one dance — one death

Сталкинг — это ужасно, это неправильно, а в некоторых странах — уголовно наказуемо, но даже в полной мере осознавая это, Хан попросту не находил в себе сил остановиться и прекратить каждую свободную секунду тратить на сбор информации о самом потрясающем парне на свете. Даже обеспокоенные просьбы близких людей не способны были помешать наваждению, что с недавних пор все больше походило на одержимость. Джисон был упорным, он видел цель и не обращал никакого внимания на препятствия, что лежали колючей проволокой на пути ее достижения. Получив в свое распоряжение имя танцора, Хан почувствовал толчок, словно само провидение вело его. С того момента он забыл о том, какого это — жить без мыслей о Минхо, которые не покидали его ни на минуту, которые служили вдохновением и самым действенным утешением. Все свободное время парень тратил на выискивание всевозможных фактов о Ли, о его увлечениях, пристрастиях, характере. Любая мелочь имела значение. Каждая деталь отзывалась приятной дрожью по телу. Ли Минхо — студент факультета журналистики, что любил котов, читать и регулярно посещал танцевальную студию. Джисон усердно собирал своего рода досье, аккуратно записывая полученную информацию в любимый блокнот, специально отведя под эти цели несколько страниц между текстами самых удачных своих песен. В конце концов, Минхо заслуживает лучшего, даже если это лучшее — место в потрепанном старом блокноте. —…сон. Джисон. Хан Джисон носит женское белье, — звонкий голос неприятной резью прокатился по перепонкам, вынуждая обратить внимание на своего обладателя. Хан передернул плечами, силясь отогнать чувство накатившей неловкости. В столовой университета было слишком людно, чтобы разбрасываться подобными шутками, учитывая, что Хёнджин одним своим видом притягивал слишком много внимания. — Какого черта, Хёнджин? — Я звал тебя минут пять и оскорблял в течение двух. О чем ты вообще думаешь? — взгляд упал на раскрытый блокнот в чужих руках, и все встало на свои места. — Ах, точно. Ты не думаешь, — насмешливо выдохнул парень, присаживаясь рядом с другом. Пусть Хван и казался безучастным, пусть строил из себя безразличную, полную сарказма сволочь, но ему никогда не было по-настоящему плевать. По мере своих возможностей он старался поддерживать своих друзей, несмотря на расхождение чужих стремлений со своими убеждениями. Беспокойство за состояние Джисона не оставляло, оно грызло нутро, подкармливая чувство вины. И Хёнджин искренне хотел ему помочь, но «прекрасный принц», которого так беспечно выбрал парень объектом своей любви вызывал неподдельную неприязнь. — Грубо. Я думаю…о Минхо, — Хан не знал, не хотел знать, что с ним происходит. Почему он ведет себя как влюбленная школьница, и почему сердце заходилось в бешеном ритме от одной мысли о старшем. — Ты знал, что у него чехол для наушников в форме кошачьей лапки? А еще… — А еще он в списке лучших студентов и вообще самый чудесный человек во всей вселенной. Джисон, я уже в курсе. Может прекратишь собирать информацию и просто поговоришь с ним, как нормальный человек? — слова давались нелегко, но Хван решил, что счастье друга важнее собственных суждений. И если Сону нравится Ли, то так тому и быть. Он лишь смиренно пойдет на поводу чужих желаний, почти активно участвуя в судьбе влюбленного парня. — Поговорить? С ним? Шутишь? Конечно, нет, — активно жестикулируя, взволнованно ответил Хан. Знакомство с Ли безусловно входило в его планы, но было намечено на определенное время, которое абсолютно точно еще не наступило. Джисон собирался появиться в жизни старшего, как парень мечты, как человек, способный разделить все его интересы и готовый поддержать разговор на любую тему. А пока он только готовился к осуществлению задуманного. — Что значит «нет», Джисон? Просто сделай это. От обычного разговора ты не умрешь. И если хочешь знать, Минхо тоже. Тем более, он сидит всего в паре метров от нас, — указывая куда-то в сторону спокойно проговорил Хёнджин. — Хватит уже шутить, — Хан обернулся в указанном направлении, а после резко повернул голову назад. Хван был готов поклясться, что слышал, как болезненно хрустнула чужая шея. — Это и правда он. Давай уйдем, вдруг он нас заметит. — паникуя Джисон слабо дергал друга за руку, пытаясь поднять того с насиженного места. — Я останусь здесь, а ты пойдешь к Минхо. Или хочешь, чтобы было наоборот? — Не хочу, только вот…что если я ему не понравлюсь? — Хан не был готов вот так просто подойти и заговорить с Ли, без подготовки, без сценария, зато со всей той кашей, что долгие недели варилась в его голове. — И не будет ли это выглядеть странно, если я ни с того ни с сего к нему подкачу? Он точно подумает, что со мной что-то не так. — Хан Джисон, с тобой определенно что-то не так и этого не скрыть, но если ты сейчас же не поднимешь свой тощий зад, я клянусь, что превращу твою жизнь в ад, — угроза слабая, но действенная. Хёнджин умел убеждать, а в том случае, когда лучший друг раздражал своей превышающей обычную норму слащавостью, сила влияния его слов повышалась в разы. — Ладно-ладно, уже иду, — подняв руки в примирительном жесте, обреченно согласился Джисон, с нарочитой неторопливостью собирая вещи в рюкзак. — Вот бы ты с Чонином такой смелый был, — буркнул он напоследок, преисполненный обиды за излишнюю настойчивость Хвана. Неприятный скрежет алюминиевых ножек стула о кафельный пол показался громом, что ознаменовал начало конца. Каждый шаг до нужного стола давался с трудом, кончики пальцев холодели от все набиравшего силу страха, а сердце колотилось о грудную клетку в бешеном ритме. Хан делал глубокие вдохи и выдохи, мечтая о том, чтобы сбежать из этого переполненного студентами помещения, чтобы не пришлось, задыхаясь от неловкости, смотреть старшему в глаза. — Привет, я Минхо…то есть ты Минхо, а я… Я Джисон, — Раз за разом он прогонял про себя простую фразу, а в итоге все запорол. Отлично. После такого позора единственным правильным решением было бы закрыться в своей комнате до скончания века, скрываясь от мира под толстой коркой несмываемого стыда. Однако Джисон все еще мялся на месте, нервно комкая во влажных ладонях ткань своей длинной рубашки, ожидая ответа и невольно любуясь мягкими чертами красивого лица. Прямой нос, изящные высокие скулы, выразительные глаза, что внимательно следили за строчками книги, и пухлые губы, что медленно приоткрывались, проговаривая вслух прочитанный текст. Идеальный. Хан был уверен, что это слово придумали специально для того, чтобы описать Минхо. Не только его лицо, всего Минхо, с его небольшими ладонями, широкими плечами и крепкими, сводящими с ума бедрами. — Прости, ты что-то сказал? — вынув из уха наушник, вежливо поинтересовался Ли, подняв глаза на человека перед собой. Тощий паренек с выкрашенными в блонд волосами и очаровательными детскими щечками, что делали его похожим на белку, стоял перед ним, сжимая в тонких пальцах подол рубашки и безбожно краснея. Он выглядел взволнованным и милым. А Минхо всегда нравились милые вещи. — Да, то есть нет. То есть… Я Джисон, — Хан ни раз представлял, как мог бы звучать голос старшего, но реальность оказалась гораздо, гораздо лучше любой фантазии. От мягкого тембра подкашивались колени, мелкие электрические заряды проходились вдоль позвоночника, а мысли путались, из-за чего вникнуть в смысл чужих слов было практически невозможно. — Рад за тебя, — улыбка сама по себе расползлась по лицу. Даже будучи встревоженным, этот блондинчик выглядел слишком мило. — Это все, что ты хотел или… — Нет, не все. Я сяду? — Джисону стоило огромных усилий по крупицам наскрести в своем тщедушном тельце немного смелости, что подкреплялась приторно сладкой улыбкой старшего, и почти уверенно задать нелепый в своей простоте вопрос. Получив в качестве ответа короткий кивок, он опустился на первый попавшийся стул, чуть ли не падая с него в попытке побыстрее сесть, — Прости, я такой идиот. Хан волновался. Сильно. На самом деле, как никогда раньше за свою недолгую жизнь. Человек, которым он был одержим так долго, который поразил его с первой встречи, сидел напротив и смотрел на него так тепло. Без намека на укор или насмешку, с неприкрытым интересом, по-кошачьи склонив голову набок. Словно парень перед ним был занимательным экспонатом или новомодной картиной в галерее искусств. — А я думал, ты Джисон. Разве нет? — пытаясь сохранять серьезное выражение, недоверчиво спросил Минхо. А Джисон умирал. Он боялся, что старший посмеется, что скажет ему уйти, но тот лишь шутливо ответил на его реплику, словно пытался таким образом подбодрить взволнованного парня. Хан чувствовал себя настолько влюбленным, что боялся умереть на пике захлестнувших чувств.