one dance — one death

Хан задумался. А действительно. Хёнджин ни в какую не хотел знакомиться со старшим, каждый раз находя предлог, даже самый абсурдный и незначительный, чтобы улизнуть от нежелательной встречи. Однако если завернуть все это в красочную обертку вечеринки, Хван, как субъект, подвластный всякого рода соблазнам, просто не сможет найти причин, чтобы отказаться. — Это отличная идея, хен, — Джисон восторженно тряс Ли за руку, блистая очаровательной улыбкой и искрящимися счастьем глазами. Наконец-то он сможет представить Минхо своим друзьями, сможет похвастаться своим чудесным хеном и доказать Хёнджину, что все его опасения и бесконечные претензии относительно старшего были абсолютно беспочвенны. — Нет, Хани. Я не пущу в свою квартиру толпу неуправляемых идиотов. И не думаю, что соседи одобрят торжественное открытие зоопарка в непосредственной близости от них. Ли никогда раньше не отказывал Хану, какими бы глупыми и несвоевременными ни были его просьбы. Он соглашался и шел на поводу чужих желаний даже тогда, когда в его плотном графике не находилось места даже на сон. Поэтому сейчас отказ подействовал на блондина отрезвляюще, прокатившись по коже волной неприятных, колких мурашек. Ну да, хен не был обязан все время выполнять то, о чем его просят. У него есть свои незыблемые принципы и прочерченные границы. И какой-то там Джисон не может быть веской причиной для их нарушения. — Нет-нет, Сони, только не дуйся, — обеспокоенно бормотал Минхо, утешающе сжимая в своей руке чужую ладонь. — Ты же знаешь, я бессилен против этого… Стоило Хану только похлопать пушистыми ресницами и расстроенно надуть розовые губы, как Ли опрометчиво терял голову, готовый на все, лишь бы убрать с хорошенького личика обиженное выражение. Что поделать, он имел слабость к милым вещам, а младший словно был живым воплощением всего самого очаровательного в этом мире. Из-за чего отказать пареньку, что походил на маленького бельчонка, для Минхо было практически невозможно. Так он и вляпался в организацию вечеринки, в которой не был заинтересован ни на грамм. Единственным положительным моментом, своего рода лучиком света в этом хаосе был Джисон, донельзя благодарный и просто невозможно милый, который каждый день таскал старшему любимый кофе, смотря на него своим невинным, полным нескрытого восхищения взглядом. И Ли таял, словно мороженое в жаркий день, ощущая, как полыхает лицо от произнесенного невзначай очередного незначительного комплимента и как неосознанная улыбка расплывается по лицу от одного лишь взгляда на детские щечки и яркие глаза в обрамлении темных ресниц. — Ты бы это видел. Джисон ничего толком не сказал, а хена словно подменили. Даже на вечеринку согласился. Думаю, если бы я попросил его написать за меня реферат, он бы точно… — Феликс увлеченно рассказывал Чанбину о недавнем случае, активно жестикулируя и добавляя истории ярких красок. — Я вообще-то здесь. И вас позвали помогать, а не трепаться, — мрачно проворчал Ли, продолжая сгребать кошачьи игрушки в найденную где-то в глубине шкафа коробку. — О, хен, ты снова с нами. Прости, ты периодически отключаешься, поэтому мы решили, что ты не особо обидишься, — усмехнулся Со, попутно помогая Феликсу устанавливать колонки. — И разве ты не согласен, что рядом с Соном у тебя мозги плавятся? — Это не твое дело. Минхо знал это. Знал, какой эффект на него оказывал младший. Видел, что делал с его черствым сердцем этот яркий, словно крохотное солнышко, паренек. Но ни за что не признал бы этого. Тем более перед назойливыми и вечно стебущимися друзьями. Ему до судорог в конечностях не хотелось давать этим славным придуркам плодородную почву для нескончаемых шуток. Поэтому наиболее предпочтительным вариантом было идти в отказ или хотя бы не давать подтверждение уже очевидным фактам. — И почему я должен убираться? — собирая с дивана кошачью шерсть, наигранно жаловался Ли. — Потому что у тебя здесь кошачий притон, а не квартира, — ответ Чанбина последовал незамедлительно и сопровождался протяжным мяукающим звуком. Даже любимые питомцы предательски перешли на чужую сторону, словно насмехаясь над безвыходным положением своего хозяина.

***

— Хорош ржать, Хван, или клянусь, я тебя ударю, — ворчал Джисон, недовольно наблюдая за тем, как высокая тощая фигура сотрясается в очередном приступе безудержного смеха. — Прости, но я не могу перестать. Твои волосы выглядят так, словно на них стошнило единорога, — утирая невидимую слезу, отозвался Хёнджин, немного успокоившись. — С чего ты вообще взял, что покраситься в розовый будет хорошей идеей? В ответ Хан лишь устало выдохнул, нервно пропуская меж тонких пальцев свежевыкрашенные пряди, что сейчас по цвету напоминали лепестки сакуры. Уверенность в правильности спонтанного решения медленно, но верно сходила на нет. Должно быть, попытка порадовать старшего своим преображением не увенчалась успехом, и он, как всегда, допустил ошибку. — А мне кажется, что Хани-хену идет этот цвет, — аккуратно вмешался Чонин, легонько толкая Хвана под бок острым локтем. — Ты выглядишь мило, хен, — обратился он к Джисону, тепло улыбнувшись. — Ох, Чонини, это ты здесь самый милый — прижимая младшего за талию ближе к себе, нежно произнес Хенджин, оставляя на темной макушке легкий, словно перышко, поцелуй. — Хотя ты прав, ему и правда идет. Однако самое глупое во всей этой ситуации не то, что Хан покрасился в розовый, а то, что он покрасился из-за того, что думал, что это понравится Минхо. И Сону нужно было что-то сказать, что-нибудь съязвить, но Хван был прав, а искать другие оправдания своему поступку парню было попросту лень. Он лишь надеялся, что Ли оценит его вид, ну или хотя бы не посмеется над ним. Приподнятое настроение постепенно катилось ко дну, а радость, вызванная предстоящим событием, сходила на нет, оставляя в осадке лишь едкую тревогу и неприятные сомнения. Хан неуверенно застыл перед нужной квартирой, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь взять себя в руки. Он разглядывал деревянную поверхность двери с небольшой табличкой номера на ней, переводя взгляд на стены и пол, словно мог обнаружить там что-то интересное, хотя на деле лишь оттягивал неизбежный момент. — О, Господи, да мы такими темпами состаримся, — Хёнджин, уставший наблюдать за чужими метаниями, не выдержал и нажал на кнопку дверного звонка. — Привет, хен, — почти бодро поприветствовал появившегося на пороге Минхо Джисон, внутренне сгорая от нетерпения и желания узнать, как же тот отнесется к его новому образу. Но Ли продолжал стоять на месте, не двигаясь и не моргая, казалось, он даже не дышал, пристально разглядывая нежно-розовые пряди. Его рот забавно открывался и закрывался, словно парень пытался что-то сказать, но никак не мог придумать, что именно, а глаза метались от волос Хана к его лицу и обратно. И пока старший силился подобрать слова, Джисон не мог перестать думать о том, насколько очаровательно тот выглядел, будучи растерянным. — Розовые, — восхищенно выдохнул Минхо, расплываясь в самой сладкой из всех возможных улыбок. Он и раньше, еще с самой первой встречи, считал Хана милым. И, возможно, даже больше, чем просто милым. Но сейчас, когда вместо блондинистых локонов на его чудесной голове образовались мягкие жвачные пряди, просто смотреть на парня стало тяжело. Сердце грозило пробить грудную клетку, а легкие отказывались выполнять свои прямые обязанности. — Хани-хен, кажется, ты его сломал, — тихонько шепнул другу Чонин. И Сону пришлось закусить губу, чтобы подавить счастливый визг. Все-таки решение покрасить волосы именно в этот цвет стало лучшим за всю его жизнь. Часы, проведенные в парикмахерской, потраченные деньги и нервы, убитые в ожидании результата, окупились с лихвой. Потому как полностью обескураженный вид старшего и его прекрасная улыбка превосходили все возможные ожидания и вызывали просто неописуемую радость. — Познакомься, хен. Это Чонин и Хёнджин, — вспомнив основную причину своего появления здесь, дрожащим голосом проговорил Хан. — Эмм…да, очень приятно. Я Минхо, — вежливо отозвался Ли, протягивая свою ладонь Хвану для рукопожатия, на что тот вздрогнул, отпрянув назад, словно ожидая удара. — Испугался? — усмехнулся Джисон. — Заткнись.