one dance — one death

— Жестоко, хен, — отозвался Со, переключая внимание на сидящего рядом Джисона. — Я, кстати, Чанбин, представитель редкого подвида людей, которые обладают правом называть себя друзьями этого грубияна. Хан мысленно сделал заметку разузнать у кажущегося излишне разговорчивым парня что-нибудь интересное о Минхо. За все время их общения со старшим тот крайне редко упоминал своих знакомых, предпочитая обсуждать более интересные ему темы. А неусидчивому и жадному до информации младшему не терпелось встретиться с теми, кого Ли мог бы считать своими друзьями, поэтому сейчас, получив такую возможность, он не собирался тратить ее впустую. — Очень приятно, а я… — Джисон, да, я в курсе. Хен много говорил о те… — Со собирался закончить фразу, когда ему в лоб прилетел ластик. Розовый такой, с котиками. — Какого… Хан перевел свой взгляд на старшего, поражаясь резкой перемене в его настроении. Всего минуту назад, тот с нежной улыбкой гладил его волосы, а сейчас одним лишь взглядом темных глаз наводил парализующий ужас, что заставил Чанбина со звонким стуком захлопнуть рот. — Чанбин, — даже голос Ли изменился, от теплых ноток не осталось и следа, зато ледяной холод, что в миг наполнил мягкий баритон, стал почти физически осязаем. — У тебя же пока еще ноги на месте, так, может, воспользуешься ими и свалишь? — Знаешь, хен. Там Феликс где-то в отделе корейской литературы не может найти ту книгу, которую ты посоветовал. Так раз уж ты здесь, помоги ему. По-дружески, — отойдя от шока, Со вновь нацепил на лицо дежурную улыбку, елейно упрашивая старшего оказать маленькую услугу. Однако фальшь в его тоне была слишком очевидна, и догадливый Минхо абсолютно точно был способен ее распознать, поэтому Чанбин незаметно ткнул блондина в бок, без слов прося подыграть. — Д-да, хен. Я думаю, тебе стоит сходить, — выдавил Джисон, обращая на себя внимание Ли. И, возможно, ему просто показалось, возможно, его воображение играло с ним, но всего за долю секунды, взгляд старшего с острого, темного, вызывающего желание сбежать сменился привычным, теплым и родным. Будто Хан был для Минхо своего рода успокоительным, лекарством от тьмы и мрака, что таились в его закрытой для всего мира душе. — Ладно, Хани. Я ненадолго, — уголки губ самого прекрасного оттенка розового приподнялись в слабой улыбке, адресованной светловолосому пареньку, что с детской жадностью и любопытством ловил каждую эмоцию на безупречном лице старшего. — И, Чанбин, только посмей сказать что-то не то. Минхо ушел, на свой страх и риск оставив Джисона наедине с Со, который целыми днями донимал его расспросами о младшем, как собственно и большая часть его окружения. — Итак, Джисон, пока у нас есть пара минут, выкладывай. Что с тобой не так? Лино говорит о тебе, не переставая. Иногда даже чаще, чем о своих кошках и танцах. Признавайся, ты стая котов, которая притворяется человеком? — Чанбин заваливал парня перед собой целой кучей вопросов, что скопилась за последние дни. Ли всегда был закрытым, он мало говорил и в основном брал на себя роль слушателя. Он не был заинтересован в общении с новыми людьми, и чаще всего старался избегать лишних встреч. Ему было достаточно маленького круга по-настоящему близких людей. Поэтому когда старший начал без умолку болтать о каком-то парне, что милее любого котика, это было странно. И интригующе. Всех друзей Хо начал интересовать один лишь вопрос. Кто такой Хан Джисон? — Ну, во-первых, насколько мне известно, я человек, самый настоящий. А во-вторых, хен правда что-то говорил обо мне? — слова Чанбина крутились в голове Хана словно на повторе. Тот факт, что Ли интересовался им и в свободное от их коротких бесед время, наполнял все тело странным волнением, заставлял щеки гореть алым румянцем, а воздух в легких циркулировать с удвоенной скоростью. — Не просто что-то. Он постоянной твердит о том, какой ты очаровательный, какой красивый у тебя голос, как мило ты дуешься, когда злишься, и так далее. Ты прости, но иногда от этой приторности просто тошнит. Джисон не мог поверить в это. Самый восхитительный парень на свете думал о нем, обсуждал его со своими друзьями и, похоже, считал милым. Счастье тысячами крохотных искорок заплясало под кожей, а губы расплылись в глупой улыбке. — Чанбин, не мог бы… — Для тебя я хен. — Хорошо, Чанбин-хен, ущипни меня, пожалуйста.

***

Друзья Минхо оказались классными, интересными, немного безрассудными и гораздо более сговорчивыми, нежели он сам. Узнав Чанбина, Феликса и Чана поближе, Хан понял, почему старший выбрал именно этих людей для общения. Их маленькая компания казалась уютной и идеально вписывалась в концепцию обретенной семьи. Шуточные ссоры и игривый сарказм присутствовали почти в каждом разговоре, но никто и не думал обижаться, потому как все парни были на одной волне и всегда находили для ответа что-то поостроумнее. А наблюдать за частыми, по-своему родными и немного детскими пререканиями было забавно. С самой первой встречи Ли казался Джисону необычным, притягательным, непохожим на окружающих, словно вовсе не принадлежал серой обыденности чересчур скучного мира. Подтверждения этому находились буквально каждый день, многие из которых были получены путем элементарного наблюдения, другие же будто нарочно предоставляли услужливые друзья. Хан начал проводить почти все свободное время со старшим, впитывая каждую секунду, запоминая волнующие моменты, откладывая их в памяти в отдельный, самый важный ящик. Любопытство — не порок, по крайней мере в разумных пределах. Джисон никогда не думал, что в особом интересе к чему-либо есть что-то необычное, что-то, что можно было бы назвать странным. Ему просто нравилось узнавать больше деталей, связанных с непонятными, необычными вещами…и людьми. Поэтому, встретив Ли, парень по привычке начал собирать информацию, превратив это в своего рода хобби. В конце концов он не видел ничего плохого в желании узнать нового знакомого немного ближе. Записи в любимом блокноте все множились, а искреннее восхищение, что зародилось еще с первого взгляда на точеное лицо и ладное тело все росло. Минхо оказался еще более необычным, чем Джисон мог предположить. Он был по-настоящему уникальным, немного ворчливым, но в самом очаровательном смысле, а еще он был обладателем самого неординарного чувства юмора, что позволяло ему сыпать саркастичными комментариями, как чертовому профи. В своей компании он был кем-то вроде лидера, к его мнению прислушивались, часто обращались за советом и поддержкой, поэтому для младшего неожиданным открытием стал ответ Ли на избитый вопрос «какой твой любимый цвет?», что был тайной для многих, но только не для тех, кто входил в круг самых близких ему людей. Розовый и различные его оттенки, словно яркие нити пронизывали всю жизнь внешне закрытого парня. Ручки, чехол для наушников, тонкая нить браслета красочными пурпурными брызгами оседали на сетчатке. Однажды, набравшись непонятно откуда взявшейся смелости, Хан рискнул и задал прямой вопрос, получив на него однозначный ответ. И это было очаровательно, просто безумно мило, как и все в Минхо. Как его хихиканье, одержимость семейством кошачьих, увлеченность фантастической литературой, дедулино ворчание, корявые рисунки и многие другие восхитительные в своей неповторимости детали, что были неотделимы от его потрясающей во всех отношениях личности. — Хен, ну давай, чего тебе стоит? — продолжал наседать Феликс, рискуя отхватить смачный подзатыльник или едкое замечание. Парни собирались устроить вечеринку, не особо шумную, только для близких и их друзей, и единственным препятствием на пути осуществления намеченного плана был выбор места. Ли же был единственным, кто снимал жилье самостоятельно и мог не беспокоиться о неожиданно нагрянувших родителях или неприветливых соседях в общежитии, из-за чего стал основной мишенью для уговоров и просьб. — Я сказал нет. И хватит уже ходить за нами, — старший особенно четко выделил последнее слово, ухватив Джисона за руку и уводя того подальше от надоедливого друга. Хан почти с самого начала заметил, что для Минхо крайне важной была неприкосновенность личного пространства. Он ненавидел делиться своими вещами, будь то наушники, тетради, одежда или квартира. И именно поэтому младшему до мелкой дрожи в руках и тянущей слабости в коленях нравилось быть исключением из этого правила. Ли словно не видел ничего странного в том, чтобы вот так просто переплести свои холодные пальцы с чужими или нацепить на худое тело блондина собственную толстовку, что дарила гораздо больше тепла, чем самый мощный обогреватель. Словно так и должно было быть. Словно так было правильно. — Ну, хен, перестань быть таким черствым, — Феликс с трудом поспевал за быстрым шагом, тяжело дыша, но все же упорно добиваясь цели. — Хани, разве ты не хотел познакомить своих друзей с этой ледышкой? Лучшего места, чем вечеринка, для этого просто не найти.