроенная Нарцисса за завтраком. Она чувствует себя весьма неловко в обществе Принцев, но мы все относимся к ней с теплотой, и она оттаивает, улыбается. Вот та же Нарцисса хмурится, когда я выражаю сожаление, что, мол, жаль, не уберегли её родителей, и резко обрывает: — Вы не виноваты, невозможно спасти всех. Я рада, что дядюшка Орион и тетушка Вальбурга живы. И Сириус. И Андромеда… Я невольно вспоминаю о Беллатрикс Лестрейндж и холодею. Еще один из крестражей можно изъять. Это несложно, только хлопотно. — Места у нас хватает, обустраивайся. Всё образуется. Эйлин берет Нарциссу под опеку. Ребенок… Хотя какой ребёнок, если ей чуть больше тридцати? Тем не менее, её затравленный взгляд выдает жертву утончённого садизма, и пройдёт несколько лет, пока она перестанет вздрагивать и плакать. Но самые базовые потребности в моральной поддержке пополняются быстрее, чем я думал, и вот сцена — Эйлин и Нарцисса хохочут над письмами кузена Сириуса, уехавшего на пару месяцев в Рио-де-Жанейро. Сириус скучает за Севом и стариной Элоисом и всё не дождётся, когда Визенгамот решится хоть на какое-либо действие, чтобы его оправдать. Ещё сцена. Завтрак. Мы обсуждаем письма в кругу семьи. Нарцисса немного не в теме о наших заботах и прячет письма Драко. Мы деликатно молчим. Всё же сложно привыкнуть к теплой обстановке нашей семьи, и ледяная замёрзшая королева оттаивает только к Рождеству. Событий много, и память тасует их очередность. Совы несут периодически письма Гарри, Северуса и Ремуса. Приходит магловская почта от Петуньи. Новостей множество. Жизнь — как калейдоскоп. Кажется, события одни и те же, но каждый день — новый узор из бликов солнца, дождя и тумана. Ещё письма Гарри. События не такие, какие должны быть по книгам. Здесь главную скрипку играл Невилл Лонгботтом. Он уверен в себе, иногда даже слишком, только Северуса он не переплюнет, и заметно побаивается его. Северус, сама сдержанность и каменное спокойствие, рявкает на Драко Малфоя. Тот не понимает, откуда столь пренебрежительное отношение, не подозревая, что, кот, которого он ненавидит и из-за которого слизеринцы ополчились на него, и Северус — один человек. Гарри обожает Северуса и невольно подражает ему. Он хмурится как Северус, ходит как Северус, старается быть таким же ледяным и спокойным. Лишь взрывной характер постоянно мешает ему, и Гарри вызывает улыбку у Ремуса своими повадками. Более того, обратив внимание, как одевается Ремус, Гарри в одежде подражает ему, конечно, в свободное от учебы время. Странно было, если бы он походил на Сева, постоянно ходившего в черном, а Ремус вызывал жадные взгляды у семикурсниц. Аутентичный костюм Ремуса был выше всяких похвал. Мало того, что он выглядит как лесной житель, но одежда была дорогой и качественной, оружие — остро отточенным, а обереги — из хранилища Принцев. Большое письмо Гарри прислал в начале ноября. Оно было скорее дневником, чем обычной запиской. Похоже, он писал его понемногу каждый день, а когда закончился пергамент, он отправил его своей совой. — «Привет всем! Дедушка Элоис, спасибо за серьгу! Она здорово помогла, когда вызвал Дамблдор. Тогда у меня звенело в ухе, и я не мог сосредоточиться на разговоре. В Хогвартсе с каждым днём всё интересней и интересней. Самое главное, меня взяли в команду квиддича. Мы с Невиллом хорошо летаем, но взяли в команду именно меня, потому что я по сравнению с другом выглядел более хрупким. Невилл был очень разочарован, он хотел стоять на воротах. Хотя странно, что именно нас двоих, первокурсников, хотели взять в команду. Это скорее исключение, чем правило. Невилл подружился с Хагридом и часто захаживал к нему. Но полувеликан мне не нравится, в нём есть какая-то гниль в душе, и она травит его. Все было нормально, пока Невилл не рассказал о таинственной заметке об ограблении банка. В тот день, когда его ограбили, Невилл был там с бабушкой и видел Хагрида. — Наверное, Хагрид и ограбил, — предположил я. — Золото любит. Рон по привычке стал кричать, а Невилл смутился. Гермиона стала выяснять об ограблении. Мне же пришло в голову, что всё неспроста. То ли Невилл пудрил нам мозги, то ли верил в какой-то заговор против Дамблдора. Я не сильно понял, потому что серьга-артефакт периодически жужжала, и было трудно не только слышать, о чём Невилл говорил, но и отвечать на его вопросы. Более дельными были вопросы Гермионы, вот кому быть детективом! Её ум и логика просто потрясающие»… Элоис был очень рад, что его изобретение оценили. — Я думаю, что его нужно улучшить, — задумчиво произнес я. — Чтобы Гарри не тупил, можно играть музыку. — Или, например, диктовать рецепты зелий, — подхватила Эйлин. — Или лекции по чарам, — подсказал Энтони. — Отличная идея! — кивнул Элоис, — можно заготовить несколько комплектов на всякие случаи жизни. Джон, читай дальше. Когда Элоис обращался ко мне «Джон», то невозможно было устоять перед его вампирским обаянием. Мне было трудно привыкать к новому имени, я не всегда знал, что обращаются ко мне, и стал думать, что меня уже достиг ранний старческий маразм. — Какой маразм, Джон? Это я любя. Вот если б ты устроил какую-нибудь заварушку или скандал, то услышал бы о себе немало неприятного. К счастью, мы прекрасно друг к другу подходим. — Прошло почти двадцать лет, — ответил я Элоису, — конечно, мы хоть немного стали друг друга понимать. — Читай, Джон. — «Малфоя хотелось придушить. В гостиной гад всё время цеплялся к Сильверу, но девочки не позволяли даже приближаться к коту. Они вычесывали ему шерсть, привязывали ленточки, придумывали одёжку. Это было забавно. Но эффект всё-таки я видел. Когда Тео Нотт плакал и хотел домой, то кот к нему пришёл, и Тео успокоился. Часто с Сильвером разговаривал Блейз, но больше всего кота любила Панси. Она не сюсюкала с Сильвером, но иногда эту несносную девчонку хотелось заткнуть какой-нибудь булочкой, потому что слушать это было невозможно. Вот Северуса в человеческом обличье трудно было любить. Слишком строгий и суровый, некоторые мальчишки на уроках чуть ли не плакали. Он потом жаловались Северусу-Сильверу. Второкурсники, как ни странно, шарахались от кота. Лишь третьекурсники относились к коту спокойно и с огромным уважением. Ребята постарше кота не трогали, понимая, что Северус курирует таким образом с первого по третий курс. Очень редко нужна была помощь Северуса-человека, но тогда и проблема была серьезной. Невилл поругался с Малфоем и вызвал на дуэль. — Я в этом не участвую, — открестился Рон, а я с удовольствием согласился быть секундантом. Такого интересного опыта у меня ещё не было»… — Подготовка у Гарри серьёзная, и он Малфоя скрутил бы в рог, — заметил Элоис, — Драко — товарищ субтильный и брезговал бы кулачной дракой. — Вполне возможно, — согласилась Нарцисса. — Только Драко мне написал этот вызов на дуэль более подробно. Она прочитала несколько строк из письма, где Драко хвастался и пренебрёг дуэлью, но я об этом знал из другого источника. — Но в ту же ночь мы пережили здоровское приключение, и я хочу спросить: можно мне собаку? Хоть какую-нибудь? Самую завалящую. Я согласен на беспородную»… Ха! Сириус собакой не считается, — прокомментировал я. — Читаю дальше. — Что за собака? — спросил Энтони. — Никаких собак, — с сожалением отозвался Элоис. — Я с ней не уживусь. — Тут написано, что Гарри видел цербера, и с тех пор ходит и кормит его булочками с потрошками, — ответил я. Принцы ахнули. — Цербер в школе? — завопил Элоис. — Что он там делает?! — Гарри может погибнуть! — воскликнула Эйлин. — Северуса, кстати, этот цербер покусал, — заметил я. — Я напишу письмо Дамблдору, — решительно заявил Элоис, — и сообщу в Попечительский совет. — Отличная идея! — похвалил я супруга. — Пусть расследуют, что охраняет цербер. — Заканчиваем читать письмо, — нетерпеливо сказал Элоис. — Что Гарри ещё пишет? — У меня ещё письмо Ремуса на руках, — сообщил я. — И Петуньи. — Прочитаем и их, — добавил Элоис. — Они нас письмами почти не балуют. — «Гермиона на Хэллоуин чуть не умерла, и я решил, то есть мы трое, Рон, Невилл и я, станем её рыцарями. Гермиона почему-то покраснела и пролепетала, что ей не нужны рыцари, зато телохранители не помешают. — Мы и так ходим вместе, — сообщил я, — мы — друзья. Гермиона очень обрадовалась. Теперь можно сказать про нас, что мы непросто друзья, а команда по истреблению троллей. Невилл может убить тролля заклинанием Авада Кедавра. Его бабушка научила Аваде на примере мух и крыс. Рон прекрасно владеет заклинанием Вингардиум Левиоса. А я — умею бороться с троллем на один на один, и палочка мне нужна, чтобы чесать в носу. Так Северус сказал. На этом пока всё. Бегу на тренировку по квиддичу!» — Тролль в школе, — прошептал Энтони. — Куда смотрит директор? Я это так не оставлю! — Директор тренирует Избранных, — задумчиво проговорил я. Принцы замерли. — Похоже на то, — отозвался Элоис. — Гарри же дружит с Лонгботтомом. Всё может быть. — Странно, что они вообще подружились, — ответила Эйлин. — Но нам главное, чтобы не вмешивали и других наших сыновей. Я напишу Северусу, чтобы он поменьше контактировал с директором и не пил у него чай. Хоть у Сева иммунитет ко многим ядам, но всё предусмотреть невозможно. — Открывай письмо Ремуса. Что он пишет? — «Привет, па! Я решил…» Что?! — я чуть не упал со стула, — «Я решил, — хрипло повторил я, — «что мне пора жениться. Ну не пора, придётся подождать еще семь лет, но я всё уже решил. Никто не сможет меня отговорить. У родителей я уже был и показал все свои документы и права на собственность своих предприятий. Мистер Грейнджер согласился, что я завидная партия, а миссис Грейнджер заявила, что её дочь должна прежде вырасти и полюбить человека сама. Я объяснил, что в волшебном мире так не делается, и предложил заключить предварительную помолвку. Грейнджеры засомневались и долго совещались. Семейный совет длился бы ещё дольше, если бы я не показал свою продукцию. Миссис Грейнджер очень понравились мои заготовки, и, кажется, я завоевал её сердце, пообещав ей индивидуальный заказ. Так что, па, мой выбор сделан. Я мог бы молчать ещё семь лет, но я понимаю, что это было бы грубо. Осталось только подождать её совершеннолетия. И даже то, что она магглорожденная, меня не остановит. Она умница, чудесный и хороший человек. Надеюсь на понимание. Твой сын Ремус». Она ещё очень юная. Ей двенадцать лет. — Так о ком речь? Как зовут избранницу Ремуса? — не поняла Эйлин. — Грейнджер. Гермиона Грейнджер, — с безграничным удивлением сказал я. — Подруга Гарри. Вот это зигзаг удачи! Ничего подобного я даже не мог предвидеть. Даже в самых страшных снах. Пока Принцы переваривали новость, я открыл конверт с письмом Петуньи. Оттуда выпала фотография Петуньи с какой-то девушкой. Я мог только протереть глаза. Петунья в алой форме сотрудника Волшебного Аврората, а девушка, младше Петуньи, обнимает её и целует далеко не по-дружески в изгиб шеи. «Па, это Нимфадора Тонкс. Если ты хочешь спросить, почему я не замужем в свои тридцать лет, то именно поэтому», — гласила надпись на обороте фотографии. Я сполз со стула, давясь истерическим смехом. Шуточка судьбы, не иначе. Осталось только узнать, как они познакомились. Ну и кто в этом виноват? Конечно, я, Тобиас Снейп Принц, отец по крови Ремуса и Петуньи. Не биологический, но приёмный. Подарил лесного зверя одному и звезду с неба другой.