one dance — one death

Утренний свет, поломанный занавесками, заливал оранжевой краской стены небольшой комнаты, гулял в волосах, аккуратно ложась на скулы яркими полосками. Минхо наслаждался близостью Хана, теплом его карамельной кожи, что так сладко контрастировала с пушистыми прядями цвета клубничного суфле. На удивление, в пустынной тишине, что разбавлялась лишь мирным сопением, не чувствовалось неловкости — только спокойствие, вязкое и тягучее; оно обволакивало сознание мутной пеленой. Ли нравилось просто думать о чем-нибудь отстраненном, глядя на спящее личико младшего, вслушиваясь в его тихое бормотание и полностью игнорируя тот факт, что желания, бушевавшие внутри, где-то на самом дне — неправильные. Возможно, они в очередной раз пересекли некую границу, нарушили какие-то правила, но почему-то именно сейчас было откровенно плевать на общепринятые условности. Любые предрассудки переставали иметь смысл, когда голову покидали все тревоги, когда по сосудам разливалась необычайная легкость, а под ладонью ощущался мягкий жар чужого тела. Минхо не мог вспомнить момент, когда ему было в последний раз было так спокойно, так уютно и комфортно рядом с кем-то. Сонливость приятной тяжестью давила на веки, и если бы не жалобное мяуканье, прозвучавшее откуда-то сбоку, он точно бы растворился в удушливой атмосфере безмятежности и провел в теплой постели еще пару-тройку часов. Однако вместо этого ему пришлось оторвать голову от такой притягательной сейчас подушки и пройти на кухню, чтобы накормить двух голодных усатых детей. — Вот так малыш, — ворковал Ли, ласково пробегаясь пальцами по мягкой золотистой шерсти и умиляясь тому, как доверчиво ластилась к его руке маленькая кошачья мордочка. Рядом со своими питомцами он забывал обо всем свете. Совсем как с Ханом. — Ну и почему ты не ешь? Разве не за этим вы вытащили меня из постели? — в ответ Суни лишь широко зевнул, в то время, как Дуни вяло попивал воду из миски. — Хен? — Да, малыш? — вот, что бывает, когда слишком погружаешься в собственные мысли. Нежное обращение слетело с губ по привычке, словно на автомате, Минхо даже не обратил внимания, кому именно его адресовал, пока не наткнулся на распахнутые в неподдельном удивлении темные глаза. — Я н-не… Слабое сердце Хана совершенно точно не было готово к подобным потрясениям с самого утра. Утомленный мозг судорожно переваривал полученную информацию, не справляясь с простейшей задачей и посылая странные неопознанные сигналы по нервам. Мягкий тихий голос старшего, что всегда действовал успокаивающе, оседал на барабанных перепонках сладким сиропом, сейчас разгонял по венам опасный огонь. — Не знал, что ты фанат подобных прозвищ, хен, — насмешливо протянул Джисон. Возможно, причиной вызывающей смелости послужили еще блуждавшие где-то в организме остатки алкоголя, а может, желание подольше наблюдать растерянное, по-особенному милое выражение на чужом лице. В любом случае, он не жалел о содеянном, с удовольствием наблюдая за результатом своей выходки. — Я и не фанат, а вот ты — очень даже, — запихнув пресловутое смущение подальше, усмехнулся Ли. — Или не помнишь, как вчера назвал меня папочкой? Хан замер на месте, буквально прибитый к полу наплывшими воспоминаниями. Вчера не было страха, не было стыда и неловкости, тогда он чувствовал только необъяснимую уверенность и лихое бесстрашие. Вчера он был по-настоящему дерзким. Сейчас же от собственной пьяной решительности хотелось лезть на стенку. Кончики ушей вспыхнули ярким алым цветом, что постепенно перетекал на скулы и шею. А потом словно сквозь плотную вату Джисон услышал смех. Искренний и теплый. Красивый, как и его владелец. Он прочистил горло, стараясь не позволить очарованию Минхо поглотить весь его мозг — или то, что от него осталось. — Я больше никогда не буду пить, — обреченный стон, пальцы в спутанных розовых прядях и неловкий смех. Даже если бы Хан захотел воспользоваться своим талантом к импровизации и выдать что-то более осмысленное, он бы все равно не смог, потому как все усилия уходили на то, чтобы не рухнуть на колени перед живым ангелом, что стоял перед ним. — Правильное решение. Ты и в трезвом состоянии так себе, — проходя мимо, недовольно пробубнил Хёнджин.

***

Вставать по утрам — тяжело. Это факт, но не правило. Джисон проснулся с глупой улыбкой на лице и приятным трепетом в груди. Весь вечер он провел с Минхо, в его уютной, пропитанной солнечным теплом и домашним спокойствием квартире. Разобравшись с последствиями вечеринки, они смотрели старые фильмы ужасов, смеялись над сделанными словно из папье-маше монстрами, уплетая лапшу и нахваливая их общие усилия на поварском поприще. Хану даже удалось поиграть с котами старшего, что он считал несомненной победой, потому как те не давались в руки никому, кроме своего хозяина. Покидать чужую квартиру не хотелось совершенно. Младший по-детски дул губы, упираясь и отнекиваясь от предложения вызвать такси, надеясь таким образом выбить себе абонемент еще на одну ночевку, но когда Ли, ласково потрепав розовые пряди, пообещал пригласить к себе и на следующий день, железная оборона дала слабину, и парень сдался. Недавние воспоминания отзывались в теле радостным волнением, щекочущим чувством эйфории и необычайным приливом энергии. Никогда раньше Джисон не ощущал подобной удивительной легкости с самого утра. По выходным он обычно не вылезал из постели раньше полудня — предпочитал зарываться в одеяло с головой, прячась от назойливых солнечных лучей. Сейчас же на место привычной сонливости пришла бодрость, необычная, странная, но до жути приятная. Субботний день начинался как нельзя лучше. Хан перехватил холодный американо в любимой кофейне, собираясь наведаться к Хёнджину, чтобы внести немного разнообразия в радужную жизнь друга. Тот определенно был виновен в исчезновении его блокнота, того самого, исчерченного текстами песен и детальным досье на Ли Минхо, но после вечеринки парень словно растворился в пространстве на пару с Чонином, не выходя на связь и игнорируя все попытки дозвониться. Неизвестность раздражала. И пугала. Хван точно брал блокнот на вечеринку, каким-то чудом выудив его из квартиры владельца, только вот в подвыпившем состоянии тот совершенно точно был не способен контролировать местонахождение небольшой книжечки. Да и вообще местонахождение чего-либо, включая собственное долговязое тело. Хану оставалось только надеяться на лучшее и верить в наличие у Хёнджина хотя бы зачатков совести, пусть это было и нелегко. На подходе к нужному дому Сон услышал жалобное мяуканье, а затем увидел небольшую картонную коробку с крохотным котенком в ней. Маленькое тонкое тельце, покрытое серой блестящей шерстью, и большие глаза с необъяснимой грустью в них покорили парня с первой секунды. До встречи с Ли Джисон считал себя собачником, был уверен в данном факте, но сейчас его сердце сжималось в болезненном спазме от одной лишь мысли о том, чтобы оставить это очаровательное создание на волю случая. Старший, пусть и неосознанно, влиял на него, на его мнение, принципы, вкусы, на всю его жизнь. Пока же голова была забита противоречиями, а где-то внутри велась ожесточенная борьба сердца и разума, в кармане Хана зазвонил телефон. — Привет, хен, — с плохо скрываемой радостью в голосе взволнованно протараторил он. — Привет, Хани. Ты занят? — мягкий голос на том конце заставлял сердце стучать как ненормальное, воспроизводя в памяти чудесные мгновения вчерашней давности. — Нет, — Джисон почти не соврал. Почти — потому что ради встречи с Минхо он готов был отменить любые планы, пропустить пару лекций и забить на друзей. Он был готов буквально на все только для того, чтобы еще раз увидеть полюбившуюся солнечную улыбку, услышать теплый смех и ощутить ласковые прикосновения. — Приедешь ко мне? — Да, конечно, — ответ слишком быстрый, порывистый, потому что вопрос был одним из тех, над которыми думать не хотелось ни секунды. — У меня даже есть сюрприз для тебя, хен, — восторженно продолжил он, осторожно поглаживая котенка по голове. — Вот как? На этот раз ты покрасил в розовый свои миленькие ноготки или придумал что-то более опасное для моего ментального здоровья? — насмешливо хмыкнул Ли, старательно отгоняя непозволительно яркие картинки всевозможных идей, что могла побудить бурная фантазия младшего. — Увидишь.