Кровавые лепестки

Этот год был особенным в Хогварсте. Атмосфера с каждым днем становилась все темнее и темнее, что-то жуткое надвигалось на замок. Сначала Драко подумал, что у него паранойя, но спустя какое-то время заметил, что ученики тоже обеспокоены; страх витал в воздухе. Нападения среди магов стали чем-то обыденным. Малфой каждый день проверял список «пропавших» в Ежедневном Пророке, надеясь не увидеть имен тех, кто ему дорог. Он все еще говорит со Снейпом каждую неделю о матери, но иногда этого бывает недостаточно, чтобы успокоить свои нервы. Но что было больше всего подозрительным и казалось странным в этом году, так это Поттер, разбирающийся в зельях. Это сводило Драко с ума. Он спросил насчет этого Уизли, но тот просто пожал плечами и перевел тему. Как же его бесила эта тупая преданность! Уизли всегда покрывал Поттера. Этому должно быть какое-то объяснение, потому что летом Драко прекрасно видел, что Гарри ни разу не притронулся к учебнику. Дни были спокойными, но очень темными. Каждый день шел дождь. Драко уже и не помнил, когда последний раз был солнечный день. Было пару дней, когда дождя не было, но серые облака настолько сгустились над замком, что создавалось ощущение, будто вот-вот начнется шторм. Слизеринец предпочитал думать, что над тучами солнце светит как и раньше, что никакой Темный Лорд не помешает ему насладиться солнечным деньком, если он захочет. Сегодня воскресенье, но они не играют в шахматы. Он помогает Уизли с отборочными, посылая мячи к кольцам, а тот их отбивает. И если кто-то спросит Драко, то он, ни секунды не сомневаясь, ответит, что сегодня солнце ярко сияет. — Ты как тролль на метле, Уизли, — Рон убрал руку с метлы и показал ему средний палец. — Я отбил все мячи, слепой Хорёк! — Малфой засмеялся. — Потому что я не нападающий, — он бросил еще один квоффл, который гриффиндорец отбил головой. — Как грациозно, — Уизли слез с метлы и, подхватив мяч, подошел к Драко, давая ему подзатыльник. Малфой засмеялся и попытался отнять квоффл. — Рональд Уизли — наш король, Рональд Уизли — наш герой, — запел слизеринец. Рон кинул в него квоффл, но его это не остановило. — Перед кольцами дырой, так всегда и стой! — рыжий заткнул ладонью ему рот. Драко укусил его, от чего Уизли зашипел и убрал руку. Блондин продолжил выкрикивать слова песни. — Квоффл Рон поймать не может, победить он нам поможет. На помойке он родился, Слизерину пригодился.* — Щас как тресну! — Упс! — Рон ухмыльнулся. — Помяни мое слово, сначала я попаду в команду, а в конце года буду смеяться над твоей хорячьей рожей, когда ты поймешь, что мы выиграли кубок, — наконец-то он вывел его из себя; теперь у него определенно есть шанс пройти отборочные. — Малфой. Драко обернулся. Позади него стоял Поттер и вертел в руках конверт. — Поттер. Давай быстрее говори, что хочешь, и я продолжу издеваться над Уизли. — Эй! — позади него вскликнул рыжий, но слизеринец его проигнорировал. Поттер вытянул руку с конвертом, который Драко принял. — Получил утром. Думаю, оно и для тебя тоже, — он кивнул и раскрыл пергамент. Дорогие Олененок и Химера, Рады слышать, что вы оба живы и в порядке. Простите, что письмо короткое, но мы согласны с Химерой: нам нужен другой способ связи. Отправлять письма слишком опасно. Олененок, если Химера не знает о другом способе, то научи его. Скучаем по вашим спорам. Нюхлер и Олень. Малфой закончил читать и посмотрел на Поттера. — Другой способ? — Гарри кивнул и подошел к нему вплотную. Драко чувствовал его дыхание на своем ухе. Он покраснел и бросил взгляд на Уизли, который забавлялся его реакцией, приподняв брови. Гребаный Уизел. Поттер зашептал: — Патронус. Через него можно отправлять сообщения. Он стоял слишком близко. Щекотка терзала легкие Драко. Если на секунду прислушаться к ощущениям, то можно почувствовать, как лепестки внутри него шевелятся. Они еще никогда не стояли так близко друг к другу; если Малфой повернет голову, то коснется своими губами губ Поттера. Щекотка становилась болезненной. — Поттер, не мог бы ты свалить из моего личного пространства? — Гарри выглядел потерянным, но сделал так, как ему сказали. Лицо Драко было как волосы Рона — он чувствовал, как пылают щеки. Уизли все еще смотрел на него так, как будто видел перед собой самую смешную вещь в мире. — Ты знаешь эти чары? — Малфой вернул внимание Поттеру. Зеленые глаза внимательно следили за каждым его движением. Блядские нарциссы, он произнес всего шесть слов! — Вообще-то, нет. Они не входят в школьную программу, — Гарри пожал плечами и провел рукой по волосам. — Ну, я мог бы научить тебя… В прошлом году я обучал тех, кто состоял в Отряде Дамблдора. Конечно нет. Абсолютно точно нет. Он не выдержит индивидуальных занятий с Поттером в пустом классе. Лепестки не дадут ему и вздоха сделать. — Получается, ты тоже знаешь эти чары? — спросил он у Уизли. Тот кивнул головой. — Отлично! Тогда Уизли может меня научить, тебе же меньше проблем. Если мистер Поттер и Сириус спросят, скажи, что это ты обучил меня. Проблема решена, — Драко подхватил квоффл и обратился к рыжему. — Ну… продолжим? По лицу Рона было видно, что тот ожидает истерики от Поттера. Малфой искренне не понимал, как они стали друзьями: Уизли всегда был осторожен, чтобы ни коем образом случайно не оскорбить его и не задеть, а Поттер говорил все, что придет ему в голову. Полные противоположности. — Что? Что не так я сказал? — раздраженно спросил Драко. Рон застонал и закрыл лицо руками. Что ж, простите его, у него нет руководства, как вести себя с Мальчиком-Который-Выжил. — Я говорю, что научил всех в ОД этим чарам, а ты просишь Рона помочь тебе, только чтобы не проводить время со мной? Ты серьезно? — слизеринец нахмурился. У Поттера биполярное расстройство? Две недели назад он сказал, что извинился только из вежливости, а сейчас злился, что Драко предпочел его лучшего друга ему. — Хочешь, чтобы мы остались наедине, Потти? — приподняв брови, спросил он. Гарри вздохнул и протер лицо. — Пофиг. Делай, что хочешь. Че я вообще тут распинаюсь? Ты просто невыносим, — сказав это, гриффиндорец развернулся и ушел. Уизли вздохнул и, подхватив метлу, сделал жест следовать за ним. В тишине они дошли до деревьев, Рон лег на траву и мученически вздохнул, а Драко сел на землю, облокотившись на ствол дерева. — Хорь, блин, он пытается! Надоело уже слушать его жалобы, когда ты вытворяешь что-то такое, — спокойно проговорил гриффиндорец. Драко промолчал. — Каждый раз, когда ты говоришь, что не хочешь водить с ним дружбу или вообще видеть его рядом, он… — Рон опять вздохнул. — Это расстраивает его. У Гарри теперь всегда непонятное настроение рядом со мной, потому что он все никак не может принять тот факт, что мы с тобой нормально общаемся, — он сел рядом с ним. — О, точняк! Кое-что вспомнил. Гарри сказал нам, что ты не общаешься с ним и Гермионой из-за статуса крови. Я сказал ему, что это чушь, но потом она сказала, что ты так с ней нормально и не поговорил, а еще не извинился за второй курс, а еще… — Твоя девушка врезала мне на третьем курсе. Мы в расчете, — Уизли покраснел и зашипел на него. — Она не моя девушка! Понятия не имею, с чего ты так решил, но… — Ой, да ладно тебе! Твои чувства слишком очевидны, аж блевать охота, — Уизли покраснел еще больше. Он согнул ноги в коленях и положил на них голову, смотря вдаль. — Думаешь, она знает? — смущаясь, спросил Рон. Честно говоря, у Драко не было ответа на этот вопрос. У гриффиндорцев все чувства были написаны на лице, но не у Грейнджер, она была самой умной ведьмой их возраста, так что, как минимум, должна была предположить такое. — Не знаю… Как ты и сказал, я не много с ней общался, и, в отличие от тебя, она умеет скрывать чувства, — он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить (так глубоко, как мог). — А что касается глупой теории Поттера — я не разговаривал с ними, потому что они не разговаривали со мной. Если они ожидали, что я буду бегать за ними, то вынужден огорчить. И он прекрасно знает, что я не общаюсь с ним не из-за статуса крови, а потому что он придурок. Драко вздохнул и лег на траву. Он бы не хотел потерять такого друга, как Рон, из-за глупых теорий этих двоих. — Ладно, — Малфой закатил глаза. Уизли обернулся к нему, чтобы видеть его лицо. — Я попрошу у Поттера помощи, но если он откажет, то пусть идет куда подальше. И ты не будешь больше выедать мне мозг на эту тему, — рыжий широко улыбнулся и одобрительно закивал. Драко снова закатил глаза. Они посидели некоторое время в тишине, наслаждаясь хорошей погодой. Все это время блондин чувствовал, будто Рон хочет что-то сказать, но никак не может решиться. Возможно, опять что-то про Грейнджер. Или не про нее. — Ты так покраснел, когда Гарри подошел к тебе, — сказал и ухмыльнулся. — Поэтому не хочешь тусоваться с ним? Потому что он тебе нравится? ЧЕРТ, ЧЕРТ, ЧЕРТ. Драко засмеялся и потряс головой. Главное — притвориться глупцом, удивляясь, как такое могло прийти Рону в голову. Щекотка вновь дала о себе знать. Теперь когда он говорит о Гарри, лепестки также дают о себе знать. Просто прекрасно. — Нет, Уизли. Мне просто никогда не шептал что-либо на ухо парень, такое могло произойти с любым, — Малфой солгал: Тео постоянно так делал, но у него никогда не было такой реакции. Рон не выглядел убежденным, но тем не менее сказал: — Ладно, просто поинтересовался.

***

Ладно, если до этого все происходящее казалось странным, то сейчас мы определённо выходим на финальную ступень. Драко шел с Роном к башне Гриффиндора, чтобы поговорить с Гарри. Чертовы лепестки двигались внутри него, дышать было очень трудно, он делал лишь слабые вдохи; в любой момент Малфой был готов упасть в обморок. Рон скрылся за портретом, а Драко остался ждать у входа. Время шло, никто из логова львов не выходил. У слизеринца начала кружиться голова. Судя по всему, Поттер вообще не торопится (или даже не собирается выходить, а Драко, как дурак, ждет его). Один, два, три, четыре… Малфой попытался сделать глубокий вдох, но воздух не желал заполнять легкие. Однако блондин с удивлением отметил, что не кашляет. Это была «хорошая» щекотка, и пусть она больше не ощущалась легким покалыванием, он хотя бы не кашлял. Теперь эта щекотка как будто подталкивает его к Поттеру. Когда они были на поле, и Гарри шептал ему на ухо, щекотка будто притягивала Драко к нему. Вероятнее всего, это выльется в новую неприятность, и у слизеринца возникнет проблема со сдерживанием себя рядом с Поттером. Драко будет тянуть к нему постоянно, и это обернется катастрофой. Какое бы перемирие не заключил Малфой с Поттером, все обернется в наихудшую сторону, когда Мальчик-Который-Выжил поймет, что слизеринец влюблен в него. У Драко уже было предположение, что предмет его воздыханий — гомофоб, так что все будет просто ужасно… Из-за этих размышлений щекотка усилилась; он прочистил горло. — Рон сказал, ты хочешь о чем-то поговорить, — произнес голос за его спиной. Драко обернулся и увидел Поттера, держащего руки скрещенными на груди и со скучающим выражением лица смотрящего на него. — Можешь научить меня Патронусу? — Гарри цокнул. — Ты же просил Рона научить тебя. — Уизли сказал, что раз ты предложил, значит хотел обучать меня. Вообще-то я думал, что это было из вежливости, и не хотел обременять тебя, — Поттер изменился в лице. Запустил руки в волосы, устраивая полный беспорядок на голове, и тихо заговорил: — Прости за ситуацию в поезде. Я зациклился на том, как это подозрительно, что ты помогаешь нам, потому что… ммм… Ну, я думаю, у тебя есть свои причины для этого, которых я не знаю. Я пытаюсь найти объяснение, но у меня не очень выходит… Поэтому да, еще раз прости за поезд, — сказав это, он мягко улыбнулся. Драко выдохнул и оступился; внутри все полыхало, легкие ужасно жгло. Малфой забыл, как дышать. — Честно говоря, этот месяц выдался скучным — я привык, что ты каждую минуту называешь меня придурком. Святой Мерлин, Драко был готов откинуться прямо здесь. Он уже видит заголовки газет «Бывший наследник Малфоев умер от щекотки». Он погладил ладонью ребра, пытаясь успокоить лепестки. — Забудь, Поттер, — парень кивнул и теперь выглядел более расслабленным. — Ладно… что ж… О, и еще! Я извинился не только из вежливости, — Драко покраснел. — Окей, я понял, Поттер. — Ага, да… так… когда ты свободен?