История болезни

Новый день. Команды подъема еще не было. Отличный день. Небо заволокло серым пластом тяжелых туч. Свет солнца не пробивался сквозь решетчатые окна. Значит можно было спать. Но ночью было очень шумно. Один из постояльцев купил себе билет в ранг «буйных». Санитары то и дело шаркали ботинками по коридору, что-то кричали и ругались.        Антуан лежал и смотрел в потолок. Со стороны могло возникнуть ощущение, что в этой голове в этот момент роятся кучи мыслей, одна безумнее другой. Но на самом деле эта голова уже давно была пуста. Доктор всегда говорит, что его мысли неправильные, небезопасные. Поэтому думать нельзя. И Антуан следовал его совету.        Рядом, на койке, распятый ремнями сосед попытался изменить положение своего тела. Кровать мерзко заскрипела. По палате прошлась недовольная ругань других постояльцев. «Буйный» злобно плюнул в их сторону и прошептал что-то непонятное, но очень уж гневным голосом. Этого демонстранта звали Ричард. Он отдыхал на курорте уже третий год, но все никак не мог смириться со здешними порядками. Постоянно грубил санитарам, за что регулярно становился «буйным». Однако он был одним из немногих, кто мог самостоятельно соображать, и даже мыслить и выдавать какие-то дельные советы и идеи.        Ему уже было под пятьдесят. Он был надзирателем в английской тюрьме. Однажды он увидел, как один из заключенных покончил с собой. Зрелище было не самое приятное, но ничего слишком ужасного. Однако этого было достаточно, чтобы тайные демоны внутри беспокойной головы Ричарда пробудились и начали осквернять его мысли. Ему пришлось закончить службу. Работать он уже не мог. Один знакомый посоветовал ему съездить в Прованс. Природа умиротворяет и приводит разум в порядок. Так он и сделал. Только все пошло не по плану.        Он приехал в небольшой портовый городок. А там, по случайности, убил молодого француза, работника отеля, в котором жил Ричард. Обычная ссора, которая закончилась убийством. А убийца даже и не помнил, как сделал это. Просто в один момент кто-то или что-то закрыло ему глаза и сказало, что нужно делать. Поэтому теперь он был здесь.       

***

       Крик медсестры эхом прокатился по всему этажу. В палату метнулись санитары, чтобы отстегнуть бедного Ричарда. Он тихо выругался и болезненно потирал затекшие запястья. На них остались глубокие красные вмятины.        За завтраком Ричард опять стал буйным. Ему даже не дали шанса. Просто выхватили из очереди за пилюлями и пристегнули ремнями к специальному железному стулу. А потом начали запихивать мерзкую жижу ему в рот, глубоко царапая все лицо железной ложкой.        Антуан молча съедал все, что давали. Не хотел доставлять лишних проблем доктору. Ведь именно к доктору придут жаловаться недовольные санитары. А доктор потом с грустным видом будет отчитывать бедного Антуана за его поведение.        Человеку с другой стороны забора это покажется глупостью. Боятся таких мелочей. Но в подобном месте мыслить начинаешь по-другому. И страхи тоже меняют свою сущность. Тебе уже не страшно быть в тишине, здесь ты начинаешь мечтать о ней. Но в то же время, тебя пугают санитары с дубинками, хотя ты побывал не в одной драке. А дело в том, что в другом мире ты свободен. Там ты сражаешься на равных. Ты можешь уйти, исчезнуть, никогда больше не видеть ненавистных тебе людей. Но не здесь. У санитаров нет лимита на жестокость. Им ничего не сделают, если от их побоев умрет один из постояльцев. Они все равно все преступники. Люди им еще спасибо за это скажут. Люди звереют.        Пациенты не раз видели такие метаморфозы. Вот приходит сюда работать новый человек. И сначала он будет закрывать глаза на мелкие оплошности. Не станет применять дубинку. Даже кричать не будет. А за это его начнут гнобить его коллеги. Станут смеяться над ним, подшучивать. А потом, потихоньку, научат его правильно бить. Правильно кричать. Сначала ему будет неприятно. Но со временем он войдет во вкус. Так всегда бывает. Лишь единицы уходят, потому что не выносят жестокости. Большинство остается. И превращается в зверей.        Об их жестокости не понаслышке знает еще один сосед Антуана. Его имени никто не знает. Он немой. Все называют его Везунчик. Почему? Непонятно.        Везунчик — призрак. Все думающие постояльцы его либо не замечают, либо относятся к нему с презрением. Возможно, потому что никто не знает, почему он здесь. О нем вообще ничего не известно, ничего не понятно.        Низкорослый, очень худой. Сквозь кожу просвечивают синие паутинки вен. Он почти всегда в ступоре. Не двигается. Утром его выводят санитары. Проводят через все круги ада. Потом оставляют в общей комнате, где он просто сидит. Пока снова не придет время ада. И так каждый день. Его голова никогда не меняет положения. Он всегда смотрит на полку с книгами и всякими мелочами. Или в окно, если он в палате. И к нему никто и никогда не приходит. Он всегда один.        День за днем. Он всегда просто сидел. Не двигался. Только моргал и дышал.       

***

       Обед. Стучали ложки, слышались звуки отвращения. Жестокие возмущения санитаров, кормивших буйных. Один человек сильно выделялся. Это был Луи. Молодой парень, который всегда улыбался. Даже когда ел. Собственно, поэтому он и был здесь.        Все знали почему он попал сюда. За поджог. Он всегда с упоением и искрами приятных воспоминаний в глазах рассказывал об этом. Он улыбался, когда говорил, как кричали горящие люди. Он поджог небольшую больницу в своем родном городе. Ночью, когда там были только мирно спавшие пациенты и один дежурный врач. Он рассказывал, как долго занималось пламя, и как его это расстраивало. Но когда огонь разросся так, что его уже невозможно было потушить, его лицо становилось страшным. Его безумие читалось в каждом миллиметре его добродушной рожи.        Каждый день заканчивался одинаково. И все дни были похожи, один на другой. Здесь редко происходило что-то интересное. Психи укладывались по койкам, чтобы завтра проснуться и снова вести себя так, будто они живут.