Кровавые лепестки

На Хэллоуин Поттер уехал на Гриммо. Малфой был счастлив, что Гарри проведет этот день с семьей (учитывая чушь из газеты). Драко отправил несколько патронусов, чтобы узнать, как у них дела, но ответы были короткие и достаточно расплывчатые. На следующий день, только Гарри попался ему на глаза, юноша спросил, как они. — Все хорошо. Мы много обнимались… думаю, им одиноко. Еще и Хэллоуин… Драко понимающе кивнул. Страх, что все происходящее — лишь иллюзия, насмешка воображения, порождал паранойю. Слизеринец мог представить, что чувствует Джеймс: он вернулся, но вот его жена, его лучик света Лили… — А статья? — Гарри смущенно поправил волосы. — Бродяга уверял, что все это брехня, но… — замолчал и печально улыбнулся. — Но? — Папа сильно рассердился. Мне просто кажется, что здесь гораздо больше, чем они говорят… — Драко нахмурился. — Рассердился? На Скиттер? — Поттер отрицательно покачал головой. — На Сириуса, — блондин издал смешок. — Твой отец не сможет рассердиться на него, даже если захочет. Это же Сириус! — Да, я о том же… но пока я был на Гриммо, он практически не обращал на крестного внимания. Только в случае крайней необходимости. Мда. Кто бы мог подумать, что существует мир, в котором Сириус Блэк и Джеймс Поттер не обращают друг на друга внимания. Что-то из области фантастики. — Они же приедут на игру, да? Надо будет понаблюдать за ними. Поттер кивнул и улыбнулся. В горле запершило. К слову будет сказано, все становилось хуже с каждым днем: теперь щекотка давала о себе знать, как только Гарри просто оказывался поблизости. И хоть кашлял он не так часто, в последний раз он выкашлял восемь лепестков. Все, о чем он мог мечтать, это чтобы симптомы как можно дольше оставались незаметны другим, чтобы никто и предположить не мог о его заболевании. Хотелось еще хоть немножечко пожить нормальной жизнью…

***

Первой игрой в этом сезоне был матч Гриффиндора против Слизерина, который назначен на вторую субботу ноября. Драко с нетерпением ждал этого дня, отсчитывая дни до момента, когда он, наконец, уже сядет на метлу и полетит за снитчем. Да, на тренировках он тоже летал на метле, но ничто не сравнится с адреналином, заполняющим тело во время матча. За несколько дней до игры Малфой был удивлен, увидев Уизли возле гостиной Слизерина. Панси и Блейз стояли рядом с ним и о чем-то шептались. — Дорогуша, ну наконец-то! Уизли что-то хандрит, а мы понятия не имеем, что сделать. Драко опустил взгляд на Рона, который сидел на полу посреди коридора со скрещенными на груди руками; выглядел он рассерженно, а взгляд был полон боли. — Все хорошо, Панс, я разберусь. Вы с Блейзом можете идти, — девушка хотела возразить, но была притянута к себе парнем, который повел их подальше от гостиной. — Не хочешь прогуляться? — Нет, она скорее всего там. К гадалке не ходи, и так понятно, что речь о Грейнджер. Никто так не расстраивает рыжего, как она. Это также объясняло то, почему он пришел к Малфою, а не Поттеру. Вряд ли он хочет обсуждать их подругу со своим лучшим другом. Драко вздохнул и сел напротив него, спиной подпирая стену. Некоторое время они сидели в тишине. — Ты знал, что Гермиона целовалась с Крамом на четвертом курсе? Драко знал. Вообще-то, все знали. К тому же, это было ожидаемо. Виктору было восемнадцать, Гермионе четырнадцать. Что-то (пусть даже невинный поцелуй) обязательно должно было случиться. Стоило радоваться, что это был лишь поцелуй, а не что-то большее. Хоть Грейнджер и была умнее своего возраста, но в этом деле она ничего не знала, а Краму, между тем, восемнадцать, почти взрослый мужчина. — Я предполагал. По всей видимости, это был неправильный ответ: Уизли покраснел пуще прежнего и зарычал: — Почему ты не сказал мне?! Почему все скрывали это от меня? Малфой подождал, пока он успокоится, и ответил: — Давай проясним ситуацию: ты зол на Грейнджер за то, что произошло два года назад, потому что ты не набрался храбрости, чтобы позвать ее на бал… — Я звал! — запротестовал Рон. — Ага, в последний момент, — блондин закатил глаза, — конечно, ее уже пригласили, — Рон нахмурился и отвел взгляд. — Суть в том, что это было два года назад. Че ты паришься? Вряд ли она собирается встречаться с Крамом. Гриффиндорец пробормотал что-то несвязное. — Что? — Я никогда не целовался. Если однажды я наберусь смелости и захочу поцеловать ее… я ведь даже не знаю, что надо делать. Представь, какой ужас ее охватит, когда она это поймет! Было бы проще, если бы мы оба ни с кем не целовались, тогда ей не с кем было бы сравнивать! — Драко нахмурился. — Грейнджер тоже не профессионал. Важно, что вы целуетесь. Какая разница, понравилось ей с Крамом или нет, — Уизли, казалось, начал расслабляться, но, услышав концовку, тут же замер на месте. — Сделай шаг, Уизел. Была не была, хватит бояться. — Я боюсь потерять нашу дружбу. Если в итоге у нас ничего не получится, и мы разойдемся, Гарри окажется меж двух огней. Ему и так не нравится, когда мы просто ссоримся, — Малфой застонал. — Поттер большой мальчик. Кстати говоря, как думаешь, когда уже твоя сестра бросит Томаса ради твоего лучшего друга? Я ставлю на месяц, особенно, если Поттер и дальше будет так себя вести, — беззаботно проговорил он. Драко уже начало раздражать то, каким очевидным он был. Он пытался показать, что ему все равно, совсем не интересно сказанное, но каждый раз Уизли гадко ухмылялся и делал то-самое-лицо, что слизеринцу хотелось провалиться сквозь землю. Стоит ли упоминать подколы рыжего каждый раз, когда он видит Драко и Гарри вместе. Рон драматично вздохнул и закатил глаза. — Думаю, Гарри сам не до конца разобрался в своих чувствах. В прошлом году он поцеловал Чжоу, и когда я спросил, как это было, он сказал, цитирую: «Было мокро». Лепестки больно сжали легкие, не давая вздохнуть. Драко не знал, что Поттер целовался с Чанг… Он думал, что их свидание в День Святого Валентина прошло ужасно (все об этом говорили), и уж тем более ни о каких поцелуях и речи не шло. Малфой попытался сделать вздох, но из горла вырвались лишь хрипы. Дело плохо, нужно убираться. Кажется, Уизли начал замечать, что его приступы кашля начинаются каждый раз при упоминании Гарри в разговоре. — Эй, Хорь, все ок? — Драко подскочил на ноги, кивая головой, как солдатик. — Да… просто вспомнил… обещал зайти к Северусу… Прости… — выдавил он из себя, пытаясь сдержать кашель. Даже при плохом освещении подземелья было видно, как сильно покраснело его лицо. Не дождавшись ответа, слизеринец убежал. Чуть позже он пересчитывал лепестки: одиннадцать нарциссов блестели кровью на его ладони. С каждым разом их становилось больше. С каждым разом их больнее было выкашливать. Пиздец.

***

В Хогвартсе все любили квиддич, но еще больше все любили матчи между факультетами. В этот день все объединялись, стояли горой за свой дом. Не имело значения, ладишь ли ты со своими соседями по комнате, однокурсниками или нет: все становились одной семьей, болея за свою команду. В воздухе витали духи единства, соперничества, нетерпения. Драко был безумно горд, что является частью команды своего факультета. Все матчи были особенные, но больше всего все ждали игры между Слизерином и Гриффиндором. Не только потому, что это был первый матч сезона, но и потому, что между этими двумя факультетами велась жесткая борьба за первенство. Слизерин не побрезгует и сбросит любого с метлы, если это будет необходимо для победы, а Гриффиндор будет вопить с требун, что аж в Хогсмиде будет слышно. Это его последний год в команде. Последний матч против Поттера. Драко обязан победить. Утром он сразу надел квиддичную форму и отправился на завтрак. Рядом были его лучшие друзья. Прекрасное начало дня. Драко был уверен: ничто не сможет стереть улыбку с его лица. Сегодня тот самый день, когда он утрет всем нос! Панси нанесла зеленые тени на глаза, а также подвела их подводкой. На висках было немного блесток зеленого оттенка, а губы были накрашены черной помадой. Поверх своего свитера она надела квиддичную рубашку Драко, которая выглядела огромной на ее хрупком теле. Королева Слизерина. Салазара ради, если бы Драко был натуралом, он бы поцеловал ее прямо сейчас, у всех на виду. Блейз не любил краситься, поэтому разрешил брюнетке лишь нарисовать змею на тыльной стороне ладони. Слизеринский образ завершал зеленый свитер. Драко любил их всем сердцем. Лишь они поддерживали его, как никто другой. Даже после того, что он натворил в Министерстве Магии, они не отвернулись от него… — Кузен! — Сириус стоял на входе в Большой Зал с широко разведенными руками, приглашая в объятия. Мистер Поттер и Ремус стояли рядом. И, конечно же, Золотое трио. Куда без них. Драко подошел к Сириусу и заключил его в объятия. — Рад, что ты приехал! — он взглянул на мужчин рядом. — Все вы. — Рад видеть вас снова, профессор Люпин, — обворожительно улыбнулся Блейз. На третьем курсе он поделился с Драко, что ему нравится их профессор. — Спасибо, мистер Забини, здорово снова быть в замке и видеть вас всех вместе. — Тебе не кажется, что это слишком, Паркинсон? — раздраженно прервал приветствие Поттер. — Только потому, что ты бы в этом выглядел, как картошка, не делает мой наряд 'слишком', — вальяжно протянула девушка и закатила глаза. Мистер Поттер издал смешок, из-за чего Гарри недовольно посмотрел на него. — Думаю, Гарри хочет сказать, — Рон обнял слизеринца за плечи, — что, когда мы уничтожим вас на поле, эти наряды будут смотреться глупо. Драко ухмыльнулся: Рон еще никогда не звучал так уверенно. — Не волнуйся, Уизел, ты справишься, — переведя взгляд на Поттера, он продолжил. — Теперь ты. После игры ты пожалеешь, что вообще вышел на поле. Такого еще точно не было, — игриво зашевелил бровями. Поттер с вызовом уставился на него. Казалось, им обоим не хватало этого соперничества. Лепестки с утра не давали ему покоя, терзая легкие. Одной мысли о совместном полете хватило нарциссам, чтобы счастливо завибрировать внутри. — Посмотрим, Малфой. Драко обернулся к мужчинам. — Ни у кого из вас нет слизеринских цветов! А ведь я почти сирота, как вы только могли… — драматично возмутился юноша. Сириус и мистер Поттер засмеялись, а Ремус виновато посмотрел на него. — Еще пять месяцев назад, я был сиротой, — вновь заговорил Гарри. — Да-да, Поттер, все это знают, придумай что-нибудь еще, — все засмеялись над их перепалкой. Зеленоглазый закатил глаза. — Мне нужно поесть, иначе Панс прикончит меня раньше, чем я выйду на поле, — услышав утвердительное бормотание позади себя, он обратился к мужчинам. — Увидимся после матча, да? — Конечно, кузен. *** Адреналин бежал по его венам; Драко с нетерпением ждал начала. На другом конце поля он заметил Поттера в таком же состоянии. Мадам Трюк подала сигнал, и все взлетели к небу. Уизли отбивал все мячи, летевшие в ворота Гриффиндора, из-за чего слизеринские охотники были в бешенстве. Стало понятно, что все зависит от того, как быстро он поймает снитч. С разницей в сто пятьдесят очков они все еще могут победить. Поттер летал неподалеку; его молния была очень быстрой. Они уже гонялись за снитчем, но прилетевший в них бладжер дал возможность золотому шарику спрятаться. Ну же, Драко! Ищи. Быстрее. Быстрее Поттера. И… вот оно! Малфой поднял голову и заметил золотой блик. Снитч летал высоко — выше, чем привык видеть Драко. Развернув метлу, он полетел прямо к нему, на ходу уворачиваясь от летевшего в него бладжера. Вскоре он услышал Гарри справа от себя. Слизеринец нагнулся к метле еще ниже, пытаясь увеличить скорость, но, конечно же, он понимал, что его метле не сравниться с молнией Поттера. Драко выжимал всю скорость из метлы, полный решимости победить. — Малфой, блять! Ты что творишь?! Слишком высоко! — закричал гриффиндорец, преследуя Драко. Драко вытянул руку, пытаясь ухватить мяч. Все произошло слишком быстро, он даже не успел понять, что случилось. — Боишься, Потти? — игриво крикнул он. Слизеринец сомкнул ладонь вокруг снитча, широко улыбаясь. Гарри все еще находился позади него, а Ли Джордан был слишком занят, комментируя финты Джинни. — Драко, стой! Воздух. Нет воздуха. Драко попытался вздохнуть, но ничего не вышло; лепестки крепко сжали его легкие. В груди закололо. Держа одной рукой снитч, вторую он снял с метлы и прикрыл рот, пытаясь сдержать кашель. Малфой не ожидал услышать встревоженный голос Поттера — это застало его врасплох. В голове всплыло несколько воспоминаний, когда он переживал за своих друзей, крестного, близких, но никогда за Драко. Лепестки бешено метались, разрывая легкие на части. Драко потерял равновесие. Падая вниз, он все еще пытался сдержать рвущиеся наружу нарциссы. Драко заплакал, ощущая в ладони лепесток, обмазанный кровью. Всего один — всего лишь один лепесток! — но все узнают. Все узнают, что он болен ханахаки. Он не мог дышать, голова сильно кружилась. Слизеринец покрепче сжал снитч. Он чувствовал воздух, касающийся лица, но не чувствовал его в легких. Только гребаные нарциссы, рвущиеся наружу. Вокруг потемнело.