Сюжеты маковых полей

      А что, если цитрусовый аромат был создан специально для неё? Брызги парфюма, оседающие на ее изящную шею и ключицы напоминали морскую воду, разлетающуюся повсюду при ударе о скалы. Она чувствовала себя прекрасно в своём вечернем туалете: её оливковое платье из велюра струилось, прикрывая колени, на декольте в форме сердца, переливаясь на свету, сборилась шелковая отделка, а между чашечками, эффектно облегающими грудь, были пришиты жемчужины, ряд из которых продолжался полукругом в обе стороны, ещё больше подчёркивая объёмы. В её ушах блистали по два маленьких изумруда, а передние пряди распущенных волос собраны сзади и перевязаны бантиком из тоненькой серебристой бархатной ленточки, которая сочеталась с цветом туфель, чьи перемычки обхватывали ее щиколотки. Офелия думала о своем внешнем виде и на время забыла о том, что творится у нее внутри. Ей всей душой хочется остаться, не выходить за порог, избежать предстоящего общества и встреч с крайне неприятными персонами. Но девушка не могла не прийти. Потому что тогда всё, что она пережила этим утром было бы зря. Она не может закончить этот день побежденной. Из пяти лилий Офелия оставила три, которые казались ей менее повреждёнными. Она оборвала их мятые листья, подрезала сломанные кончики стеблей, и цветы стали выглядеть куда лучше, но всё же, только слепой не заметил бы, что этот букет уже познал жестокости жизни. Выбора не было. И времени уже тоже. И вот девушка закрывает белоснежную дверь своей уютной квартирки. Путь к родительскому дому лежал через сердце Севильи. Девушка пересекала парк Марии-Луизы думая о том, с кем сегодня столкнет ее жизнь. Она проходила мимо главной площади и понимала, что сегодняшняя Испания прекрасна смесью мудехара и арт-деко. Светские вечера, проводимые знатными семьями сохранились, но стали пахнуть не культурными сплетнями и дорогим вином, а публичным сексом и водкой. Наутро вся сущность таких мероприятий тут же оказывалась в интернете. Почти все уважаемые сеньоры, их милые жены и собачки лишились репутации именно таким образом. За этим следовали новые кутежи, и только малый процент из всех, кто брал на себя смелость устроить подобное, соблюдал традиции 60-х. Подобный вечер устраивают ее родители ради Сандры. Девушка одновременно и знала куда идёт, и совершенно не могла себе представить, ибо, зная бесцеремонность своей тётки, все это вполне может превратиться в массовое купание нагишом в их бассейне. На гаризонте Офелия видит чудесную двухэтажную виллу — место, где она родилась, выросла и научилась готовить креветки. Бежевые каменные стены заслоняло несколько вишнёвых и абрикосовых деревьев. Стукнув кованой калиткой, она тут же услышала любимую реакцию — лай одного прекрасного существа, несящегося к ней со всей дури из другого конца участка. «Ричард! Ты все такой же бешеный идиот,» — с улыбкой произнесла девушка и присела к собаке. Гладя мягкую шерсть любимого золотистого ретривера, она продолжала: «Ты скучал по мне? Видишь эти цветы? Знал бы ты, как тяжело они мне достались». Ричард будто с абсолютным пониманием посмотрел на потрёпанный букет и побежал к бассейну. «Я знаю, мне тоже не нравится», — сказала Офелия вслед отделяющейся собаке. Она прошла мимо мраморных колонн, обвитых виноградной лозой, и постучала в широкую дверь. — Дорогая моя, в какую женщину ты превратилась! — воскликнула именинница, только что появившаяся на пороге. — Мне 19. Мне обидно, — промолвила девушка, наигранно нахмурив брови и вытаскивая из-за спины покоцанные лилии, — Тогда тебя можно называть пожилой? — Я нахожусь в самом расцвете сил, милочка, — засмеявшись, утвердила Сандра и крепко обняла гостью. — Забери это, я больше не могу их видеть, — произнесла Офелия, протягивая ей букет, — я в курсе, что это не самый удачный подарок, однако, с Днём Рождения. — Не говори глупостей, тебе можно приходить даже с пустыми руками. Девушка улыбнулась и, звонко постукивая каблучками по тёмному паркету, прошлась вдоль длинного коридора. Выйдя в просторнейшую светлую гостиную, она ужаснулась: десятки людей толпились за шведским столом в центре комнаты, сидели и даже лежали на диванчиках, расставленных по периметру, танцевали, целовались, играли в шахматы, ругались и били бокалы. Девушка встала, как вкопанная, не зная, на чем задержать взгляд. Сандра подошла к ней сзади. — Ты правда знаешь каждого из них? — недоверчиво спросила Офелия. — Нууу… Кого-то больше, кого-то меньше. Некоторых я видела раз в жизни. Ещё часть пришли как +1. Придут и ещё, — ответила Сандра, — Если ищешь мать, то она в печали… В спальне. Протиснувшись сквозь шумное скопление непонятных гостей, тысячу раз сказав «извините», «прошу прощения», «можно пройти», она дошла до лестницы и поднялась на второй этаж. Люди не кончались и там, хотя это уже не было праздничной зоной. Они приходили сюда, чтобы уединиться: допить последнюю бутылку, позвонить любовнице, почистить облитое шампанским платье, и, о Боже, трахались на подоконнике, на котором в детстве Офелия рассаживала своих кукол. Ей было неловко, но она не могла промолчать и сделала замечание этой распущенной парочке. На нее конечно же не обратили никакого внимания. Как и всегда. Как и сегодняшним утром. Девушке ничего не оставалось, как закатить глаза и зайти в родительскую комнату, где папа задумчиво смотрел в окно, а мама обездвижено лежала в постели. Увидев дочь, отец молча подошёл, крепко обняв, а мать поднялась с кровати. — Как вы? — спросила девушка. — Я схожу с ума. Меня сведут в могилу. Не могу поверить, что это наш дом, — протянула женщина. — Не знаю, чем тебя ободрить… Но лучше не выходи. Все равно ничего уже не сделать, — сказала Офелия. — А мы с тобой лучше выйдем, — произнес мужчина, весьма настойчиво взяв девушку вод руку. Снова пройдя через весь этот хаос, но уже в обратном порядке, они вышли на улицу, где было значительно тише. — У тебя все хорошо? — спросил он у дочери, медленно шагая вдоль бассейна. — Да, не волнуйся, лучше скажи, как твоя рука? — Швы уже не болят, — произнес мужчина, поправляя рукав лилового свитера. — Вы помирились? — Как видишь, но она думает, что я обманываю её. — Я бы тоже не смогла поверить. Хотя я не знаю, какого это — бросить в мужа зеркало и забыть об этом через пару часов… — Я рад, что она согласилась пропить курс. Но насколько сильно таблетки помогают при биполярном расстройстве? Никто ни в чём не уверен.  — Всегда звони мне, ладно? И с хорошими новостями, и с плохими. — Боюсь, что в ближайшие дни получится только с плохими, ты ведь тоже видишь, во что превратился дом… — произнес отец, невольно улыбнувшись. — Да уж, скорее бы это закончилось. Думаю, после придется делать ремонт. — Я ведь никого здесь не знаю кроме сестры и твоей мамы! Офелия ухмыльнулась. — А, нет. Знаю ещё кое-кого. — Вау, и кого же? — удивлённо спросила девушка. — Вон того! — воскликнул отец, указывая пальцем на светлого пса, грызущего резиновую уточку. Оба тут же рассмеялись. Вернувшись в дом, они заметили, что картина сменилась: всё бескультурье уже разбрелось, наверняка, по клубам, украв бутылки рома, а некоторые из них, уже напившись, спали мертвым сном. И тут же стало явным совершенно другое общество: люди примерно одного возраста с Сандрой вели беседы за бокалом шампанского, танцы тех, кто моложе, уже не были такими пошлыми, а к столу все подходили свободно и без фанатизма. Сейчас здесь остались только те, кто также желал сохранить стиль вечеров из прошлого, добавив в них нотки современности и лёгкости взглядов, но внезапно всё исчезло, сменившись на темноту и тепло чьих-то рук. — Угадай, кто? — послышался радостный голос мужчины. — Перестань, я знаю твой голос! Руки опустились с глаз, резко развернули девушку за плечи и обхватили талию. Её обнял темноволосый парень, от синего костюма которого пахло дорогими французскими духами. — Мигель, отпусти, ты сломаешь мне позвоночник, — весело сказала девушка, — Давно ты приехал? — Четыре дня назад. Скучала? — Ты ещё спрашиваешь! Как тебе Амстердам? — Всё, что о нём говорят и думают — чистая правда. Я окончательно убедился в этом, когда прошёлся по улице крас… — Нет, нет, нет, это точно не может быть лучше того, что мы видели в окне сеньоры Бланки! — Офелия рассмеялась. — Прошу, замолчи, я только забыл об этом! — Не обманывайтесь, сеньор, это невозможно, — играючи сказала девушка, — О, эти красные софиты, о, эти кружевные чулки, о, этот роковой пеньюар! Юноша улыбнулся: — Моя психика нарушена. Этой женщине ведь уже за шестьдесят. — Да, но это женщина кошка. Упитанная, я бы даже сказала, откормленная. У нее 9 жизней, и ни в одной из них она не научилась закрывать шторы. Молодые люди рассмеялись. Тут же послышался звонкий стук, и шум, наполняющий гостиную, плавно утих. Это черноволосая Сандра в своем бежевом блестящем костюме стучит ножиком по снифтеру с ромом: — Посмею отнять минутку вашего внимания. Я хочу выразить благодарность всем тем, кто находится сейчас в этой комнате и… Послышался звонок в дверь. Чтобы не прерывать речь Сандры, Офелия, оставив Мигеля и дав тётке знак глазами, направилась к выходу. Открыв замок, она увидела курьера с черной цилиндрической коробкой. Сеньорита быстро взяла очередной подарок для именинницы и поставила острую роспись. Закрыв дверь и направляясь по узкому холлу, Офелия рукой нащупала какую-то небольшую бумажку, приклеенную на коробке сбоку. Решив удостовериться, что вручит это правильному адресату, она повернула её и резко остановилась. На бордовой бумажке девушка увидела то, что совершенно не могла ожидать. Чёрными размашистыми буквами было написано: «Для Офелии Дюран». Удивлённая девушка в миг опустилась прямо на пол коридора, принимаясь открывать этот ящик Пандоры. В её голове было много вопросов. От кого? Что же? Зачем? Освободившись от круглой крышки, перед ее взором появилось то, отчего девушка удивилась в два раза сильнее, чем минуту назад. Это был пышный и яркий букет кровавых маков. Они расположены настолько плотно друг к другу, что сверху не видно стеблей. Одни красные цветочные венчики. И сбоку бежевая записка. Офелия была растеряна. Она ощущала дежавю. Девушку охватили неприятные утренние воспоминания. Ей хотелось, чтобы всё оказалось совпадением, но с каждой секундой это становилось менее возможным. Она достала бумажку и прочла надпись: «Забыл упомянуть ещё один плюс. Пыльца маков расслабляет и не красит одежду…» Все это было реальным: её инициалы, маки и язвительная фраза, под которой не было подписи, ибо все мы знаем, чей это стиль. Да, это точно был Флорес. Это точно был тот, кого она надеялась больше никогда не встретить. Откуда он знает её имя? Откуда знает адрес? Чего хочет этот мужчина? Девушка хотела знать ответы больше всего, но в то же время не хотела знать вовсе, ведь это значило, что им вновь придется увидеться. Он преследует её? А если всё, что она может — это сделать вид, что ничего не было? Забыть? Избегать? Неприятное чувство, разливавшееся по её венам утром, вернулось вновь. Девушка поднялась, достала содержимое из коробки, которую тут же выкинула. Уже в гостиной, где Сандра заканчивала речь, девушка, быстро обходя людей, пробралась к своей сумочке, незаметно спрятав в неё записку. Она в долю секунды решила, как избавиться от букета. — Это в дополнение к тому ужасу, который я принесла вначале. Поздравляю ещё раз! — уверенно сказала Офелия, протягивая маки имениннице. — Дорогая, ты очень мила… Они просто прекрасны! — радушно ответила Сандра, обнимая девушку. Сейчас юная леди ощущала облегчение, будто сбросила со своих хрупких плеч тяжёлый груз. Она гордилась своим решением проблемы, словно смогла избавиться от трупа у всех на виду. Последние лучи розового солнца согревали землю. Вечер был в самом разгаре. Музыка становилась то громкой, то тихой, то ретро, то современной, то испанской, то французской, то американской. Гости всё так же танцевали, разговаривали и смеялись, разбившись на кучки. Абсолютно все держали поблизости бокалы и рюмки, жидкость в которых была то бронзовой, то золотистой, то прозрачной. Офелия тоже наконец-то позволила себе расслабиться и стащила со стола вишневый пунш. Потягивая кровавую воду, будто вампир, она оперлась на высокий комод и принялась рассматривать окружающих. Женщины мелькали в разноцветных блестящих нарядах: чем были старше, тем старались нацепить на себя больше украшений. Много золота, драгоценностей и даже страусиных перьев. Так они показывали свой статус. Мужчины в тёмных костюмах, где один похож на другой. Выгоревшие жакеты, помятые бабочки, старые клетчатые рубашки. Было очевидно, что эти сеньоры чрезвычайно расточительны. Они десятки лет носят свой единственный костюм, который впервые надели на выпускной, тратя все своё состояние на эпатажных дам. Девушке казалось это смешным. Её тётка продолжала принимать поток гостей, который никак не заканчивался. Она то скрывалась за кофейной стенкой коридора, то появлялась в зале, в одной руке держа подарок, а в другой — руку нового гостя. Все было однообразно пёстро и суетливо-спокойно. Офелия заметила, как сменилась новая песня. Она уже слышала её где-то, американскую, свежую. Вот Сандра вновь появляется в комнате с очередным приглашенным. Лаковые черные туфли, брюки из бордового шамбре. Девушка поднимала взгляд всё выше и выше. Такой же винный пиджак, надетый на чёрную рубашку. Кто-то сделал ту песню громче. Офелия увидела лицо человека, на которое спадали тёмно-русые волосы с медным отливом. Каре-зелёные глаза искали кого-то в толпе. Женский голос пел: «Ты можешь стать тем, что я хочу — моей настоящей катастрофой.» — Чёрт! — сказала девушка, захлебнувшись пуншем. Это точно был он.