Под покровом ночи сбываются желания

      Просыпаться было отчасти неприятно. Вчера Цинхуа позволил себе вольность и уснул, забыв про ванну и сперму внутри него, и сейчас все высохло и неприятно стянуло. Поморщившись от ощущений, он приподнялся на кровати и сел, отмечая отсутствие своего мужа рядом. Хотя подушки были еще теплые — ушел недавно. Взгляд упал на собственный живот — рисунка не было. Вчера была боль, будто бы раскаленные линии пытались прожечь его насквозь, а это значит лишь одно — сработало, и у них с Мобэем будет ребенок… Их совместный. Цинхуа не смог сдержать радостного вскрика, дернувшись в подобие прыжка, но резко прострелившая боль в пояснице, вернула его в реальность.       Спустя несколько минут дверь открылась, и в комнату вошел Мобэй-цзюнь с тарелкой, полной нарезанных фруктов. Цинхуа сразу его заметил и широко улыбнулся и, игнорируя болезненные ощущения, подбежал к нему и обнял. Тот, удержав равновесие, подхватил заклинателя одной рукой и понес обратно в постель.       — Мой король, все получилось! Вчера, письмена начали светится и жечь, потому что они сработали, — радостно сообщил он, пока Мобэй ставил чашку на прикроватный столик. От слов Цинхуа он замер и очень медленно повернулся с не читаемым выражением лица, из-за чего человек даже растерялся. Однако спустя мгновение был сгребен в сильные объятия. Слишком сильные… — Мой король… Мобэй… Чуть слабее можно? После вчерашнего все немного болит…       Он сразу же ослабил хватку, и аккуратно схватив за плечи мужа, приник к губам в нежном, почти целомудренном поцелуе. Когда они смогли друг от друга оторваться, Цинхуа кивнул в сторону купален и Мобэй, подняв его, аккуратно прижал к себе и понес мыться. А потом долго лежал с ним в кровати и кормил фруктами с рук.

***

      Если честно, Цинхуа не замечал никаких изменений в собственном организме даже спустя две недели. Не было тех обмороков и тошноты, которые так часто являлись признаками беременности в сериалах и фильмах. Абсолютное ничего. Даже вкусы в еде не менялись. Еще бы удалось ему объяснить это Мобэй-цзюню, который, кажется, загорелся мыслью оберегать от всего буквально. Кто-то не так посмотрел? Шан Цинхуа едва успокоил короля, чтобы тому бедному слуге не досталось. Слишком много (по мнению Мобэя) работает? Свитки и документы убирались на самые недоступные полки, а сам заклинатель оказывался в постели с полным подносом еды и легкими книгами. Да, Цинхуа самый слабый лорд на Цанцюн, а в истории этого мира — первый беременный мужчина, но у него скоро собрание лордов, где важны его отчеты и документация, и которое он пропускать не намерен. И его мужу лучше понять это сразу.       Решительно настроенный он направлялся в рабочий кабинет своего супруга, даже не переодеваясь — в нижних одеждах и халате, полы, которого развевались, из-за быстрого темпа. И он собирался ему высказать все, что думал о этой гиперопеке. Даже сейчас, заметив Цинхуа, он нахмурился, явно недовольный, что тот покинул постель. Но человек не дал ему ничего сказать или сделать:       — Мне это надоело! — на высоких тонах начал он, притопнув ногой, отчего брови Мобэя поползли вверх. — Я не хрустальный! Я Лорд пика Андинь, и мне нужно готовиться к собранию, а то, что ты постоянно присматриваешь за мной, запрещая работать, мешает. Зачем это все, если со мной все в порядке? — голос постепенно затихал, а лицо демона делалось все сложнее по ходу речи заклинателя. В конце концов он нахмурился и сжал губы в линию, и Шан Цинхуа уже понимал, что либо он промолчит, оставаясь при своем мнении, либо то, что надо сказать, слишком сложно произнести. К его счастью, через пару минут молчания он начал говорить.       — Некоторые демоницы тяжело ходят с этим… А еще… Многие женщины из людей часто умирают, — он уже начинает жалеть, что так громко накинулся на демона, — я боялся, что с тобой может произойти что-то.       Цинхуа рвано вдохнул и подошел (читайте — подбежал) к нему и крепко стиснул, явно жалея о резких словах. В тот момент любовь к этому демону загорелась внутри еще сильнее. Мобэй обнял его в ответ, усаживая на колени. Цинхуа даже не пытался же нормально поговорить и узнать причину поведения демона, ожидая, что тот не будет говорить. А все из-за беспокойства его мужа о нем. Хотелось дать себе подзатыльник.       — Мой король, — тихо заговорил он, — прости, но мне, действительно, нужно там быть. И для этого нужно много чего приготовить. Позволь мне, прошу, — подняв голову, он заметил задумчиво сведенные брови с залегшей складкой между ними, но лицо было смягченное, наверное, Мобэй-цзюнь хотел согласиться, но все равно сомневался. — Я прекращу сразу же, как почувствую недомогание, правда. И если что-то серьезное произойдет, то обязательно тебе скажу. Только, пожалуйста, не отбирай у меня работу. Я хочу заниматься этим, пока есть возможность.       Видимо, это сработало и он молча кивнул, сильнее прижимая человека к себе, и вернулся к работе. Отпускать мужа он оказался не намерен, и когда Цинхуа попытался встать и пойти работать — Мобэй просто крепче прижимал его к себе. Поэтому, немного повозившись, он бросил это занятие и откинулся на грудь короля, наблюдая за его работой, а через какое-то время заснул, убаюканный родным запахом и теплом чужого тела.

***

      Цинхуа, привыкший к более холодным температурам северных земель, казалось, что на Цюндинь слишком душно. Было трудно дышать и кружилась голова, но тот решил остаться до конца. Ну или хотя бы до тех пор, пока не отчитается. Была уже середина осени, и Цинхуа искренне не понимал, почему такая жаркая погода. От такой жары он даже вспотел. Му Цинфан странно на него смотрел, прищурив глаза, но ничего не говорил, лишь поближе взял свою сумку с травами «первой помощи». А вот Цинцю, окинув его внимательным взглядом, решил сразу пойти в наступление.       — Ты бледный. Ну, — вполголоса протянул он, прикрыв лицо веером, — бледнее, чем обычно.       — Все нормально. Просто давно на солнце не выходил, — отмахнулся он, пытаясь сосредоточить внимание на том, что говорил Цингэ. Или Цинъюань. Лицо почему-то смазывалось в непонятное цветное пятно.       Шан Цинхуа пытался следующие несколько минут вслушаться в слова, и ни одно сказанное предложение не оставалось в голове. Надо будет попросить Братца Огурца, чтобы тот вкратце рассказал. Потом его, кажется, начал толкать Шэнь, со словами, что его очередь. Но не успел он встать, как почувствовал, как в глазах темнеет. И он проваливается в темноту.

***

      В нос ударил резкий запах трав, от которого начало тошнить. Поморщившись, Цинхуа медленно открыл глаза, узнавая перед собой Му Цинфана с недовольным лицом. Чуть поодаль стоял Мобэй-цзюнь. Шан Цинхуа попытался подняться, чтобы как обычно выслушать причитания Цинфана о том, что он совсем себя не бережет и уйти, но на этот раз лекарь грубо оттолкнул его обратно на кровать, даже не обращая внимания на предупреждающий рык позади. Повернув голову, он обнаружил Цинцю, уже выходящего. Судя по общему выражению лиц у первых двух — предстоит серьезный разговор.       — И когда вы собирались все рассказать? — спросил Му Цинфан, параллельно осматривая Лорда пика Андинь. — Когда надо будет проводить роды? Или какая-нибудь обычная болезнь навредила организмам? Даже в самых глухих деревнях беременным стараются найти постоянного лекаря, или хотя бы травника. А вы что?       — Шиди Му, не сердись, пожалуйста, — попытался смягчить его тихий гнев Цинхуа. — Мы с Его Величеством еще не обсуждали твою необходимость. Не было причин.       — А потеря сознания для тебя достаточная причина?! Если бы не помощь Шэнь шисюна я бы даже не знал, что с твоим телом не так. А вы, — он повернулся к демону, — должны были внимательнее за ним смотреть.       — Шиди, все в порядке, это первый раз похожее случается, ранее ничего не было, — предпринял еще одну попытку Цинхуа. Чувствовал он себя сейчас как нашкодивший школьник, который пытается спасти себя от гнева директора или матери. Хотя «мать» сейчас стоит и прожигает его своими синими глазами, по которым можно было предсказать, что самая страшная буря еще впереди. — Я хотел обсудить с тобой мое…ммм… состояние. Просто чуть позже.       — Когда позже? Сейчас уже месяц. Мне за оставшееся время нужно будет узнать все о проведении операции, возможных осложнениях. И еще много чего другого.       — Я понимаю. Простите этого Цинхуа, брат. Он был несерьезен.       Потом Цинхуа долгие часы выслушивал наставления и рекомендации. Но возникало такое ощущение, что Цинфан говорил это не ему, а Мобэю, который слушал все намного внимательнее самого Цинхуа. Кажется, эти двое спелись и успели договориться о следующем осмотре. Вечером же лекарь наконец-то отпустил их, строго напоминая, чтобы Цинхуа больше отдыхал, а на собственном пике появлялся только в редких случаях, и так же вручил Мобэй-цзюню несколько склянок с настойками, объясняя какой пузырек для какого случая. Мобэй лишь серьезно кивнул и, подхватив Цинуха, телепортировался в их спальню во дворце.       Наконец, оставшись наедине, Шан Цинхуа испугался за свою участь. Но Мобэй лишь молча обнял его, прижимая к себе, и он, действительно, растерялся. Под ухом, сквозь одежды было слышно частое сердцебиение. А затем он услышал шепот над головой:       — Ты обещал, что расскажешь. Дашь знать. Я так испугался за вас.       — За нас?.. А… Точно…       — Никуда больше не отпущу. Будешь со мной. Постоянно.       — Хорошо, мой король.       Он не будет сейчас говорить Мобэю, что если Цинхуа захочет куда-то уйти, то сможет найти выход и разрешение их ситуации. А пока… Пока можно обнять его в ответ и постоять так немного, чтобы муж успокоился и расслабился.