Сюжеты маковых полей

      Чего хотят эти люди, звонящие спящему человеку в 6 утра? Офелия потёрла ладонями глаза и медленно поползла через всю кровать к тумбе. Увидев на экране горящее неоновым «Мама», она подумала: «Какого чёрта?» — Боже, зачем ты звонишь мне так рано? Ты в курсе, сколько времени? — с недовольством протянула девушка. — Я только вспомнила, что Сандра сегодня возвращается из Венеции, и, если я ничего не путаю, сегодня ей исполняется пятьдесят два, — отвечал женский голос. — И что ты от меня хочешь? Я не видела ее последние пару лет. — Или все же пятьдесят пять… — Мама, что тебе надо? — раздражённо спросила Офелия. — Купи ей подарок. У нее в доме полно всякого хлама, поэтому можешь не заморачиваться. Просто покажи ей свое уважение. — Ладно, я что-нибудь придумаю… Погоди, она же приедет не ко мне? — Я подумала, у тебя ей будет комфор… — Нет, нет, нет! Даже не думай! — перебила девушка. — Ты как всегда очень гостеприимна, — иронично произнесла мать, — Ладно, она останется у меня. Но ты всё же приди и поздравь её. — Принято, капитан, — сказала Офелия и бросила трубку. Она долго думала о том, что же можно подарить своей радушной тётке, которая годами не появлялась на семейных праздниках, потому что дайкири и пляжные танцы с иностранцами всегда интересовали ее больше бесед за чашечкой чая. В глубине души девушка думала о том, что не прочь была бы также веселиться и в сорок, и в пятьдесят, и в восемьдесят, но всё же понимала, что это не ее стиль. Первой ненавязчивой и весьма красивой вещью, которая пришла в голову Офелии, были цветы. Собственно говоря, зачем что-то усложнять? Она приняла решение и через треть часа уже шагала по мощеным улочкам Севильи. Её белоснежное шифоновое платьице развивалось на ветру так, что облегало все изгибы изящного тела спереди и дрожало длинным шлейфом, будто языки пламени, сзади. Тонкие золотые кольца в маленьких мочках играли с солнечными лучами, от палящей силы которых ее темные локоны защищала соломенная шляпка с небесно-голубой лентой. Девушка выглядела так, будто возвращалась домой из спальни приятеля, дружеский ужин с которым принял неожиданный оборот. Она выглядела свежо, но на деле, идя в эту знойную жару за тем, до чего ей совершенно нет дела, больше всего Офелии хотелось спать. Девушка с облегчением вздохнула, увидев на горизонте огромную стеклянную вывеску «Цветочный у Флорес». Насколько нужно быть самовлюблёнными, чтобы думать, что человек захочет купить именно их цветы только потому что они от Флорес, а не от Кортес, или каких-нибудь Гомес? С этой мыслью девушка дёрнула за дверь, и над ухом прогремел звон маленького колокольчика, который своим противным треском только режет слух и пробуждает у покупателей желание развернуться. Офелия моргнула несколько раз, чтобы рассмотреть окружающую ее пестроту: у входа стоял стеллаж с кучей разноцветных витражных ваз самой причудливой формы, некоторые напоминали коралловых фламинго, другие были голубыми кошками, на нижних полках стояли сказочные садовые гномы в зелёных подтяжках, ещё чуть дальше были расставлены крашеные глиняные горшки с африканскими узорами, Стамбульскими закатами и рисунками далматинцев. По другую сторону стоял огромный, как отдельная комната, холодильник живых цветов, часть которых была уже собрана в букет, а остальные ещё чувствовали свободу. Левее находилась стойка искусственных цветов, а за ней, будто настенная мозаика, висели сотни пакетиков с семенами и рассадой. Офелии не удавалось рассмотреть только кассу, за прилавком которой кружилась юная леди, то ли занимаясь упаковкой, то ли расплачиваясь с людьми, из которых перед Офелией образовалась уже приличная очередь. Она раньше никогда не бывала здесь, но ее мать всегда хвалила это место и заглядывала сюда так часто, что получила десятки скидочных карт постоянного покупателя. Стоит признать, что магазин действительно уютный. Девушка поглядывала на холодильник, пытаясь определиться с букетом, но ее размышления сбивала ассоциация с моргом. В готовых композициях ей не нравился то цвет обёрточной бумаги, то неподходящий цветок, то расположение и, будучи придирчивой, она решила действовать наверняка, выбрав свои любимые цветы: прямо на нее из первого ряда смотрели белые лилии. Офелия, увидев их, тут же сняла шляпку, будто отдавая им дань уважения. Очередь стремительно уменьшалась и девушка могла уже рассмотреть цвета ленточек и упаковочных рулонов на стене, слегка заслоняя которую, молодая работница отрезала стебли жёлтых роз для стоящего перед ней мужчины. Вскоре он ушел, и Офелия, сделав шаг вперёд, увидела полную картину, на которой юная особа лет восемнадцати с кудрявыми каштановыми волосами в нежно-розовом фартуке поверх ярко фиолетовой футболки складывала только что полученные купюры в кассу. Она мило подняла голову на Офелию, и, улыбнувшись, спросила: — Чем могу помочь? — Я бы хотела пять вон тех белых лилий, — произнесла девушка, указывая пальцем на витрину. Продавец, выйдя из-за прилавка, зашла в холодильник, а Офелия подошла к нужной вазе и показала на лилии через стекло, как неожиданно услышала голос прямо за своим плечом: — Поздравляю, мисс! У вас прекрасный вкус… Но не потеряют ли цветы свою красоту в ваших руках? Офелия вздрогнула от внезапности и, обернувшись, увидела перед собой мужчину с рулонами обёрточной бумаги в руках. Его облегающее молочного цвета поло точно подходило под мокасины, а кофейные льняные брюки с подтяжками, чуть подвёрнутые снизу, были похожи на те, что надеты на садовых гномах. Офелия невольно разжала руку, тем самым дав шляпке свободно упасть и недоуменно спросила: — Простите? — В другой раз, — с ухмылкой ответил незнакомец, поднимая ее головной убор, — цветы многое могут сказать о человеке… Вы не похожа на ту, кому по душе лилии. Сказав это, он лёгким движением накинул шляпку на голову девушки так, что ее поля опустились на брови, почти закрывая взор. — Наверняка вы знаете, чего же хочет моя душа? — с азартом спросила девушка, поправляя соломенный аксессуар. — Вам подошло бы что-то более смелое… Что-то… — разглядывая витрину и задумчиво потирая указательным пальцем подбородок, повторял молодой человек, — а, нашёл… Идеально. Офелия пыталась понять куда он смотрит, как он воскликнул: —  Вам должны понравиться эти маки! Офелия посмотрела на вазу цветов, чьи яркие лепестки горели красным огнём. Девушка недоверчиво улыбнулась, промолвив: — Хорошая попытка, но вы ошибаетесь. Это совсем не моё. К тому же, что, если я беру букет не себе? — Вы просто ещё не поняли, — произнес молодой человек, смотря на девушку, удивленную такой настойчивости, — когда-нибудь вы придёте именно за ними. И я буду ждать здесь, чтобы увидеть это своими глазами. Девушке изрядно надоел этот бессмысленный диалог, и она, будто не слыша его слов, развернулась к лилиям, у которых стояла флорист, осуждающе смотрящая на молодого человека и недоумевающая, что ей делать. Офелия кивнула ей, и девушка принялась выбирать пять лучших белых цветков. В этот момент назойливый собеседник уже испарился, а покупательница выбрала прозрачную обёртку и лимонную ленту. Пока лилии упаковывали, Офелия думала о только что случившемся разговоре, и поняла, что он точно тот самый Флорес, о котором кричала вывеска. Вторгаясь в ее жизнь, он испытывал удовольствие, ведь ему явно нравится быть в центре внимания. Он точно не был обычным работником, потому что в отличие от скромной девушки на кассе позволял себе слишком много. Офелия была уверена в том, что это самовлюблённый владелец магазина. Он оставил неприятный осадок, и она надеялась, что больше не увидит его. Офелия взяла в руки готовый букет и, оплатив его, направилась к выходу. То, что открылось ее взору, когда она прошла мимо стеллажа с горшками, полностью разочаровало девушку. Тот мужчина стоял прямо в проходе, развернувшись к ней спиной, и разговаривал по телефону. Офелия закатила глаза и, набравшись смелости, как это делают перед разговором со странным человеком, подошла ближе, наигранно покашливая. Он все ещё разговаривал, отвернувшись и не обращая на неё никакого внимания. Офелия понимала, что незнакомец делал это специально, чтобы позлить ее, и это лишило девушку всякого терпения: — Послушай, я не знаю, в чем твоя про… — Соглашусь с вами, ведь цель оправдывает средства. Я смогу её достигнуть, — перебил молодой человек, все ещё говоря с кем-то и показывая Офелии жест указательным пальцем, что ей нужно подождать. Она сочла это за настоящее издевательство и была готова пойти напролом, но мужчина тут же бросил трубку и сдвинулся назад, чтобы дать ей пройти, однако, он врезался в неё спиной. Букет, который девушка держала перед грудью был полностью помят, стебель одной из погнувшихся лилий был сломан пополам и всё, ради чего она старалась, было уничтожено. Незнакомец, для которого это происшествие также стало неожиданностью, удивлённо и, при этом, будто с чувством вины смотрел на испорченные цветы и реакцию девушки. Она отодвинула букет от груди и увидела нечто ещё более ужасное: всё декольте ее белоснежного платья было испачкано золотистой пыльцой. Понимая, что его уже не спасти, она, переполненная чувством безысходности, воскликнула: — Твою мать! Офелия мигом оттолкнула виновника и вышла из магазина, ощущая, как ее пытаются схватить за руку, и слыша вслед приглушённое «извини». Ей было уже всё равно, она отдалялась, не оборачиваясь, и последним, что до нее доносилось, было раздражающее звучание колокольчика. Неся в руке потрёпанный букет, она зареклась больше возвращаться сюда, даже если в стране закроются все цветочные. Это место стало для нее последним, куда она пойдёт, будучи в здравом уме. Она уже ненавидит лилии, ненавидит Сандру, ненавидит садовых гномов, мужчин и фамилию «Флорес». Этот день стал одним из худших для девушки, потому что ещё никогда ей не хотелось убить человека, которого она знает около пяти минут. Сегодня Офелия мечтала больше никогда не встретиться с ним в этой жизни.