Кровавые лепестки

Знаете, в чем проблема дома Блэков? Ему здесь слишком комфортно. Жить с Сириусом и мистером Поттером оказалось очень легко. Они не заставляли его есть больше, чем он хотел, не требовали «разговоров ни о чем» за столом, как того требовал этикет. Сириус не очень хорошо ладил с домом, а мистеру Поттеру было некомфортно выглядеть моложе, чем он себя ощущал, поэтому в какой-то момент они просто сказали ему делать что душе угодно, лишь бы кровные ритуалы в спальне не проводить. Правда Драко показалось, что жизнь кажется такой легкой, потому что поблизости нет других школьников, потому что, ну, это образ Драко Малфоя – быть придурком в любой ситуации. После произошедшего в Министерстве Магии на собрании Ордена решили, что ему лучше не возвращаться в школу до конца учебного года, а остальным школьникам стоит вести себя примерно и не влезать в неприятности (спасибо хоть Амбридж сняли с должности Главного Инспектора). В любом случае Драко ни за что не согласился бы вернуться на Слизерин после всего произошедшего. А также если бы хоть кто-то поинтересовался у него насчет учебы, узнали, что Драко не планирует продолжать обучение. Совсем. Малфой не хочет тратить последние два года своей жизни для подготовки к ТРИТОНам, которые ничем ему не помогут. Когда Снейп услышал это, у него чуть не случился инфаркт. — Прекрати говорить о своей смерти. — Но этого не избежать! Какой смысл тратить время на учебу и сидеть здесь? Я понимаю, что ты беспокоишься за меня, ведь в Англии меня быстро поймают, но я мог бы уехать куда-нибудь очень далеко и наслаждаться последними деньками! — от всех этих разговоров крестный становился только раздражительнее. Северус закатил глаза, отпил немного чая и продолжил читать книгу по кровной магии так, будто не слышал, о чем ему говорил крестник пару секунд назад. Эту книгу они нашли в библиотеке Блэков, но, сказать честно, Драко знал, что она бесполезна: он уже прочитал ее и не нашел ничего похожего на его случай, но у Снейпа была удивительная привычка игнорировать все, что говорит Драко, поэтому сам начал читать эту книгу. — Ты вернешься в школу, потому что являешься несовершеннолетним и находишься под моей опекой. И мы не будем говорить о твоей возможной смерти, пока ты не озвучишь вашу сделку. — И не надейся, — Драко психанул и вышел из библиотеки, напоследок хлопнув дверью, как бы подчеркивая, что тема закрыта. После этого ужасного разговора с крестным Малфой не покидал комнату четыре дня. Он читал, рассматривал звезды на потолке, иногда рисовал, ел еду, которую ему приносил Кикимор. Комната была его маленьким убежищем, которое ему не нравилось и нравилось одновременно. На пятый день его разбудил стук в дверь. Поднявшись с кровати, он подошел к двери, на ходу растирая лицо, чтобы проснуться. На пороге стояли Сириус и мистер Поттер с решительными лицами. О, Салазар, который час… он был слишком уставшим. — Доброе утро! — поприветствовал Сириус. — Доброе ли? — ответил он. Мистер Поттер усмехнулся. — Гарри сказал, ты играл в квиддич в школе, — Драко правда пытался уловить смысл диалога, но пока плохо получилось. — Ты можешь летать в саду: он зачарован, поэтому магглы тебя не увидят. — У меня нет метлы. Я просил Северуса забрать мою из школы, но он отказался, сказал, что это вызовет подозрения. Мужчины сникли. Видимо, они хотели хоть как-то приободрить его. Драко почувствовал вину из-за того, что не испытывает никакого энтузиазма. В конце концов, они не виноваты, что он злился на своего крестного. У него есть крыша над головой, его не заваливают вопросами, и это всяко лучше, чем постоянно выслушивать от Северуса «Мне все равно, что ты думаешь на этот счет», а также от Поттера «Только тронь их, и у тебя будут серьезные проблемы, Малфой». Он просто победитель по жизни: два человека, которые ему дороги, ни во что его не ставили. Возможно, все дело в его ужасных отношениях с отцом: без оскорблений с ним просто невозможно общаться. Подхватив футболку с пола, он надел ее. Она принадлежала Регулусу, как и все вещи, которые ему приходилось носить, потому что его вещи пока не удалось привезти. Малфой не стал снимать штаны, в которых спал, потому что, по правде говоря, это были те штаны, которые он носил ежедневно. Прошлой ночью у него совсем не осталось сил, чтобы переодеться в пижаму, он скинул с себя футболку и завалился спать. Закончив с обувью, Драко вышел в коридор, где его ждали мужчины. Мистер Поттер строго оглядел его, но Драко был не в настроении выслушивать замечания, поэтому двинулся вниз по лестнице в сторону кухни. — То есть это все? Нам нужно было просто постучать пару раз в дверь, чтобы он вышел? Бродяга, я же говорил тебе, надо было сделать это раньше! — Никто не заставлял тебя прислушиваться ко мне. Я думал, что личное пространство ему не помешает. Уголки губ дернулись в намеке на улыбку; иногда Драко слышал, как Сириус и мистер Поттер спорят о глупых вещах, каждый отстаивал свое мнение, а потом мистер Поттер начинал смеяться, Сириус его поддерживал, и они забывали, о чем вообще был разговор. Зайдя в кухню, он увидел, что Кикимор уже приготовил для них завтрак. Драко отодвинул стул и сел, замечая Ежедневный пророк на столе. В комнате царила напряженная тишина; Драко отпил чая и притянул к себе газету. Сириус смотрел на него выжидающе, но он делал вид, что не замечает ничего такого. Сириус заговорил: — Мгм… Снейп вчера заходил, спрашивал о тебе. Он, как и мы, разумеется, беспокоится о тебе. Рассказал о вашей ссоре. Если ты не хочешь с ним говорить, это нормально, то есть я имею ввиду, ну, это же Нюнчик, полный ублюдок, поверь мне, уж я-то знаю, но вообще-то я хотел сказать, что… — Я знаю, что вы пытались убить его на пятом курсе. Если он ублюдок, то кто ты? — мистер Поттер подавился кофе. Драко поднял глаза от газеты и увидел бледного Блэка. — Мне все равно на ваши детские обиды и вражду в школе. Мне все равно, что ты о нем думаешь. Но если продолжишь оскорблять его в моем присутствии, я буду делать то же самое с твоим крестником, а тебе это ой как не понравится. Поверь, моей фантазии хватит на нечто большее, чем парочка обзывалок. Мистер Поттер рассмеялся, через пару секунд Сириус подхватил его смех, и обстановка разрядилась. — Конечно, малец. Я уже как-то пытался не оскорблять его ради Лили, попробую и сейчас, — Драко кивнул. Ну, хотя бы разговор не о сделке и его скорой кончине (или он просто поторопился с выводами). — Сириус пытался сказать, что тебе надо поговорить с кем-то о произошедшем. Крестный, твой друг или мы — не важно, но тебе надо поделиться с кем-нибудь, чтобы не чувствовать себя одиноко. Драко хотелось умереть. Прямо сейчас, не выжидая два года. Когда Смерть предложила ему сделку, он даже представить не мог, через что ему придется пройти: вопросы, советы, предложения помощи, переживания, надежды, что он все-таки не умрет — все это сводило с ума. На самом деле интересен тот факт, что Драко всегда знал, что умрет юным. Он не знал, когда именно, но знал, что молодым. Когда Смерть попросила его жизнь, он просто был счастлив, что ему не придется убивать кого-то. Драко не боялся смерти, но он никогда не смог бы покончить с собой. А так все намного проще — спустя два года он просто умрет. Малфой колебался говорить мужчинам правду. С одной стороны, проще сказать это кому-то, кому на тебя все равно, но с другой стороны, как только он скажет им — Драко уверен — они попытаются вмешаться, будут что-то предпринимать, Драко начнет надеется, а этого ему точно не надо. — Если я поделюсь с вами… — Драко замолчал, увидев сияющую улыбку на лице Сириуса. Тридцатипятилетний мужчина радуется, как ребенок, узнав, что его кузен собирается доверить ему тайну. Малфой никогда не считал его частью семьи, но в этот момент что-то внутри него щелкнуло. Усилием заставив себя не улыбаться, он продолжил: — Если я поделюсь с вами, вы НИКОМУ не скажете об этом: ни Северусу, ни Уизли, и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не Поттеру! Сириус издал смешок, но кивнул, понимая, что Драко не шутит. Мистер Поттер пообещал, что ни одна живая душа не узнает об этом ни при каких обстоятельствах; он был благодарен Малфою за второй шанс. — Отлично. Я не хотел никому говорить о сделке, потому что так или иначе у меня появилась бы надежда. Но я-то знаю, что здесь нет никаких шансов, поэтому я предпочел бы путешествовать и прожить эти два года для себя, — они кивнули; их взгляд был печальным. Мужчины не хотели его торопить или сбивать с мысли, чтобы Драко не передумал делиться с ними. — Мне уже очень долгое время нравится один мальчик… я даже не понял, как так получилось, что влюбился в него, — Драко улыбнулся, вспоминая, с какой нежностью смотрел первую игру Поттера, а после был ужасно расстроен, когда мадам Помфри сказала, что Гарри нездоровится. Встряхнув головой, чтобы отогнать воспоминания прочь, он продолжил: — Он натурал. Это так блять несправедливо! Она даже не дала мне шанса, условие невыполнимо: «У тебя будет два года, чтобы заполучить сердце, которого ты жаждешь, иначе присоединишься ко мне в моем царстве. Любовь, что цветет в твоем сердце, заберет твою жизнь» — видите? Условие просто невозможно выполнить! Все что мне остается, — это наслаждаться последними деньками. Тишина резала слух; ему очень хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас пошутил. Драко чувствовал себя уязвимым в этот момент, поэтому прижал ноги к груди, словно закрываясь щитом. Сириус что-то пробормотал, но Драко его не расслышал; кузен выглядел разбитым. Мистер Поттер спросил, в чем дело, нужно ли ему воды, но Сириус прокашлялся и заговорил громче: — Это Ханахаки. Семейное проклятье вообще-то, — Драко понятия не имел, что это, но за то, как сочувствующе звучал его голос, Малфою хотелось ударить Сириуса. — Никогда не слышал о нем, — Драко ненавидит признавать, что не знает чего-либо. Он запоминал абсолютно все, что попадало ему в руки, знал все традиции и обычаи чистокровных наизусть, читал книги про кровную магию ради веселья. Ему просто нравилось быть в курсе всего. — Это очень болезненный способ смерти. Она даже не скрывала этого, говоря: «Любовь, что цветет в твоем сердце, заберет твою жизнь»… Любовь — это семечко, которое даст росток, и внутри тебя будут цветы. Со временем ты будешь выкашливать лепестки, а когда все станет совсем плохо, корни будут сжимать твои легкие до тех пор, пока ты не задохнешься. Ладно, допустим, Драко ожидал не этого. Честно говоря, вообще не этого. Он сидел на стуле, не двигаясь, и смотрел в одну точку, периодически моргая. Как можно было быть таким наивным, полагая, что будет просто жить два года, а, когда придет время, исчезнет. — Знаешь что-нибудь еще? Ты сказал, это семейное проклятье. Сириус кивнул. — Да, несколько поколений назад моя тетя умерла от этого. Моя дражайшая матушка как-то сказала: "Если влюбишься — умрешь". Мне стало интересно, и как-то я прочитал об этом в нашей библиотеке. Драко чувствовал восхищение: Сириус жил под психологическим давлением годами, и спустя время мог говорить об этом спокойно, как будто это было в другой жизни. Малфой мог только мечтать, что когда-то и он сможет говорить также спокойно о своем отце. Ну или хотя бы просто говорить о нем. Его мысли прервал мистер Поттер: — Бродяга, ты знаешь, как это остановить? Или вылечить? — Никак. Единственный способ избавиться от проклятья — выполнить условие сделки, — Сириус сделал небольшую паузу. — Есть еще кое-что, хотя, возможно, это не то, что ты хотел бы услышать. — Говори. — Просто… Она считает, что это справедливо. Джеймс не должен был умирать, поэтому ты смог его вернуть, и она дает и тебе шанс? — Сириус заерзал на стуле. — Ты слишком молод. Не знаю, в кого ты влюблен, старше он или младше, учится ли в Хогвартсе? Тебе не стоит переживать, может ему нравятся парни, и он этого не показывает, или еще не определился. Черт, да он может быть в шкафу! Знаешь, сколько я знал в школе натуралов, ставших бисексуалами? Миллион, клянусь! Это то, чего Драко боялся. Он уже наплакался из-за того, что Поттер по девочкам, а теперь Сириус говорит, что тот может ошибаться или скрывать от всех свою ориентацию. Поттер никогда не лжет — Драко очень нравилось это качество в нем. Малфой гордился им, когда, даже после запугиваний Амбридж и использования кровавого пера в качестве наказания, он оставался собой. Драко знал, что никогда не полюбит кого-то также сильно, как его. Достаточно забавно, что теперь у него и не будет шанса полюбить кого-то другого. — Предполагаю, что ты не хочешь слышать этого, парень, но похоже единственный выход — это действовать. Прежде чем ответить, он бросил на мистера Поттера убийственный взгляд. — Не думаю. Даже если он каким-то чудом окажется геем или хотя бы бисексуалом, это… — его голос осип, и ему пришлось замолчать. Уж точно он не собирался плакать сейчас, точно не перед отцом Гарри и его крестным. Он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить, но осознал, что слезы уже текут по его лицу, и зашелся в рыданиях. — Это не значит, что симпатия взаимна, так что пожалуйста, если хотите отблагодарить меня, не начинайте этот разговор снова. Мужчины выглядели виноватыми. Драко встал из-за стола и убежал наверх, снова запираясь в комнате. Он попытался остановить рыдания, обняв себя за плечи, но расплакался лишь сильнее. Боже, какой он жалкий. Возможно, мать Сириуса была права: вот что происходит, если ты влюбляешься, — ты умираешь. Даже если бы у Драко не было этого чертового проклятья Ханахаки, его чувства расправились бы с ним самостоятельно. Скорее всего его сердце однажды просто остановилось бы по той же самой причине, — Поттер растоптал бы его чувства и разбил ему сердце. Мерлин, даже не знаю, что хуже: задохнуться от любви или умереть от разбитого сердца.