Ткань бытия

      Закончив дела на кухне, Женя вернулся в гостиную. Генрих уже читал. На синей обложке мягко, почти светясь, лежали его белые руки.       — Что читаешь? — без особого интереса спросил Женя, машинально обмахнул кружевную скатерть и устроился на краешке стола, обняв одно колено. От фигуры Генриха веяло трогательным, милым покоем, заведённым порядком, теплом, так, что хотелось подойти и затискать его. Генрих же с изучающим, наигранно строгим выражением мельком глянул поверх книги и снова опустил взгляд.       — Руководство по уходу за офицерами, — бросил он.       В иной ситуации может и обиделся бы, но теперь его слова пустили по загривку щекотную волну.       — И что пишут? Давай, читай вслух.       Генрих тяжко вздохнул, понимая, видно, что спокойного послеобеденного чтения он бесповоротно лишён. Вкусно зашелестел страницами, забормотал что-то себе под нос.       — Ну что ж, изволь. «Как приручить офицера», — начал он, и Женя фыркнул, ещё не решив, оскорбиться ему или нет. — «Подходите к офицеру осторожно. Если он вас не видит, звуками голоса дайте знать о своём приближении, в противном случае он может напасть. Подходить сзади, а тем более трогать не рекомендуется, особенно если офицер вам незнаком. Не делайте резких жестов, не размахивайте руками, не кричите. Подойдя поближе, но не вплотную, остановитесь, поприветствуйте его и протяните руку, скажите что-нибудь ласковое. Если вы гражданский, а звание офицера не слишком высоко, этого будет достаточно. Если офицер пожал вам руку и улыбается — это хороший знак, свидетельствующий о том, что он в добром расположении духа и вы ему приятны. Теперь, когда соблюдены все формальности и предосторожности, можете осторожно погладить…»       На губах сама собой расплывалась улыбка, и тот вздор, что Генрих нёс своим тихим ласковым голосом, приятно обволакивал и дразнил. Обижаться на подобное, конечно, не было никакой возможности. Соскользнув со стола, Женя подошёл к дивану и лёг, устроив голову у Генриха на коленях. Генрих тут же рассеянно коснулся волос рукой, кашлянул и продолжил.       — «Если ваш офицер ложится к вам на колени, это говорит о том, что он расположен к вам и выказывает таким образом полнейшее доверие. Бойтесь нарушить это доверие: раз нарушив, восстановить его практически невозможно. Кроме того, при бесцеремонном и неучтивом обращении офицер становится агрессивен и может укусить. Не стоит сразу хватать его. Для начала коснитесь его волос, погладьте. Помните, что действовать можно только лаской. Если он не возражает, можете погладить его по лицу. Если же в ответ ругаются, морщатся и выказывают желание уйти, либо иным образом демонстрируют неудовольствие, немедленно прекратите свои действия. Забегая вперёд, отметим, что вышеуказанное замечание справедливо в равной степени вообще для всех случаев общения с офицером. В противном случае продолжайте. Можете плавно смещать руку вниз. Верхние пуговицы, которые у офицеров обычно расположены на шее, либо на груди, лучше расстегнуть, дабы ткань не скрадывала ощущений. Прикосновения должны быть мягкими…»       — Боже, — простонал Женя, уткнувшись Генриху в живот, раздираемый смехом пополам с возбуждением. — Здесь всё описано настолько подробно? И какие разделы, любопытно знать, есть ещё?       — О, здесь есть совершенно всё, — Генрих, склонив к книге свою милую светлую голову, стал деловито перелистывать страницы. — Вот, например, «Кормление». Пишут, что вам можно давать, а что нельзя.       — А что нельзя?       — Ну, например нечто малосъедобное вроде вяленой воблы или молока с известью. Сказано, что в естественной среде обитания вы можете съесть что угодно, но раз уж приручил, то будь добр заботиться… «Одним и тем же кормить не рекомендуется… Лучше давать разное. Что именно — выясняется опытным путём, на основе наблюдений. Также обязательно поить чаем с халвой. В умеренных дозах полезно вино.» А вот, например, «Уход», — Генрих снова зашелестел страницами. — «Мыть в тёплой воде, в которую можно добавлять, по желанию, английскую соль и растительные экстракты. Также для ухода требуется одеколон цветочный, пудра «Лебяжий пух», порошок зубной, помада для волос… Помещение, где находится офицер, необходимо содержать в чистоте. В противном случае офицер чахнет, и может даже сбежать»       От нежности к нему становился пьян. Обвил руками его талию и зарылся носом в мягкую штанину.       — В таком случае ты очень некстати вчера забил всю раковину грязной посудой, — ехидно заметил всё же.       — Так я же её помыл… Просто не сразу… «Выгул», — продолжал Генрих. — «Гулять с офицером следует не реже трёх раз в неделю. Чем чаще, тем лучше. Можно водить его в вызывающие доверие места. Следует, однако, помнить, что офицер по природной своей склонности к независимости нуждается в личном пространстве, и необходимо также время от времени выпускать его одного. Слишком настойчиво спрашивать, где он в это время был и что делал, не рекомендуется. Если вы доверяете своему офицеру, подобные вопросы должны носить ненавязчивый характер.»       — Этот пункт мы, кстати, давно не выполняли. Хочешь, сходим куда-нибудь?       — Хорошо. Можем зайти в «Колизей», надо только посмотреть, что сегодня идёт. Так, что тут у нас дальше… О! «Чувственное удовлетворение офицера».       — И что там? — спросил Женя, чувствуя, как в груди теплеет.       — Так, да тут много… Целых двадцать параграфов. Лучше я вам покажу на практике, я с этой главой хорошо знаком, — мурлыкнул Генрих и аккуратно отложил зачитанный томик Шекспира на подлокотник.