Под покровом ночи сбываются желания

      Следующие дни, если не недели, были похожи друг на друга. На улицу Цинхуа выпускали редко, несмотря на рекомендации чаще быть на свежем воздухе, а если и выходил, то ненадолго, потому что Мобэю постоянно казалось, что лишний поток воздуха может сильно повлиять на здоровье заклинателя. Но, в принципе, Шан не имел ничего против — теперь можно никуда не торопиться, не волноваться, что доставка и документы будут просрочены — все дела он проводил удаленно через учеников и слуг, раздавая поручения. По сути теперь он делал мало что. В основном находился в спальне, кухне или редко захаживал в библиотеку, за новой партией художественных книг.       Так прошли следующие два месяца — в привычном мире Цинхуа бы сейчас мог поздравить себя с прохождением первого триместра, но, кажется, в этом мире это никого не волновало. Кроме Цинфана. Тот каждый месяц теперь либо сам посещал Царство Демонов, либо требовал посещения на собственный пик, чтобы фиксировать все изменения и не более. Несмотря на подобное равнодушие, чего-то такого хотелось. На удачу, заклинатель смог вспомнить один рецепт, который ему как-то рассказала соседка по квартире из прошлой жизни. Та все уши ему прожужжала о том, какой тот полезный и простой по приготовлению. К тому же Мобэй любит, когда готовит Цинхуа.       Вспомнив ту сладость, что он собирался сделать, Цинхуа отправился на кухню, замечая, как издалека спешит его муж. Наверняка, как только Цинхуа покинул комнату у того сработал талисман, который они установили на случай, если человек захочет куда-то сходить или что-то случится, пока демон будет работать у себя. Широко улыбнувшись, Цинхуа чуть ускорил шаг, подходя к своему королю. У того в глазах читался явный вопрос и волнение.       — Мой король, все в порядке, — поспешил успокоить он демона. — Сегодня просто несколько особая дата, и этот супруг решил немного пройтись до кухни, чтобы приготовить кое-что. Вы можете пойти со мной, если не заняты, я буду не против вашего присутствия, — Мобэй просто угукнул, подстраиваясь под шаг человека.       — Как ты себя чувствовал, пока меня не было?       — Все хорошо, только энергия ци будто волнуется. Наверное я просто давно ее не использовал, — до кухни оставалось пару коридоров. Мысленно он уже представил, как будет готовить, а потом кормить мужа с рук. Тот будет счастливо улыбаться, даже если еда будет пересолена или переслащена (даже в этой жизни он не научился готовить ничего тяжелее обычной рисовой каши). Задумавшись об этом, он не заметил невысокий порог, об который он споткнулся, но благо, Мобэй смог быстро его подхватить, укоризненно кидая на него взгляд. Шан Цинхуа быстро поменял тему. — Как думаете на складе есть персики? Последнее время хочется чего-нибудь с ними. Конечно, я понимаю, что сейчас немного не сезон, но хотя бы засушенных…       — Почему раньше не сказал — я бы приказал найти, — тихо проговорил Мобэй, притягивая заклинателя к себе поближе, чтобы тот не спотыкался более. — Уверен, что слуги их нашли бы, иначе…       — Вот поэтому и не говорил, — рассмеялся тот, — будучи слугой я немного сблизился с некоторыми, так скажем, коллегами. Не хотелось бы, чтобы им пришлось так утруждаться. К тому же, их я хочу не так сильно, как…       Цинхуа резко остановился, нахмурившись. В ушах словно вата, и лишь стук сердца отдавался; руки начало крупно трясти, а внизу живота будто, что-то скручивало. Он уже не слышал беспокойных вопросов супруга, пытаясь понять, что с ним не так. Закрыв глаза, он задействовал духовную энергию, но ответа не последовало. Энергия не слушалась и бушевала внутри меридиан, теряя свой привычный ход движения. Для заклинателя это было недопустимым, потому что ци всегда должна быть под контролем, иначе это может привести к искажению.       — К Му Цинфану. Сейчас, — кратко выдавил он.

***

      Едва заметив их двоих, Цинфан отпустил учеников, которым что-то объяснял. Те послушно уходили, бросая испуганные и любопытные взгляды на Мобэя, поддерживающего их шибо. Быстро уложил Цинхуа на кровать, сразу приступая к осмотру.       К недоумению лекаря, физическое состояние Цинхуа было прекрасным, даже больше. Нахмурив брови, он попытался пустить свой поток энергии, но тот растворился, едва попав в тело. Пытаясь пропустить ци в нескольких местах, Цинфан заметил кое-что, что развеяло все опасения, складка на лбу разгладилась, и он заговорил:       — Это из-за ребенка. Полагаю, что из-за того, что он имеет демонические корни, его ци начала свое развитие сейчас. У людей она развивается уже в сознательном возрасте, у демонов же она является неотъемлемой частью их самих. Это будет происходить в течение пары недель, но ничего страшного из себя не представляет, — он посмотрел на заклинателя, с болезненным выражением лица, — ну кроме неприятных ощущений. Шисюн, думаю из-за того, что твоя энергия имеет противоположную природу, ци вашего ребенка сопротивляется ей сейчас.       — Ему можно как-то помочь с этим? — подал голос Мобэй-цзюнь, внимательно выслушав главу Цаньцао.       — Ваша ци может помочь. Попробуйте вливать ее малыми количествами. Если ее не отторгнет энергия шисюна, то должно сработать. Если ничего не изменится, то дайте ему тот слабый обезболивающий отвар — он не сможет унять все полностью, но сделает состояние более стабильным и терпимым.       Высказав все, что он думал на этот счёт, Цинфан встал, чтобы дать сейчас Цинхуа небольшую порцию того самого сбора, игнорируя взгляды, которые бросали друг другу позади него двое супругов.

***

      После того как все затихло, Цинхуа начало клонить ко сну, хотя хотелось вернуться на кухню и выполнить изначальный план. Когда он проснулся в следующий раз, за окнами было темно, и только ветер завывал, гоняя снег из стороны в сторону. Рядом, обняв его, спал Мобэй. Свечи почти выгорели, значит было далеко за полночь. Стало немного обидно, что он пропустил такое, пусть и маленькое, но событие. Он сел и, оглядывая комнату, чтобы найти что-нибудь, чем можно заняться, потому что он навряд ли скоро уснет, заметил на прикроватном столике чашку с паровыми булочками, на которой было наложены чары сохранения тепла. Еле дотянувшись до одной, стараясь не разбудить своими телодвижениями мужа, Шан Цинхуа укусил ее, мысленно прося прощения у ребенка, что за весь день ему перепадет только одна пресная маньтоу, и вдруг удивленно раскрыл глаза, когда почувствовал на языке начинку из подслащеного персика. Пытаясь не запищать от радости и любви к своему мужу, он быстро доел ее, чтобы вернуться к Мобэю обратно в объятия, прижимаясь к его груди. И все равно, что он скорее всего не уснет. Настолько все равно, что он не заметил легкую и счастливую улыбку на чужом лице.