Та кто достойна короны !?

Главный зал замка Кантерлота Тишина после исчезновения Ундира тянулась непривычно долго. Каменная пыль всё ещё кружилась в воздухе, едва уловимая, как остатки тревоги. И только лёгкое мерцание рогов принцесс подтверждало, что магия наконец полностью вернулась. Кая стояла в центре, подняв голову. Её крылья были расправлены, а свет от витражей Кантерлота отражался в её голубой шёрстке, как будто в первый раз. Тёмная аура полностью исчезла, и теперь на ней не было ни капли той ярости, что некогда сковывала каждый её шаг. Она глубоко вдохнула. — Это... — её голос был ровным, но в нём чувствовалось усилие. — ...чуждо мне. Этот свет. Это... принятие. Селестия сделала шаг вперёд, не проявляя страха — лишь мягкость, спокойствие и контроль: — Это не чуждо. Это то, кем ты могла быть всегда. Ты просто долго шла по другой дороге. Кая посмотрела на неё. В её глазах не было ярости. Лишь усталость и... впервые — вопрос. — Значит, теперь я одна из вас? Дискорд, лениво отряхивая с себя пыль и обломки, не удержался от комментария: — Ну, знаешь... У меня тоже было просветление, как-то раз. Правда, я сначала стал статуей, потом другом, потом снова почти злодеем... но у всех свой путь. Не волнуйся, тебя ещё не превратили в витраж, это уже достижение! Твайлайт подошла ближе, осторожно — но с твёрдостью. — Мы не можем забыть, что ты сделала. Но мы можем... принять, что ты изменилась. Кая посмотрела на неё, вглядываясь, будто пыталась найти в Твайлайт что-то, что объяснит, почему та говорит без страха. — Ты правда мне веришь? Твайлайт кивнула. — Я верю в то, что ты... борешься. И иногда этого уже достаточно, чтобы начать заново. Луна осталась в стороне, всматриваясь в Каю, как в отражение — не врага, а того, кем когда-то была сама. Она ничего не сказала. Но её взгляд был тяжелее любого слова. Каденс только добавила: — Добро не требует оправданий. Оно просто есть. Ты теперь часть мира, который хочешь разрушить или... сохранить. Выбор теперь твой. Кая опустила глаза, её крылья немного сжались. — Не думала, что этот выбор когда-нибудь появится. Дискорд, потянувшись и зевая: — А теперь, коли мы тут все подружились, кто за чаем? Или... ну ладно, может позже. Сперва проверим, не осталась ли ещё одна древняя тиара, вдруг снова кого-то в аликорна превратим по ошибке! Неловкое молчание. — Шучу-шучу. Или нет... Тронный зал Кантерлота Пыль от битвы уже осела, но в зале царила новая тишина — осознанная, настороженная. Все взгляды были устремлены на Каю, стоявшую перед тремя аликорнами. Дискорд вытянулся в полный рост, развернулся на месте и, как обычно, с кривоватой ухмылкой заметил: — Ну что ж, не каждый день видишь, как один из тёмных пони становится… эм, светло-синим. А мне пора, дорогие мои. В мире ещё столько хаоса, требующего художественного надзора! — он щёлкнул пальцами и исчез, оставив лёгкий вихрь и запах грейпфрута. Когда воздух стих, Селестия, Луна, Каденс и Твайлайт подошли к Кае чуть ближе. — Ты сказала… твоё имя — Кая? — первой заговорила Селестия. Кая кивнула. — Да. Это моё настоящее имя. Каденс осторожно: — А тот… тёмный единорог. Он… кто он для тебя? Кая слегка помолчала, потом сказала: — Мой брат. Твайлайт, напряжённо: — И как его зовут? Она посмотрела на каждую из них по очереди, будто проверяя, можно ли доверять. Потом глубоко вдохнула. — Моего брата зовут Ундир. В зале повисла тишина. Селестия кивнула, запоминая имя, затем заговорила ровным голосом: — Мы хотим знать больше. О нём. О тебе. О том, откуда вы пришли и чего хотите. Нам нужно это понимать. Эквестрия была на грани разрушения. Кая подняла голову. В её взгляде не было вызова, но была твёрдость. — Я расскажу. Всё, что хотите знать. Но на условиях. — Каких? — спросила Луна. — Вы не бросите меня в подземелье. Вы не закроете меня магическими печатями. Я не враг вам. Не теперь. Твайлайт сделала шаг вперёд: — А что ты хочешь взамен? — Отправиться в Кристальную Империю. Изучать магию дружбы. Понять то, что я раньше отвергала. Вы сами хотите, чтобы мы менялись? Дайте мне возможность научиться. Принцессы переглянулись. Каденс слегка нахмурилась, но не сказала «нет». Луна молча кивнула. Селестияпосмотрела на Твайлайт — та неуверенно, но утвердительно опустила копыто. Селестия произнесла: — Хорошо. Мы принимаем это. И, Кая… это большой шаг. Мы просим только одного — честности. — Тогда слушайте, — тихо сказала Кая. — Всё началось намного раньше… Тронный зал Кантерлота. Кая стояла, глядя в витражи разрушенного зала. За её спиной — принцессы. Но сейчас она говорила не с ними. Сейчас она говорила вслух самой себе. — Он не всегда был таким… Голос её звучал ровно, без эмоций, но в каждой паузе читалась тяжесть лет. — В Эру Хаоса, когда всё рушилось, мы были детьми. Я… я была старше. Он был слабее всех в роду. Никто не верил в него. Ни отец, ни мать. Я помню, как он дрожал, когда у него не получалось простейшее заклинание. Его магия была… тиха, размыта. Он часто терял сознание, истощая себя даже от попытки простого щита. Она замолчала на секунду, будто вспоминая ту картину. — Мама всегда говорила: "Ты должен быть сильным, Ундир. Ты наследник рода, а не пыль в библиотеке". Но он… он выбрал пыль. Он исчез. Не сразу — сначала на день, потом на неделю. Потом… на сотню лет. Луна тихо спросила: — Где он был? Кая качнула головой. — Я не знаю. Он никогда не говорил. Но когда он вернулся… он знал всё. Заклинания, структуры, древние тексты, запреты, которые считались утерянными. Он выкупал редкие артефакты. Иногда находил их сам. Иногда… убивал за них. Бесшумно. Без следа. Он становился сильнее не по дням — по эпохам. Пока я жила в замороженных пустошах, он жил внутри знаний. Селестия прищурилась: — И всё ради силы? Кая повернулась к ним: — Ради понимания. Он не гнался за могуществом, как безумец. Он собирал. Словно знал, что когда-нибудь это всё пригодится. Он был уверен, что хаос снова вернётся. Только не в форме Дискорда… а в форме слабости Эквестрии. Он не верит в дружбу. Он считает, что доброта — это просто недоработанная форма манипуляции. Каденс, опустив голову, прошептала: — Холодно. Кая снова смотрит в окно. — Он знает больше, чем я думаю. Даже когда я была рядом с ним — я никогда не знала его до конца. Он не из тех, кто кричит. Он наблюдает. Слушает. Помнит. И он… — …он мой брат. Тишина. — И именно поэтому я здесь, — заключила Кая. — Потому что если хоть кто-то может его остановить, то только тот, кто знает, каким он был. До того, как стал монстром. Сумерки медленно ползли по мраморным плитам, залитым мягким светом магических факелов. Принцессы и Кая собрались в круг. Атмосфера оставалась напряжённой — последствия боя всё ещё чувствовались в воздухе. Селестия, глядя в пол, спокойно, но с ноткой тревоги, спросила: — Тот меч с цепями, что он вызывал в бою... Что это было? Кая на секунду отвела взгляд. Она прикусила губу, вспомнив разговор с братом: — Он называл его осколком. Говорил, что это лишь фрагмент от другого, более древнего и сильного меча. Полной его силы никто ещё не видел. Твайлайт с тревогой: — Значит, есть целый артефакт… и этот меч — его часть? Кая кивнула: — Ундир… он часто собирал фрагменты. Частицы забытых артефактов, неактивные, утерянные. Он… восстанавливал их. Я не знаю даже половины из того, что он держит в своём магическом хранилище. Но если говорить о серьёзном — вы видели только десяток. А у него их, возможно, в несколько раз больше. Луна, нахмурившись: — Но почему он не использует их сразу? Он сражался, будто… сдерживал себя. Нарочно? Кая медленно кивнула, уже с ноткой сомнения в голосе: — Я не знаю, зачем. Иногда мне кажется, он испытывает вас. Или себя. Возможно, он не хочет разрушить всё... слишком быстро. Каденс, взволнованно: — Или боится, что если покажет всю силу, его кто-то… остановит? Тишина. Селестия, задумчиво: — Он выбирает, когда и как играть своими картами. Это делает его опаснее, чем мы думали. Кая, вскинув голову: — Он не показывает всей мощи. Я чувствовала. Это была не его граница. Даже когда он сражался с вами всеми — он… оставался спокойным. Не ярость. Не агония. Просто расчёт. Если он когда-нибудь решит сражаться в полную силу — мы это почувствуем. И, боюсь, тогда... будет уже поздно. Твайлайт сжала копыто: — Поэтому нам нужно быть на шаг впереди. И больше никогда не недооценивать его.