Добро пожаловать домой
29 августа 2020 г., 23:09
Чем больше женщину мы любим — тем меньше нравимся мы ей. И снова ходят где-то ты и я в области секущихся. По разным снам, под разными зонтами, в отблеске теней. Люди отбрасывают тень или людей отбрасывают тени? Совсем не бьющихся… В одну из пятниц снова вспомню, что тебе ведь всё равно. И все эти допитые бутылки тебе зачту. Et tous les bateaux portent ton drapeau. Je ne sais plus où aller. Tu es partout…
***
Январь, 1978 г.
Сириус нарезал круги по комнате, периодически останавливаясь и ударяя кулаком о какую-нибудь поверхность. В его глазах плясали дьявольские огоньки, а дыхание было тяжёлым и надрывистым. — Сириус, я просто хочу всё исправить, — я устало прикрыла веки, пытаясь унять головную боль, но становилось лишь хуже. — В чём проблема? — Проблема в том, Николетта, что уже ничего не исправишь! — он навис надо мной, и его правая рука дрогнула. — Эти люди отказались от тебя! — Это мои родители, — от напряжения из моих глаз потекли слёзы, — и всегда ими будут. — Дай письмо, — Блэк отстранился, будто бы испугавшись, что неосознанно мог причинить мне боль. В который раз за вечер слыша эту фразу, я послушно протянула распечатанный конверт. Глаза Сириуса судорожно забегали по строкам. Я как чувствовала, что не стоило сообщать ему про письмо от родителей. Но если бы я уехала, не сказав ни слова, было бы ещё хуже. Вернув мне конверт, Блэк уткнулся в окно и погрузился в раздумья. Я хотела тоже перечитать, но поняла, что уже выучила текст наизусть: «Николетта, дорогая, наше поведение было крайне неразумным, и мы бы хотели извиниться перед тобой и всё прояснить. Возвращайся домой после Нового Года. Очень ждём. Мама и папа». — Есть в этом какой-то подвох, — спустя пару минут Сириус посмотрел на меня, задумчиво потирая подбородок. — Им что-то от тебя нужно. — Они слишком влиятельные люди, чтобы им было что-то нужно от простой школьницы! — Наивная, — прошептал Блэк, в который раз поворачиваясь к окну. — Что? — Ничего. — Я услышала. — Пожалуйста, останься, — голос Сириуса стал заметно мягче, но в нём всё так же присутствовали нотки раздражения. — Я не верю им. — Твоё право, — я потёрла виски и устало посмотрела на часы. Рано утром у меня поезд, так что не мешало бы выспаться. — Но не стоит проецировать проблемы твоей семьи на мою. — У меня нет семьи, и ты об этом знаешь, — он обернулся и одного его взгляда было достаточно, чтобы я поняла, что ляпнула лишнего. — Эта женщина выжгла меня из фамильного древа. Буквально. И ни одно письмо не изменит моего отношения к ним. Ни одно! — Сириус, я понимаю тебя, — я положила руку на колено, но пятка всё так же нервно стучала по краю кровати, — но я всё равно поеду. — Когда эти люди уничтожат тебя, — Блэк медленно приближался, глядя мне прямо в глаза и тыкая пальцем в мою сторону, — не говори, что я не предупреждал! Я хотела уж было ответить, но вскочила с кровати, бросив на него последний злобный взгляд, и пулей выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Плакать не хотелось, хотелось лишь хорошенько врезать ему за всё, что он мне наговорил. Если раньше я сомневалась, стоит ли вообще ехать, то сейчас не задумывалась ни на секунду. Возможно, мною двигала жажда мести, а, возможно, это было лишь моё неумение отпускать прошлое. В любом случае, меня уже ничто не могло остановить.***
Поспав ночью от силы пять часов и наспех собрав вещи, я спешила на поезд, сонно потирая глаза и широко зевая. Никто не вызвался меня проводить, да я и не просила. Я даже не представляла, что друзья подумают о моём внезапном отъезде. Возможно, они поддержат меня, а возможно, обозлятся так же, как и Сириус. Дойдя до перрона, попутно чуть не поскользнувшись на образовавшейся за ночь гололедице, я вскочила в поезд и рухнула на старый диван в купе. Все мысли будто бы в одну секунду покинули мою голову, и я закрыла глаза в попытках восполнить недостаток сна. Из-за начавшейся снежной бури дорога домой оказалась не из простых, и, наконец подъехав к воротам, я облегчённо выдохнула. На крыльце уже стоял отец, неподвижно, словно статуя. Его глаза беспристрастно следили за тем, как я приближалась, как поднималась по массивным каменным ступеням. Лишь когда я остановилась в метре от него, губы отца растянулись в приветственной улыбке. — Рад, что ты приехала, — он широко раскрыл руки, обнимая меня, и за его спиной открылась дверь. — Летта, малышка, — из дверного проёма выбежала мать со слезами на глазах и накинулась на меня с объятиями. Я обвила руками её шею и полной грудью вдохнула аромат её духов, чувствуя, как стремительно намокали глаза. Из-за её плеча я увидела Адриана, сидевшего за обеденным столом. Будто почувствовав на себе мой взгляд, он резко обернулся и закричал, подскакивая со стула. — Летта! — брат подбежал ко мне, и я обняла его, целуя в лоб. — Детка, мы так скучали! — мать промокнула глаза носовым платком и поманила нас внутрь: — Идём в дом, на улице холодно. Я вошла прихожую, где совершенно ничего не изменилось с момента моего отъезда, и повесила куртку на крючок у входной двери. Казалось, я никуда и не уезжала, а просто вернулась домой с прогулки. — Я знал, что ты вернёшься, — с улыбкой на лице прошептал Адриан, когда родители ушли на кухню. Он взял меня за руку и нетерпеливо потащил в сторону лестницы: — Я покажу, что мне подарили на Рождество! — Подожди немного, Ади, — я потрепала брата по голове и легонько ущипнула за нос, — я поднимусь в свою комнату, а потом приду к тебе. Хорошо? — Хорошо, — он кивнул и побежал к столу, где оставил свой недоеденный бутерброд. Когда я открыла дверь в свою комнату, сердце будто бы сделало кульбит. Всё в ней было таким родным, моё самое безопасное место в мире, казалось, всё там источало мой запах и мою энергетику. Я упала на кровать, застланную ещё со дня моего отъезда, и почувствовала себя словно в коконе. Словно что-то невидимое крепко обнимало меня, отчего по всему телу разлилось приятное тепло.***
Закончив раскладывать вещи, я взяла влажную тряпку и принялась вытирать пыль с полок. По всей видимости, домовые эльфы даже не ступали в мою комнату во время моего отсутствия. Пока я протирала свою мини-библиотеку, в дверь постучали. Резко обернувшись, я замерла как вкопанная, чуть было не выронив одну из книг, что держала в руках. Я открывала и закрывала рот, словно рыба под водой. — Ну чего зависла, красотка? — Лаура улыбалась во все тридцать два зуба, широко распахнув руки. — Почему ты не в Финляндии? — я швырнула книги на кровать и накинулась на неё, крепко обнимая. — Смотри не задуши, — Лаура усмехнулась, переводя взгляд на Тома, стоявшего рядом. — А ты не рада меня видеть? — Не говори глупостей, — я чмокнула девушку в щёку, отстраняясь. Старший брат неотрывно смотрел на меня, и, когда наши взгляды встретились, я смущённо опустила глаза в пол. — Ну здравствуй, сестрёнка, — Том ухмыльнулся и обвил мою шею и плечи руками, прижимая к себе. — Я тут скучал вообще-то. — Не ври, засранец, — я в шутку ударила брата в пресс, отметив, что он стал более спортивным. В ответ на это Том с лёгкостью закинул меня на плечо и повалил на кровать, безжалостно щекоча. — Ах ты маленькая вредная девчонка, — брат прыгнул сверху, придавливая меня своим весом. Он поманил Лауру пальцем, и та тоже запрыгнула на кровать. — Двое на одного! Не честно! — визжала я, пока они отыгрывались на мне «за всё хорошее». Так мы и провели остаток дня, дурачась и прикалываясь друг над другом, словно маленькие дети. Когда пришло время ложиться спать, я, совершенно вымотанная, буквально рухнула на кровать. Засыпая, я думала о том, как же прекрасно было возродить прежний образ жизни, и уж точно не жалела, что вернулась в дом, где меня любят и где я чувствую себя максимально комфортно и безопасно.***
Следующим утром меня разбудила мама. Она развесила окна, впуская в комнату яркие лучи зимнего солнца, и легла рядом, любуясь моей не самой миловидной во время сна мордашкой. Полежав ещё немного, мы спустились вниз, где все уже ждали нас за завтраком. Когда мы закончили есть и принялись за чай со сладостями, папа объявил о том, что завтра к нам приедут гости из Парижа, по совместительству партнёры по фамильному бизнесу. По его словам, это очень уважаемая чистокровная семья Леруа, занимающаяся производством французских летающих мётел. Мне такие личности, а уж особенно их статус, были до сиреневой звезды, но я решила потерпеть их присутствие в нашем доме ради отца. Тем более, что они должны были приехать всего на два дня, а после уехать дальше по своим делам в Лондоне. С самого утра мы с мамой и Лаурой устроили своеобразный девичник, делая процедуры по уходу за лицом и просто болтая. Я даже и не знала, что у нас в ванной комнате была целая коробка разнообразных косметических штучек, которые мы как раз и пустили в ход. Больше всего хлопотала мама, то ли желая подготовить нас к приезду многоуважаемых гостей, то ли из-за острой нехватки женского общества в своей жизни. В любом случае, мы прекрасно провели день и существенно сблизились. Не хватало только Евангелины, которая, к сожалению, осталась в Финляндии по каким-то своим личным вопросам. Спускаясь вниз на ужин, мы даже оделись во всё красное и выглядели как сёстры-тройняшки, чем вызвали приступ смеха у мужской половины нашей семьи. Тогда я осознала, что у меня не было совершенно никакого желания возвращаться обратно в Хогвартс. И даже почувствовала некий укол вины за то, что совершенно забыла про своих друзей и про Сириуса.***
На следующий день, когда волнение отца, казалось, достигло своего максимума, приехали гости. Я сидела в своей комнате, стягивая волосы в высокий хвост, и прислушивалась к каждому слову, доносившемуся с первого этажа. В какой-то момент мне захотелось просто исчезнуть, дабы не принимать участие во всех этих любезностях. Я так давно не посещала приёмов чистокровной аристократии, что уже и забыла, как вести себя на этих балах-маскарадах человеческого лицемерия. И лишь когда Том с Лаурой спускались к гостям, попутно постучав в дверь моей комнаты, я пересилила себя, в сотый раз взглянула в зеркало, поправляя причёску, и с гордо поднятой головой зашагала вниз по лестнице. Адриан весело общался с девочкой-ровесницей, пока отцы с натянутыми улыбками обменивались стандартным пакетом любезностей, а матери щебетали о чём-то своём, не спуская глаз с младших детей. Том пожал руку какому-то молодому человеку, стоявшему ко мне спиной, и я сразу поняла, что это старший сын семейства. Я даже удивилась их сходству с моим братом: оба высокие, под два метра ростом, спортивного телосложения — их отличал только цвет волос. Молодой человек медленно повернулся в мою сторону и, дождавшись, пока я спущусь по лестнице, протянул руку: — Добрый день. Меня зовут Жак. — Николетта. Можно просто Летта. — Очень приятно, — он улыбался так приветливо и так искренне, что я аж вздрогнула, пожимая ему руку. — Взаимно. Когда мы разомкнули рукопожатие, он всё ещё продолжал смотреть на меня своими большими небесно-голубыми глазами, и я почувствовала, как стремительно на щеках проступал румянец.***
За ужином, пока родители обсуждали бизнес и дела волшебного мира, мне удалось получше рассмотреть нашего гостя. Он сидел прямо напротив меня и тоже был вовлечён в беседу отца. Я отметила, что у него очень грамотная речь, что он достаточно умён и прекрасно разбирался в бизнесе, так что я неосознанно внимала каждому его слову, словно сама хоть что-то смыслила в производстве летающих мётел. Как ни крути, он был на два года старше меня и уже вовсю продолжал дело своего отца. Потянувшись за бокалом вина, Жак заметил, как пристально я на него смотрела, и незаметно для всех подмигнул мне, улыбнувшись уголками губ. По телу пробежали мурашки, заставляя вздрогнуть, и я смущённо опустила глаза в тарелку, ковыряя вилкой овощное рагу. Когда очередь говорить тост дошла до Жака, он смотрел преимущественно на меня, и под его взглядом я почувствовала себя голой. Только слепой не заметил бы образовавшейся между нами симпатии, нашей игры взглядами и жестами, и, разумеется, глупо было бы отрицать его аристократическую красоту и мужественность, привлекательность его французского акцента, но я всё равно старалась думать о Сириусе и не смущаться, словно маленькая девчонка, при виде обворожительного иностранца.***
После ужина, когда младшенькая из Леруа играла с Адрианом в его комнате, Том с Лаурой заперлись у себя, а мамочки оживлённо болтали в гостиной, мне стало чертовски скучно, и я, накинув вязаный кардиган на плечи, решила прогуляться по особняку и по дороге выкрасть что-нибудь вкусненькое с кухни. Я расплела тугой хвост, от которого у меня уже начинала болеть голова и, воровато осмотревшись, будто бы не у себя дома, вышла из комнаты. Неспешно прогуливаясь по коридору второго этажа, я услышала голоса, доносившиеся из кабинета. Мой отец то ли о чём-то спорил, то ли просто оживлённо говорил с отцом Леруа. Не в силах совладать со своим любопытством, я подкралась на цыпочках и прислонилась ухом к двери, пытаясь понять тему разговора. По-видимому, мужчины стояли в самом дальнем конце кабинета, у окна, да и из-за массивности и толщины дубовой двери я с трудом могла уловить обрывки фраз. «Франция… доставить… весна… лет…» Не расслышав слóва, в моей голове тут же появились две догадки: или «Летта», а это означало, что говорили они про меня, или «летающие мётлы», что значило тему бизнеса. Когда я прижалась к двери так сильно, что, казалось, сейчас сольюсь с ней, на моё плечо опустилась чья-то тяжёлая рука, и я моментально прикусила язык, чтобы не закричать. Медленно обернувшись, я сжала челюсти в несколько раз сильнее, потому как в тёмном коридоре в полуметре от меня стоял Жак и хитро улыбался, будто поймал меня на месте преступления. — Как-то нехорошо подслушивать, — он сказал это с наигранной серьёзностью, но глаза выдавали то, что ему вся эта ситуация казалась крайне смешной. — Что ты тут забыл? — шикнула я, отстраняясь от двери и скидывая его руку со своего плеча. — Как некультурно, — он цокнул языком и ухмыльнулся, засовывая руки в карманы: — Я же гость в вашем доме. — И что с того? — я перешла на шёпот, услышав звон стекла в кабинете. За всё время общения с Мародёрами я, как сказала бы мать, совершенно позабыла о манерах: — Мне что, тебе экскурсию провести? — Да, если тебя это не затруднит, — в его глазах блеснули огоньки, и я была вынуждена признать, что он не такой уж и ангелочек, каким показался мне поначалу. — Хорошо, — я коротко облизнула губы и решила сыграть по его правилам, тем более что мужчины по ту сторону двери приостановили разговор и принялись распивать дорогущий коньяк отца.***
Сделав круг по особняку, мы накинули тёплые куртки и вышли на улицу, неспешно прогулявшись до замёрзшего пруда и пустовавшей оранжереи. Стоял спокойный безветренный вечер, казалось, природа действительно уснула, укрывшись пушистым одеялом. Голые стволы деревьев стояли прямо, не шелохнувшись, и лишь ели раскинули свои вечнозелёные лапки, слегка прогибавшиеся под тяжестью снега. Небо было высоким и чистым, без единого облачка, на иссиня-чёрном полотне перемигивались далёкие яркие звёздочки, и стареющая луна устало глядела на мир своими сонными глазами. А на земле свет фонаря отражался то голубым, то фиолетовым блеском на нетронутом снежном покрывале, приглушенно скрипевшем при каждом шаге. Этот скрип был единственным звуком на улице, и становилось даже как-то не по себе от такой пронзительной тишины, когда слышишь звон в собственных ушах. Мы с Жаком опустились на лавочку рядом с большим снеговиком, которого слепил Адриан. Некоторое время мы неловко молчали, а потом разговорились на совершенно разные темы от квиддича до сравнения обучения в Хогвартсе и Шармбатоне. Я с удивлением обнаружила, сколько у нас всего общего, как сходились наши взгляды во многих вопросах и что у нас даже было одинаковое чувство юмора. Всего за один вечер он из просто красавчика-гостя в нашем доме превратился в моих глазах в прекрасного собеседника, в компании которого было действительно приятно проводить время.***
Первую половину следующего дня мы с Жаком провели вместе, и наши родители даже с улыбкой отметили факт того, как тепло мы общались за завтраком и обедом. В какой-то момент я подумала, что совершенно не хотела, чтобы Леруа уезжали от нас, и тут же почувствовала укол совести, осознав, что будто бы забыла о существовании Сириуса. Я тут же выкинула эти мысли из головы, оправдывая это тем, что мы с Блэком уже давно вместе и знали друг друга вдоль и поперёк, а Жак был в моей жизни новым человеком, к которому я проявляла банальную вежливость и гостеприимство. Возможно, я просто пыталась найти хоть единичное глупое оправдание, не соглашаясь со своей симпатией к молодому французу, но это хотя бы помогало не чувствовать себя настолько паршиво по отношению к человеку, которого я оставила в Хогвартсе, укатив к своим родителям, устраивавшим мне скандалы на протяжении нескольких лет. Нет, я не сожалела о своём решении, а просто испытывала дискомфорт, разрываясь между двумя диаметрально противоположными сферами моей жизни.***
Когда вечером Леруа уезжали от нас, мы всей семьёй вышли их провожать. Мама предлагала гостям остаться ещё на одну ночь, но у них было большое количество дел в Лондоне, которые надо было решить до возвращения во Францию. Пока родители стояли в стороне и общались, я подошла к Жаку и смущённо улыбнулась: — Ну что, пора уезжать? — Да, пора, — парень тяжело выдохнул и с грустью посмотрел мне в глаза: — Спасибо тебе, Летта. — И тебе спасибо, Жак, — от меня не ускользнуло то, как он вздрогнул, услышав своё имя. К воротам подъехала машина, и я, не до конца осознавая, что делала, коснулась его руки. — Мы очень благодарны вам за такой тёплый приём! — взрослые уже подходили к машине, прощаясь с моими родителями и подзывая своих детей. Жак хотел уж было уйти, но неожиданно крепко обнял меня и его горячее дыхание обожгло мне щёку. Легонько коснувшись губами моего уха, он прошептал: — Надеюсь, что скоро увидимся. Я стояла молча и хлопала ресницами, глупо улыбаясь. Жак сел на заднее сиденье рядом с младшей сестрой, они помахали нам рукой, и машина тронулась с места, шурша колёсами. И лишь когда они скрылись за деревьями, я развернулась и пошла в дом, думая о том, что действительно с нетерпением ждала следующей встречи.
