Кровавые лепестки

Всю дорогу до Лондона Гарри провел в полудреме. В купе он устроился у окна и, откинувшись на сидение, сидел с закрытыми глазами, периодически вслушиваясь в разговор друзей. Рон и Гермиона злились на него с того новогоднего вечера, винили за его резкость. Гарри же просто раздражало все, и то, как все спокойно отнеслись ко всей ситуации, связанной с Ноттом. Но они просто не понимают, что для Драко значит любить. Только он, Гарри, понимает. Его любовь была безусловной. «Все любят без условий», — сказал бы кто угодно. Но это была бы абсолютная ложь. Чаще всего люди любят в человеке что-то конкретное, закрывая глаза на остальное, но не принимают человека полностью. А Малфой любил Нотта полностью. Гарри однажды спросил его об этом — на самом деле это была отчаянная попытка спасти Драко — он надеялся, что своими вопросами он поможет Малфою разлюбить, и тогда проклятие ослабнет. Они привычно расположились у камина, согреваясь горячим шоколадом, который отец сделал для них. Драко в тот вечер выглядел уютным, в дрожащем свете огня его кожа выглядела удивительно светлой, словно светилась изнутри. — А если ты увидишь, как он целуется с кем-то другим? — Не-а. Отвали, Потти, — весело захихикав, ответил он. — Ну давай же! Должно же быть что-то, что ты бы не принял просто так. Они помолчали немного, вглядываясь в танцующее пламя в камине, и Гарри сделал еще одну попытку. — А если бы он использовал Непростительное? — блондин закатил глаза, закутываясь в плед. — Какое? — Гарри замер, задумавшись на секунду. — Любое. Или все сразу. Драко отпил из кружки, аккуратно обхватывая ее двумя руками в попытке согреться. Гарри, наблюдая за ним, не мог понять, как он раньше видел в Малфое угрозу и опасность, это же просто Драко… — Думаю, я бы все еще любил его, — тихо ответил блондин. — Я не верю, что он способен убить, пытать или принуждать кого-либо просто ради веселья. Уверен, если в этом будет необходимость — он в силах произнести их, но только если на то будет веская причина… — Ты… неужели ты мог бы быть с кем-то, кто способен на такое? — замешательно спросил Гарри. Драко мягко улыбнулся. — Мы все способны на такое. Ты просто привык думать, что только злые колдуны и волшебники могут использовать Непростительные, но это не совсем так. Разница лишь в том, как их использовать, — брюнет смотрел на него, ожидая продолжения. — Взять, например, мою маму: уверен, она использовала как минимум одно из этих заклинаний хотя бы раз, но я не считаю, что она плохой человек. А теперь вспомни мою тетушку Беллу: ее безумие, радость, когда она использует Непростительные… та еще психопатка. Гарри кивнул, признавая его правоту. Беллатриса Лестрейндж вселяла ужас… Перед глазами вновь пронеслась картина той ночи в Отделе Тайн. Если бы не Малфой… тот зеленый луч летел прямо на них… Встряхнув головой, он вновь посмотрел на Драко. — Получается, ты разлюбишь его только если он станет безжалостным убийцей вроде твоей тети? — серые глаза с любопытством уставились в его зеленые, пытаясь что-то отыскать в его взгляде. — Я не уверен… не уверен, что смогу разлюбить его даже в таком случае. Может, мои чувства немного изменяться, но я не уверен, что смогу разлюбить его полностью… И это означало только одно: Малфой любил искренне, всем сердцем, без условий, без сомнений, без всяких «если» и «но». Не существует никаких причин, из-за которых он мог бы разлюбить. Теперь, убедившись в этом, Гарри был обеспокоен еще больше, потому что человек, из-за которого так страдал Драко, был чертов Нотт, и с этим ничего нельзя было сделать. А сейчас подозрения Гарри подтвердились. Блондин знал, что Нотт — Пожиратель смерти, и покрывал его, защищая от всех. В груди что-то ёкнуло при мысли об этом, он сел поудобнее и прислушался к Гермионе, сидя все еще с закрытыми глазами. — Я знала, что эта книга опасна! Почему вы двое никогда не слушаете меня? — Ты права, извини… — Рон звучал рассеянно. — Он никогда не был таким равнодушным… даже когда мы были врагами. Да еще и отказался ехать на Гриммо! Он обожает это место! Ау! — Рон дернулся от пинка Гермионы. — Включи мозги, Рональд! Нотта выписали из больничного крыла только вчера, конечно Драко предпочел остаться. Гарри надеялся, что это и было настоящей причиной, почему блондин не поехал на каникулы с ними, а не потому что не хотел видеть его. Поезд остановился, и Гермиона потрясла его, чтобы он проснулся. Надев очки и захватив свои вещи, он направился следом за друзьями. Отец ждал его в компании мистера и миссис Уизли, приветливо улыбаясь. Осмотревшись на перроне, он не увидел Бродягу и слегка расстроился. Гермиона, попрощавшись с ними, направилась к родителям, а они с Роном пошли к своим. Папа хмуро оглянулся, кого-то выискивая, и Гарри понял, что Малфой так и не отправил Патронуса. — А где Драко? — Поттер хотел вернуться в школу и за шкирку притащить блондина сюда, чтобы самому ничего не объяснять. — Долгая история. Поехали домой? Видя расстроенное лицо своего сына, Джеймс не стал расспрашивать его ни о чем. Попрощавшись с Уизли, они аппарировали на Площадь Гриммо. Сириус вышел поприветствовать их и нахмурился, увидев только Гарри. Джеймс отрицательно качнул головой, и Бродяга ничего не стал спрашивать, приветственно обнимая крестника. Сказав, что он устал после дороги и хочет немного отдохнуть, Гарри отправился наверх.

***

Он лежал на кровати, крутя в руках палочку, решая, стоит ли отправить Малфою Патронуса. И что бы он сказал? «Эй, Малфой, знаю, что ты ненавидишь меня, но не мог бы ты не вести себя как скотина с папой и Бродягой? Спасибо» Тихий стук в дверь прервал его мысли. — Входи, — папа зашел, прикрыв за собой дверь, и сел рядом на кровать. — Готов для длинной истории? — мягко спросил он. Гарри не хотел рассказывать ему о случившемся, безумно смущаясь за свой поступок. Он только недавно обрел отца и боялся, что, узнав правду, он не захочет себе такого сына… Он знал, что должен рассказать все как есть — неясно, сколько еще Малфой будет избегать его, и отец и Сириус заслуживают хотя бы знать, почему. — Ты же любишь меня? — нервно спросил он, отводя взгляд. Джеймс нахмурился. — Конечно. Ему было этого недостаточно, он должен знать наверняка, что папа не отвернется от него. — Точно-точно? — не сдержавшись, он всхлипнул; слезы медленно потекли из его глаз. — Допустим… если бы я сказал тебе, что сделал кое-что ужасное… Ты бы стал любить меня меньше? Гарри не хотел плакать, но, начав говорить, не смог сдержать слез, устав держать все в себе. Джеймс лег рядом и обнял его, мягко укладывая к себе на плечо. Гарри заплакал сильнее, вжимаясь в футболку отца. — Не существует ни одной причины, из-за которой я смог бы отказаться от тебя или любить меньше. Не только я, но и Бродяга, никогда не сомневайся в нашей любви к тебе. Даже если ты убьешь человека, мы будем теми, кто избавится от тела, — Гарри хихикнул, крепче прижимаясь к отцу. Джеймс успокаивающе гладил его по спине. — Ты всегда можешь рассказать мне что угодно. Всегда. Ничто не заставит меня любить тебя меньше, помни об этом. Сделав глубокий вдох, Гарри решился. — Я проклял Нотта. Мы с Малфоем не особо общались после нового года… вообще-то по моей вине, я старался во всем его игнорировать… — он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и, почувствовав поддержку, продолжил. — Рона отравили в его же день рождения. Я уверен, это был Нотт! Ну, может я не очень деликатно сказал об этом Малфою, и у него начался приступ кашля, и он так ничего и не ответил. Гарри затих, взглянув на отца, чтобы убедится, что он не зол на него. — Ну потом… потом на карте Мародеров я увидел, что они спят вместе, после всего случившегося! — отец с надеждой взглянул на него, но брюнет покачал головой. — Не в том смысле. Ну, Малфой нам сказал, что ничего такого не было, они просто спали в одной кровати, Рон тоже подумал как и ты… Потом Малфой разозлился на нас, думая, что мы шпионим за ним. Он спросил, как мы узнали об этом, но никто не рассказал ему про карту, и он обиделся, перестав разговаривать с нами. — Ты, кажется, упомянул, что проклял Теодора, — Гарри кивнул, вздыхая. — Я застукал их в туалете Плаксы Миртл на прошлой неделе: Нотт плакал из-за черной метки, а Малфой успокаивал его. Я- я просто был так зол! — слезы вновь покатились по его щекам. — Малфой солгал мне, глядя в глаза, понимаешь? И потом еще этот Нотт сказал мне проваливать оттуда. Мы зацепились и начали бороться… Нотт начал произносить Круциатус, Малфой закричал на него, отвлекая, и я просто воспользовался моментом, произнося заклинание… Клянусь, я не знал, что это проклятие! Я увидел его в одной книге с припиской «против врагов» и решил использовать. Это было режущее проклятье, Нотт чуть не умер из-за него. Слезы застилали глаза, перед ним вновь встала картина произошедшего в туалете: оба слизеринца на полу, всюду кровь Нотта и полный ненависти взгляд Малфоя, устремленный на него. — Убирайся с моих глаз! — Что ты тут забыл? Неужели пришел добить его? — Убирайся. Гарри считал это несправедливым. Это был несчастный случай. Не он первым начал ту дуэль! И теперь еще Малфой злился на него, даже не сказал, что не поедет на Гриммо на каникулы… Гарри бесился, хотелось донести до Малфоя, что не обязательно быть таким невыносимым, что Нотт — не единственный человек в мире, на чьи плечи давили обстоятельства и желание защитить семью. Какого черта он вообще так спокойно отнесся к заклятию Круциатус, а на него после Сектумсемпры даже взглянуть не хочет? Правда, на этот вопрос у Гарри был ответ: у их общения были те самые «если» и «но», а чувства к Нотту были безусловными… чертов Нотт последний человек на Земле, кто заслуживал этого. — Бродяга же рассказывал тебе, что произошло у нас на пятом курсе? — осторожно спросил отец. Гарри кивнул. — Когда Снейп следил за вами в полнолуние? — Да. Лунатик чуть не убил его, я вовремя успел вмешаться, — мужчина сделал глубокий вдох. — Мы с Сириусом тогда очень сильно поругались, я был чертовски зол на него. Это было тяжело, ведь мы не ссоримся практически никогда. После этого я избегал его три полных Луны, — Гарри в шоке уставился на отца. — Знаю, в это сложно поверить, до сих пор не представляю, как мне удалось столько времени игнорировать его. Думаю, все дело в том, что я очень сердился на него и был разочарован из-за произошедшего. Знаешь… он столько раз ссорился со своей матерью, чтобы приехать ко мне на каникулы, проклинал Регулуса каждый раз, когда он называл Лунатика грязной полукровкой. В моей голове был образ именно такого Сириуса, поэтому когда я увидел другую его сторону, я испугался. Даже если он не понимал всего ужаса, что они творили, это все еще было чересчур жестоко. После третьего полнолуния я случайно наткнулся на Бродягу. Он залечивал свои раны, сидя в одиночестве. До этого я всегда помогал ему с этим, — Джеймс улыбнулся, вспоминая события того времени. — Я предложил ему помочь, а он так смущенно спросил, считаю ли я его все еще своим другом. Тогда я и понял, что сам был не лучше, раз наказывал его игнорированием столько времени. — Почему так? — отчаянно спросил Гарри. — Потому что люди вроде тебя и Сириуса много страдают… У вас было тяжелое детство, и вы думаете, что любовь — что-то временное и непостоянное. Гарри почувствовал себя уязвимым: он никому никогда не говорил об этом, а его отец просто знал это, почувствовал как тяжело ему было всю его жизнь. Он обнял его крепче. — Драко заботится о тебе. — Нет. В дверь постучали. — Входи, — крикнул Гарри. Сириус открыл дверь и замер на пороге, нахмурившись. — Я что-то пропустил? — Да, Бродяга, немного. Но ты можешь присоединиться к нам, — Джеймс закатил глаза, постукивая по кровати рядом с ними. — Как мило с вашей стороны, сэр. Я всего лишь умирал со скуки внизу, — Гарри хихикнул. — Сириус! — неожиданно воскликнул Джеймс. — Вопрос вне контекста: небезразличен ли Гарри Драко? Сириус неожиданно воспрял от вопроса, в удивлении поднимая брови, и с интересом взглянул на него. — О-о-о! Мы наконец-то пришли кому, что ты признаешь, что он тебе нравится? Потрясающе! Гарри почувствовал, как румянец залил его щеки. Что за черт? Он уставился на Сириуса так, будто тот окончательно выжил из ума, машинально поправляя очки. — Мерлинова борода, Сириус! Я задал тебе простой вопрос, а ты напугал его своими словами. Гарри расстроен из-за ссоры с Драко и думает, что он его ненавидит. Ни о чем другом речи не было. — Оу… ну, тогда да, конечно. Драко очень о тебе заботится, — нерешительно ответил крестный. — Вы двое что реально думаете, что мне нравится Малфой? Нет! — возмутился он. — Мне нравится Джинни! Я думал, вы знаете это. Малфой сказал, это очевидно для всех. — Ох, конечно, если Драко так сказал, значит так и есть, — насмешливо ответил Сириус. Гарри косо посмотрел на него. — Сириус, — с нажимом ответил отец. — Прекрати. Это контрпродуктивно. Блэк закатил глаза. — Мне правда не нравятся мальчики, Бродяга. Только девочки, — решительно ответил Гарри. Сириус покраснел и отрешенно взглянул на Джеймса. — Ты сказал ему произнести эти слова, Джеймс? Именно в таком порядке? Это даже не смешно! — зло бросил Сириус и направился к двери. Джеймс мягко переложил Гарри со своего плеча на кровать и подскочил вслед за Блэком. — Сири! Нет! Это была случ… — дверь закрылась за ними, и дальше Гарри не смог разобрать ни одного слова.

***

На следующее утро Гарри проснулся, чувствуя себя немного лучше, и решил спуститься на завтрак. В столовой уже сидели его отец и Сириус. Блэк сидел за столом, привычно попивая кофе и читая ежедневный пророк, пока Джеймс пытался завладеть его вниманием. Гарри неуверенно замер на пороге, не желая мешать. Ужин вчера уже был достаточно неловким, не хотелось повторения. — Ну же, Бродяга… Клянусь, я не говорил ему ни слова! — Сириус зло посмотрел на Джеймса. — Ага, ну, что ж, не важно. Дело ведь не только в этом. Перестань быть эгоистом, флиртуя со мной перед Драко и Гарри! Гарри может воспринять это неправильно, — фыркнул мужчина. — А ты задумывался хотя бы раз хоть на мгновение, что может быть я на самом деле флиртую с тобой? — прошипел Джеймс. Сириус покраснел. — Прекрати, Джеймс, просто остановись! — Почему с тобой так сложно, — застонал мужчина. — Скажи, что еще мне сделать, чтобы ты мне поверил? В этот момент Гарри подумал, что был бы рад если бы отец обсудил эту тему с ним. Он ведь совсем не против, если они буду вместе. Сначала, когда он впервые подумал об этом, внутри что-то неприятно скрутилось при мысли о маме. Он спрашивал себя, что бы она думала об этом всем… Затем он обратил внимание, как отец улыбается всякий раз Сириусу, и решил, что тут и думать не о чем, если они счастливы друг с другом. Гарри развернулся к лестнице, желая оставить взрослых наедине, чтобы они наконец поговорили и все решили, но оступился, запутавшись в своих ногах, и чуть не упал. Сириус вышел в коридор, проверить, все ли в порядке. — Ой… доброе утро, Сохатик. Будешь завтракать? — Гарри неловко кивнул. Завтракали они молча, время от времени Гарри замечал, как переглядывались взрослые, но разговор не начинали. Спустя какое-то время Сириус, мягко улыбнувшись, обратился к нему. — Прости за вчерашнее. Не знал, что тебе нравится Джинни. Но это замечательно! — Гарри кивнул. — Ты уже сказал ей о своих чувствах? — Нет, она встречается с другим. — Ауч! — тихо пискнул отец. — Это моя вина, на самом деле. Еще на первом курсе я узнал, что нравлюсь ей, но я тогда даже не думал обращать на нее внимание как на девушку. А когда обратил — я уже перестал ее интересовать. Сириус засмеялся. Гарри переглянулся с отцом и посмотрел на крестного как на умалишенного. — Прости! Прости, я… — между смешками попытался выговорить Сириус. — Ты точно сын Лили! Твоя мать даже дважды не смотрела на Джеймса до тех пор пока он не перестал бегать за ней. Гарри заметил мягкую улыбку на лице отца и тоже улыбнулся.

***

Когда каникулы закончились и пришло время возвращаться в школу, Гарри занервничал. Он хотел наладить общение с Малфоем, но не понимал, с какой стороны стоит подступиться. Он просматривал карту все каникулы, просто чтобы знать, чем блондин был занят все это время. К его сожалению, большую часть времени Драко проводил с Ноттом (Рон сказал, что это хорошо, но Гарри был с ним не согласен). Бродяга открыл дверь к нему в комнату без стука. Гарри, испугавшись, быстро спрятал карту под подушку. Сириус вопросительно изогнул бровь. — Учитывая, что ты вчера был в Норе и видел свою рыжеволосую принцессу, смею предположить, что ты снова следишь за Драко, — Гарри покраснел, пойманный с поличным, и в защитном жесте скрестил руки на груди. — Просто хотел убедиться, что с ним все в порядке. Мы все еще не разговариваем… — крестный понимающе кивнул и сел рядом. Гарри заметил коробку в его руках. — Возможно тебе следует извиниться. Ты говорил, что пытался объясниться с ним, но не говорил, что пробовал извиниться. — Не знаю даже… Думаю, основная проблема в том, что Малфой даже не смотрит на меня, не говоря о том чтобы нормально поговорить. Блэк раздраженно закатил глаза. — Не передним! Тебе следует извиниться перед Ноттом. Драко оценит этот поступок, и ты покажешь себя с хорошей стороны. Гарри покраснел еще больше. Об этом он не подумал. Ему настолько не нравился Нотт, что мысль извиниться перед ним даже не возникала в его голове. — Ну, а если и это не поможет… — он положил ему на колени ту самую коробку. — Воспользуешься этим. Гарри открыл коробку и удивленно раскрыл глаза. Внутри лежали плеер с наушниками и несколько CD-дисков, все группы Queen. Некоторые были точными копиями виниловых пластинок, которые они слушали все рождественские каникулы и особенно нравились Драко, а остальные были новыми, которые Сириус обещал блондину достать в ближайшее время. Он растерянно посмотрел на крестного. — Они немного отличаются от винила, звучание не такое хорошее, но я подумал, что вы двое могли бы их послушать в Хоге. Гарри обнял его, выражая всю свою любовь и признательность. До встречи с ним у него никогда не было ничего по-настоящему своего. — Спасибо, Бродяга. — Это пустяк, Гарри. Я люблю тебя, и хочу чтобы ты был счастлив, — Сириус крепче прижал его к себе.