Кровавые лепестки

Самой раздражающей вещью во всем случившемся было то, что все теперь ведут себя с Драко так, будто он чертов малолетка. Из-за того, что он месяцами скрывал ото всех правду, теперь никто не верит ему. Конечно, об этом не говорят напрямую, но за две недели, прошедших с выписки Малфоя из лазарета, его не оставляли одного ни на секунду. Терпение было на исходе, о чем он и поделился с Уизли на прошлой неделе. — Я ведь не ребенок, и могу сходить в уборную самостоятельно! — Ага, но я узнал, что ты ходишь в туалет не только пописать, но и выкашлять лепестки, так что… Драко раздраженно закатил глаза. Естественно, у него была причина скрывать ханахаки от всех. С тех пор, как он пришел в себя, он кашлял постоянно, вне зависимости от нахождения Поттера поблизости, так что никто не мог даже предположить имя его возлюбленного. Ну, кроме Северуса и Тео. Крестный не ругался, а даже высказал понимание, почему Драко не рассказал ему раньше: «Я не одобряю твой поступок, но понимаю, почему ты рассказал Поттеру и Блэку. Но Драко, не лги мне больше, иначе это обернется проблемой» — надломленный голос Снейпа до сих пор крутился в голове… Малфой чувствовал себя дерьмом. С Тео все было по-другому. Они так и не разговаривали с тех пор, как блондин очнулся в лазарете, и, Драко готов это признать, он чертовски сильно скучает по своему другу. Открыв глаза, Малфой сразу заметил слизеринца, смотрящего на него с ухмылкой, и почувствовал себя уютно, по-домашнему. — Проснись и пой, Драко, — мягко улыбнулся брюнет. В воздухе витал аромат чего-то очень прекрасного… Оглядев Тео с ног до головы, блондин нахмурился, заметив небольшой флакон с зельем в его руке. — Просто Амортенция… Я как-то читал, что пациентам с твоим диагнозом может помочь этот запах. Драко подозрительно сузил глаза. Тео ненавидел книжки, и если он говорит, что как-то читал, то определенно только в том случае, если специально искал ответ. Это значит, что Нотту не все равно на него. Малфой решил не заострять на этом внимания, так как знал, что когда Тео чувствовал себя уязвимо, то обязательно начинал грубить. — Какой сегодня день? — срывающимся голосом спросил он. — Среда. Драко удивленно раскрыл глаза. Должно быть, это выглядело забавно, потому как Тео, не удержавшись, мягко рассмеялся. — Не говори никому об этом, — сказал он, указывая на флакончик в зельем. — Ты все никак не приходил в себя, и я не мог думать ни о чем другом. Драко обрадовался: Тео все еще заботится о нем. Улыбнувшись, Малфой заглянул в карие глаза. — Не волнуйся, никто не узнает. Спасибо, Тео, — именно в этот момент в больничное крыло вбежали остальные. Пусть оба — Северус и Тео — знали о его чувствах к Герою, но они и слова не сказали об этом, за что Драко был им благодарен. Из-за этого он чувствовал себя не так жалко. Кашель участился, но приступы были не такими ужасными. Он мог выкашлять один-два лепестка и дальше продолжить день. Исключениями были дни, когда Драко замечал, как Гарри буквально сохнет по Джинни. Но хуже всего было то, что Малфой, очнувшись, увидел обеспокоенного гриффиндорца. Гарри опять не смог удержать магию под контролем, разбивая все флаконы с жидкостью поблизости. Поттер волновался за него. Надежда поселилась в сердце Драко. Он никогда прежде не видел настолько расстроенного юношу, поэтому начал надеяться, что все это что-то значит. Но Малфой ошибся. Это ничего не значило. Поттер окончательно разобрался в своих чувствах: теперь он делает все, чтобы заставить Джинни улыбнуться, и спрашивает его, Драко, как он думает, что связывает ее и Дина. Самый большой страх Драко воплотился в реальность. Каждый раз, когда Гарри поднимал эту тему, ханахаки внутри слизеринца сходила с ума, терроризируя его внутренности. Конечно, не могло не возникнуть вопроса, почему именно при данной теме Драко начинал кашлять, но и тут он сумел обыграть ситуацию. Очень глупый ответ, которому все верили: — Разговоры о чувствах заставляют меня вспоминать о своей безответной любви, Поттер, — юноша виновато посмотрел на блондина. Приятная дрожь прошлась по его телу. — Не надо. Не смотри на меня так. Не смей жалеть меня, Поттер. — Я не жалею, я просто… — юноша тяжело вздохнул и облокотился на стену. — Какой придурок не хочет быть с тобой? Его голос, когда он произнес это… Гарри говорил это так озадаченно, будто подобного исхода просто не могло быть, будто Драко был самым невероятным человеком, которого он знал. Слизеринец покраснел; лепестки танцевали в легких. И затем Малфой вспомнил, что, вообще-то, Гарри со всеми такой: всегда о всех переживает и заботится. У них сложилось что-то вроде дружбы, так что вполне логично, что гриффиндорец будет говорить подбадривающие слова. Ничего особенного. Драко прочистил горло и ответил. — Он натурал, — блондин наблюдал за тем, как лицо Гарри вытянулось от удивления из-за его слов. Он нахмурился и, уставившись в стену, тупо моргал. — Но это не честно! Что за несправедливая сделка такая?! — спустя пару мгновений возмутился он. Драко лишь обрадовался, что вешать заглушки вошло у него в привычку, иначе сейчас бы все узнали ненужные подробности. — Жизнь за жизнь, Поттер, я уже говорил тебе. — Ты говорил с ним? — Драко нахмурился. — Мне не нужно говорить с ним. Он смотрит на девчонок, говорит о девчонках и влюбляется в девчонок, — подобный разговор начинал раздражать слизеринца. Каждый считал необходимым поговорить с ним на эту тему: «Тебе нужно хотя бы попытаться…» — Драко не хотел пытаться, он хотел спокойно прожить остаток своих дней. — Кто он? — решительно спросил юноша. Святой Салазар, ну, конечно, у Поттера уже возник план. — Даже не пытайся: я не скажу. И что бы ты не задумал, знай, что у тебя ничего не выйдет, — Гарри протестующе скрестил руки на груди и сидел, нахмурившись, все оставшееся время.

***

Случившееся с Драко сплотило Золотое и Серебряное трио, и они продолжили общаться и после выписки блондина. Они тусовались вместе между уроками, зависали в библиотеке и по воскресеньям смотрели на игру Драко и Рона. Малфой был очень рад этому. Он немного переживал из-за того, как, должно быть, странно это выглядит для остальных, поэтому поделился своими сомнениями с друзьями. Панси сказала ему, что ей все равно на мнение остальных — она хочет как можно больше времени провести со своим смертельно больным другом. Блейз же говорил, что его родственникам все равно, что он делает в Хогвартсе. И хоть Драко понимал, что это ложь, ничего не мог поделать… у него осталось не так много времени, которое он хотел бы провести с друзьями. Слизеринцы сидели в Большом зале и болтали, потому что уроки уже закончились, и у них не было никаких других важных дел. Драко жаловался Панси, что скучает по веселью, настоящему веселью. — Чертов комендантский час не даёт возможности хорошо провести время! — девушка широко раскрыла глаза и взволнованно обернулась к остальным. — Эй, Золотое трио! Вы ведь пойдёте на вечеринку Слизнорта? — У нас есть имена, — недовольно заголосил Гарри. — Честно говоря, вообще пофиг. Что насчёт моего вопроса? — Меня не приглашали, а эти двое пойдут со своими партнёрами, — только слепой не заметил камень в сторону Грейнджер. — Рональд! Ты сам мне говорил, что это вечеринка для зануд! Не смей злиться, что я пригласила кого-то другого! — возмутилась гриффиндорка. Гарри недовольно замычал и ударился головой о стол. — Почему ты пригласила его? Я спрашивал миллион раз, и ты так и не дала внятного ответа! Ты сделала это нарочно! — Ты просто невыносим! — девушка захлопнула книгу и зло уставилась на рыжего. — Вы можете не ругаться хотя бы один чертов день?! — не вытерпел Гарри. — Мда, Панс, видимо, это щекотливая тема. К чему был твой вопрос? — перебил всех Блейз. — Ага, все как раз начали кричать, когда я хотела перейти к сути. Блейз, барабанную дробь, пожалуйста, — девушка с усмешкой оглянула всех, ожидая, пока мулат закончит стучать по столу. — Мы собираемся улизнуть на Астрономическую башню и хорошенько оторваться там. Филч и учителя будут заняты вечеринкой, так что это наилучшее время! — радостно завизжала девушка, а позже обратилась напрямую к Рону. — И ты идёшь с нами, Уизли, без шансов. Рон покраснел от внимания девушки, но, осознав смысл сказанного, широко улыбнулся. — Вас ждут большие неприятности! — возразила Гермиона. — Да ладно! Это мне говорит Грейнджер, которая с первого курса участвует в опасных заварухах! Причём все они связаны с Темным Лордом или Пожирателями косвенно или напрямую. Даже если нас поймают, максимум, что они могут — отнять очки, — жестикулировал Драко. — У меня есть твой любимый огневиски, Дракончик, — мягко ударил его в плечо Блейз. Он услышал, как Гарри негромко заспорил с Гермионой, и нахмурился. — Но я не хочу идти на эту глупую вечеринку, Гермиона! — Ты должен! — зашипела девушка. Очевидно, было что-то, о чем слизеринцы не знали. Почему это так важно? Драко не может представить Поттера на светской вечеринке, рассуждающего, кем бы он хотел стать по окончании школы… Да и тон девушки явно на что-то намекал. — С кем ты пойдёшь, Потти? — как можно беззаботнее поинтересовался блондин. — С Полумной. Мы идём как друзья, — Драко кивнул. Неплохо. Полумна красивая девушка, но Поттер, по всей видимости, в ней совершенно не заинтересован, так что все должно пройти хорошо. Можно не переживать, что они будут целоваться. — Драко, если ты вырубишься, мы обязательно позовём твоего прекрасного принца, — зашевелила бровями брюнетка. Юноша вспыхнул и дал девушке подзатыльник. Ей следует думать дважды, прежде чем опускать подобные комментарии в присутствии гриффиндорцев. — Прекрасного принца? — пошло ухмыльнулся Рон. Драко закатил глаза. — Не слушай её, Уизел. Нет никакого принца. — Она про Нотта! — воскликнул Блейз. Гарри, нахмурившись, разглядывал их троих. Малфой вздохнул. — Он тебя поцеловал, и ты проснулся! У меня, конечно, нет доказательств, но и ты не можешь доказать обратного, — Панси, не обращая внимания на намёки друга, продолжила гнуть палку. — Говорю вам в сотый раз: он ничего не делал, это просто совпадение, что он оказался там, когда я очнулся! И перестань распространять это, у него могут возникнуть неприятности из-за тебя! — Ой-ой-ой! Дракончик! Да ты и правда переживаешь за этого придурка! — воскликнул мулат. Драко застонал. Взглянув на гриффиндорцев, он увидел Гермиону, наблюдающую за всем с любопытством, Рона, пришедшего в восторг из-за сложившейся ситуации, и Гарри, который выглядел так, будто ему только что сообщили самую ужасную новость в мире. По правде говоря, ничего нового Панси и не сообщила, просто повела себя как сучка. В этом тоже ничего нового. Драко даже уверен, что Панси обязательно ударит его, если заподозрит, что он вдруг захотел поцеловать Тео. Слизеринцы знали, что это просто шутки. А вот остальным это не казалось шуткой. Поттер теперь не без отвращения наблюдал за ними. Уизли взял карандаш и написал что-то в своём блокноте. Драко, заметив это, вопросительно приподнял бровь. — Что ты пишешь? — Кое-что личное, Хорь, — Малфой закатил глаза. — Тогда и записывай это наедине с собой, Уизел.

***

Больше всего Драко нравился замок в ночное время: свет, атмосфера, даже воздух были другими. Блондин поделился этим с Уизли. Раньше Малфой не был нормальным подростком, его заботили совершенно другие вещи (например, как не ударить в грязь лицом, будучи наследником чистокровного рода), и он не обращал на подобные вещи никакого внимания. Главная причина, почему юноша сражался против семьи и сбежал, заключалась в том, что он на самом деле не темный волшебник. Драко был хорошим сыном всю свою жизнь, он на самом деле хороший человек. Они шли с рыжим на Астрономическую башню. Драко вовсе не заботило то, что их могут поймать, а вот Рон постоянно оглядывался и передвигался максимально осторожно. — Расслабься, Уизел. Филч следит за всеми на вечеринке, которая проходит вообще в другом конце замка. — Все было бы намного проще, если бы мы пошли под мантией-невидимкой, — нервно ответил Рон. Они прошли последний лестничный пролет и наконец оказались на Астрономической башне. Блейз и Панси уже ждали их с бутылками огневиски в руках. — Хвала Мерлину, вы наконец пришли! Мы уже хотели начинать без вас. Ты принес стаканы? — спросила брюнетка. Драко поднял руки повыше, чтобы она могла заметить фужеры. — Уизли не мог выйти из гостиной. Видимо, в Гриффиндоре принято задавать вопросы, — поддразнил Малфой. — Какой ужас! — усмехнулся Блейз. Рон не выглядел обиженным, наоборот, его забавляла вся ситуация. Ребята разместились на полу, образуя круг. — Что ж, раз Уизли теперь с нами… — заговорщически протянула Панси. — Думаю, самое время сыграть в старую-добрую «Я никогда не...»* Драко радостно улыбнулся и согласно закивал, оборачиваясь к рыжему. — Ты знаешь правила, Уизел? — подросток отрицательно покачал головой. — Окей, это просто, на самом деле. У каждого из нас будет стакан с огневиски, все по очереди будут говорить то, чего они никогда не делали, и если ты, наоборот, это делал, тогда пьешь из своего стакана. — И кто побеждает? — Никто, — ухмыльнулся Блейз. — В этом и прелесть игры. В конце ты либо пьян, и все знают твои секреты, либо чуть подвыпивший, и все знают твои секреты, — Рон засмеялся и согласился сыграть. Начали они с легкого: кто ходил голышом по дому, кто списывал на тесте, кто боится какого-либо профессора. Слизеринцы не хотели спугнуть Рона, задавая сразу каверзные вопросы. У Драко оставалось уже половина стакана, когда Панси решила начать нормальную игру. Уизли был уже подвыпившим, поэтому вряд ли смог бы контролировать себя и держать рот на замке. — Я никогда не… — девушка посмотрела в глаза Драко, — целовалась, — блондин закатил глаза: они оба знали, что Панси целовалась. Девушка сделала глоток из своего стакана. — Ты же знаешь, что я ни с кем не целовался! Если, конечно, не считать тот ужас на четвертом курсе. — Эй! Мы хотели точно удостовериться, Дракончик, — Блейз также отхлебнул из своего стакана. Краем глаза он заметил, что гриффиндорец тоже отпивает из стакана. Обернувшись к нему, Малфой, широко раскрыв глаза, ожидал объяснений. — Лаванда Браун, — ответил он, кривя лицо из-за горького послевкусия напитка. Драко ударил себя по лицу, бурча: «Что за пиздец, Уизли». — А Грейнджер? — отнимая руки от лица, спросил он. Рон покраснел и исподтишка посмотрел на Панси и Блейза. Малфой, заметив это, закатил глаза. — Они знают. Все знают. Именно поэтому я не понимаю, как это могло произойти. Рон пожал плечами. — Это случилось пару недель назад: мы были в гостиной факультета, я все еще грустил из-за слов Джинни о Гермионе и Викторе, немного возмущался, какого черта произошло, — гриффиндорец тяжко вздохнул, — думаю, она видела нас. Гермиона стала меньше со мной разговаривать, а потом вообще пошла на эту тупую вечеринку с Маклаггеном. — Ненавижу гриффиндорцев. Такое ощущение, что вам, ребята, нужно чертово руководство, чтобы, наконец, потрахаться, — Панси уже была изрядно пьяна. Когда девушка перебирала с алкоголем, то становилась злее, как сейчас, например. — Эй, слушай меня, Уизли. Делай все в точности, как я скажу! Когда вернешься в башню сегодня, дождись ее. Скажи ей что-то приятное, что она красивая. Потом она спросит, хорошо ли ты провел с нами время, а ты ответь: «В целом неплохо, но с тобой было бы лучше, Герми». Рон понимающе ухмыльнулся, покивал и ответил: — Спасибо, Паркинсон, — спустя пару секунд он продолжил игру. — Я никогда не хотел трахнуть своего лучшего друга. Драко покраснел настолько сильно, что его цвет лица едва можно было отличить от цвета волос Уизли. Малфой сидел напротив Блейза. Он отвел взгляд, нервно выдыхая. «Пиздец, просто пиздец,» — думал про себя блондин, отпивая из стакана. — Дорогуша! Так-так, вот это интересненько, — Драко обернулся на Блейза, который с ухмылкой наблюдал за ним, выжидающей подняв бровь. — Тео или меня? — он покраснел еще сильнее. — Обоих, — Уизли заржал в голос, откидываясь назад и хлопая в ладоши: «А ты хорош, Хорь!». Драко обиженно ударил его по руке. — В таком случае… — Блейз также отпил из стакана. Пиздец. Панси от удивления раскрыла рот.  — Чтоб я сдох! — воскликнул Рон. Блейз захихикал. — Погоди, ты как раз не хотел умирать, не попробовав ничего с парнем! — Драко посильнее ударил его по руке. Забини наклонился к нему. Блондин чувствовал запах его одеколона, который пах неправильно, он был другой, не как у Поттера. Он мечтал провалиться под землю. Или прыгнуть прямо с Астрономической башни. Итог, в общем-то, один. Гормоны бушевали, крича: «ПРОСТО ПОЦЕЛУЙ ЕГО», но лепестки лишь сильнее обвили легкие, сжимая их в тиски: «Не он, не он, не он!» Драко понял, что Уизли прав. Это действительно был его шанс. Обвив шею Блейза руками, он накрыл его губы своими. Его губы были мягкие, теплые. Мулат ответил на поцелуй, беря инициативу на себя. Все ощущалось таким неправильным. Нет, поцелуй был хороший, но лепестки как будто точно знали, что это не Поттер, причиняя Драко невероятную боль. Внезапно все мысли покинули его голову. Забини притянул его ближе, забираясь руками под кофту, тем самым углубляя поцелуй. — Не то чтобы я возражала… все-таки моя самая желанная фантазия воплотилась в жизнь, — начала Панси, — но может вы продолжите это у себя в комнате, а? Отстранившись друг от друга, они начали тяжело дышать. Драко даже не знал, что умеет так сильно краснеть. Взглянув на Рона, он заметил, что тот вовсе был не против, лишь с ухмылкой наблюдал за друзьями. — Вау! Я это сделал! Чувствую себя феей крестной для геев, — тишину Астрономической башни нарушил гогот слизеринцев. Закончив с бутылкой, абсолютно пьяные ребята решили расходиться по общежитиям. Уизли, пожелав спокойной ночи, ушел в Гриффиндорскую башню, спотыкаясь по пути. В подземелье Панси обняла друзей и спросила, может ли она еще полюбоваться ими. Драко захихикал и отправил ее в сторону женских спален. Блейз притих, за руку заводя блондина в их комнату. Тео проснулся, наблюдая за ними пару секунд. Увидев их переплетенные руки, он не смог отвести взгляда. — Забини, вешай, блять, заглушки! — зло бросил шатен, занавешивая балдахин над кроватью. Драко почувствовал себя неуютно: это ведь комната Тео тоже. И он не хотел расстраивать его. Блейз сжал его ладонь. — Забей на него, Драко. Давай, — мулат отвел его к кровати. Блондин присел, нервничая. Нарциссы терроризировали легкие все это время. НЕ ОН, НЕ ОН, НЕ ОН. Забини опустил балдахин своей кровати, накладывая поверх заглушку. Закончив с этим, он взглянул своими темными глазами в серые глаза Драко. — Ты уверен? Мы можем не делать этого, — заботливо сказал он. Малфой фыркнул. — Почему ты делаешь это, Блейз? — Ты горяч, Дракончик, — блондин захихикал, наблюдая за другом, который садился напротив него. Мулат вздохнул. — Знаю, что это не я. Панси спрашивала, существует ли такая вероятность… но нет: знаю, это не я. Мы слишком друзья, чтобы это могло быть правдой. Ты не нервничаешь рядом со мной, не краснеешь… Но я пойму, если тебе действительно нужно это, перед тем как все пойдет по пизде. Все мы слышали слова Уизли сегодня. Малфой почувствовал, что не может сдерживать слезы, и заплакал. Лепестки продолжали мучить его, принося невыносимую боль, и единственное, почему он до сих пор не начал задыхаться от них, это потому что Блейз перестал его касаться. Сделав пару глубоких вдохов, он лег на кровать. — Ты почувствовал что-то, когда мы целовались? — тихо спросил Драко. Поцелуй был хорошим, не это не то: он не вызывал тех самых эмоций, когда ты хочешь захлебнуться в человеке, не перехватывал дыхания (не считая лепестков), не было чувства, что ты не хочешь, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался. В общем, все то, о чем он начитался в книжках, обошло его стороной. Хотя возможно все дело в ханахаки, и лепестки повредили что-то внутри него… Блейз лег рядом, темные глаза смотрели с пониманием. Драко облегченно выдохнул: брюнет не обижается, он понимает. — Нет, Дракончик… Но это нормально: я все еще люблю тебя, ты все еще любишь меня… хоть и не в том плане, как хотела бы Панс, — Малфой разревелся еще больше. — Я не лгал, когда мы играли. Я все время думал об этом… Как вообще это может быть ложью? Посмотри на себя! Драко рассмеялся. Выглядело это комично: засмеялся, продолжая плакать. — На себя посмотри, дорогуша, — пробормотал он. Блейз тоже засмеялся. Он никогда не смог бы поступить с ним так, не с Блейзом. Он в принципе не представляет себе, как можно имитировать подобные чувства, даже чуть-чуть. Малфою остается лишь надеяться, что ему все-таки удастся найти хоть кого-нибудь до того, как ему станет хуже. Обернувшись, блондин лег лицом к другу и счастливо улыбнулся. — Я рад, что мой первый поцелуй забрал ты. Люблю тебя, дорогуша. Блейз также широко улыбнулся и, поцеловав Драко в лоб, ответил. — И я люблю тебя, Дракончик.