Потерянное детство

Не прошло и часа, как Северус обнаружил, что стоит у «Oboe's Obletamentum»* в Косом переулке, держа Альбуса за руку, ребенок терпеливо стоял рядом с ним. Северус никогда не был в этом магазине; на самом деле он никогда не был в магазине игрушек ни в Волшебном мире, ни в мире магглов. Конечно, он знал об этом магазине: оказываясь в Косом переулке с его матерью он неоднократно бросал тоскливые взгляды на причудливые витрины, но они никогда не входили внутрь через двери, созданные из огромных полосатых леденцовых тростей. Он глянул вниз, на мальчика, который смотрел такими же точно глазами, и взял себя в руки. — Очень хорошо. Я не знаю, что купить ребенку, так что надеюсь, ты сможешь мне помочь. Пошли. Они вошли в магазин. Северус наклонил голову, когда вышла пара с маленькой девочкой: они смеясь, шутили и делали все то, что положено делать счастливым семьям. «Obletamentum», который, по мнению Северуса, был очень неоригинальным простым переводом «развлечений» на латыни, раскинулся на трех неровно скошенных этажах с, как он думал, совершенно неподходящей лестницей между ними, учитывая, что это был магазин для детей. Внутри царила настоящая какофония из всего спектра шумов от смеха до плача и крика, и Северусу захотелось сбежать и скрыться. Он обнаружил, что совершенно не в себе, и он не знал, куда повернуться, на что посмотреть и что искать. Альбус никак ему не помогал, он удивленно оглядывался вокруг с слегка приоткрытым ртом, и лишь через некоторое время взглянул на Северуса с улыбкой, которую, тот был уверен, никогда не забудет. — Ну? Ребёнок, давай, — иди и бегай, как другие дети. — Могу я помочь вам, Сэр?! Он подпрыгнул на фут от громкого голоса позади них и повернулся. Его встретила молодая женщина с улыбкой еще более яркой, чем у Альбуса. Ее униформа контрастных синих, зеленых, пурпурных и апельсиновых цветов, ослепила его, наверное на всю жизнь. — Я просто… — Ой, а кто этот милашка?! — воскликнула она (Северус предположил, что каждое предложение будет восклицанием) встав на колени, так что она оказалась на одном уровне с Альбусом — Ты просто великолепен! Держу пари, папа очень тобой гордится. Северус напрягся. — Нет-нет… он мой… э… племянник, на самом деле… па… — нет, он не мог, — его отец уехал на неделю, а я… присматриваю за ним… и мы думали, что покупка игрушек будет хорошей идеей. Она восприняла все это довольно легко и спокойно. — Ну, на что ты хочешь взглянуть, дитя? Северус спрашивал Альбуса об этом пять минут назад и тот не ответил, но теперь мальчик подошел ближе к женщине, чтобы что-то прошептать. Она слушала очень внимательно, а затем прошептала что-то в ответ. Весь этот шепотный разговор происходил перед Северусом, он почувствовал себя посторонним и притворился, что смотрит в сторону, изучая на бесчисленные коробки на дисплее напротив. — Я думаю, вам на третий этаж, сэр, — она выпрямилась и улыбнулась ему, но не объяснила, почему. — Третий этаж. Конечно. Спасибо. Северус осторожно взял Альбуса за руку, и мальчик пошел за ним на третий этаж, пока Северус размышлял, почему Альбус не разговаривает с ним. Он, конечно, скорее пролепетал что-то женщине, но, тем не менее, Северус решил, что в отношении его собственных эмоций слово «забавно» точно можно заменить словом «обидно». Альбус (взрослый Альбус) всегда с ним разговаривал. На самом деле, у него была сводящая с ума способность всегда говорить с Северусом, хотел Северус или нет. Он почти определенно хотел этого сейчас. Третий этаж, как быстро понял Северус, был посвящен царству животных. Здесь было множество фигурок, мягких и, насколько ему известно, приятно разнообразных. Он бы не сильно преувеличил, если бы сказал, что их здесь тысячи. — Ну, — они стояли вместе, обрамленные витринами, и Северус сузил глаза, — ты хочешь найти то, что тебе нравится? Он отпустил руку, точнее он пытался, Альбус не отпускал. — Хорошо, хорошо — хочешь показать мне что-то? Двумя мгновениями позже он обнаружил, что пяти- (или шестилетний?)** Альбус ведет его через ряды полок. Он был рад, что этаж казался пустым. Альбус очень внезапно остановился, и Северус чуть не споткнулся о него, пока Альбус рассматривал массу плюшевой ткани, Северус тоже огляделся. Его взгляд остановился на мягкой игрушке из оранжевого, черного и… «Итак, Северус, где Уголек?» Его мама укладывала его спать. «Смотри, ты же лежишь на нем. Ох, дорогой!». Она вытащила медвежонка и со взмахом руки тот ожил, потирая голову лапками и делая вид, что тыкает Северуса в ребра, когда тот прижался к одеялу. «Бедный Уголек, Сев, нужно поцеловать его лучше, не так ли?» Уголек отважился подойти к Северусу. Через неопрятную завесу черных волос по обе стороны от его лица Северус наклонился вперед и поцеловал Уголька в голову. Уголек попытался вернуть поцелуй, и Северус хихикнул — улыбка его матери была такой яркой и ослепительной. Но, когда они оба услышали звук хлопающей двери, он увидел, как она сжалась, как сжались ее челюсти, как напряглось все ее тело… «Спокойной ночи, маленький Сев. Мы с Угольком любим тебя». Она поцеловала его в лоб, и он остался в темноте, с уже безжизненным Уголком рядом с ним. Теперь он скорчился под одеялами, натянув их на голову, сохраняя в безопасности и Уголька тоже. Он услышал шум за дверью — «Оставь его, Тоби, он спит — не буди его». Он потянул Уголка за шерсть, но вспомнил, что его мать сказала, что он может потерять заплатки. Наконец, шаги начали удаляться. Он выглянул из-под одеял, одной рукой стягивая их с лица. Уголек прижался к его лицу, коснувшись его щеки пушистой лапой, и Северус повернулся спиной к двери, чтобы сосредоточиться на Угольке: «Я люблю тебя и маму», зашептал он медведю, и он шептал, и шептал, и шептал, пока он, наконец, не заснул. Северус проглотил комок, появившийся у него в горле, когда воспоминания превратились в ничто. Игрушка так и не попала в Хогвартс. Северус решил, что его поступление в знаменитую школу означает, что он стал достаточно взрослым, и ни у одного могущественного волшебника не будет плюшевой игрушки, — поэтому Уголек остался дома. А в Хогвартсе, когда он спрятался под одеялом и чувствовал, как горят на щеках слезы, он отдал бы что угодно за мягкую ласку медведя или за то, чтобы его мать придумывала приключения, в которые отправились Уголек и Северус. Ему не нравилось думать о медведе, похороненном под грудами копящегося десятилетиями и десятилетиями мусора где-то на свалке в Манчестере. Его потянули за руку. Он резко пришел в себя и посмотрел на Альбуса. — Да. Что у тебя там? Феникс. Конечно, это был феникс. Северус вынужден был признать, что это довольно крупный мягкий игрушечный феникс. — Отличный выбор, Альбус. Фоукс будет в восторге от конкурента. Казалось, что этот феникс будет более дружелюбным, чем огненная птица, с которой Северус за время работы сталкивался много раз, а также несколько раз непосредственно с его довольно острым клювом. — Итак, мягкая игрушка. Что еще любят делать дети? — спросил он Альбуса, не ожидая ответа. Альбус потянул его за руку и Северус вспомнил, что сделала женщина, поэтому он присел, так что они смотрели друг другу в глаза. — Помоги мне, я не знаю, что делать, — взгляд голубых глаз остановился на нем. Северус протянул руку и заправил прядь каштановых волос за ухо Альбуса, — У меня было немного детства, но пока ты в таком состоянии, я хочу, чтобы ты был счастлив — так что, помоги мне — что могло бы сделать тебя счастливым сейчас? Альбус улыбнулся. Между его розовыми губами показались маленькие идеальные зубки. Северус знал, что он тоже невольно улыбается, как отражение, — Давай, скажи мне. Альбус наклонился к его уху и Северус услышал всего два слова***, которые заставили его задался вопросом, не был ли разум Альбуса совсем не таким юным.