Life is a Space-Highway

В тишине и темноте командного центра, освещенного только светом голо-платформы, над которой вращался символ корабля, киборг чувствовал себя спокойнее всего. За один медленный поворот стилизованной ласточки, заключенной в круг, объятый языками пламени – тот же символ был грубо напшикан краской из баллончика на борт корабля – он делал только один медленный вдох и выдох. Система функционировала в сберегающем режиме, и ей достаточно было бы одного вдоха в два или даже три оборота – но сам Молния чувствовал себя лучше, если дышал именно так. С недавних пор часто бывало, что он, оставаясь один, не обращался к имплантам и не обращал внимания на внутренний экран, где система предлагала какие-то свои действия. Он еще толком и сам не понимал, как и почему ему удается «не обращать внимания», но если его собственные действия не противоречили предложениям системы или приказам хозяина, импланты просто бездействовали, позволяя ему действовать так, как хочется. Если противоречили – было очень больно. Слово и понятие «хочется» Монти еще не усвоил. Киборг сохранил информацию о том, что иногда можно выполнять приказы не совсем так, как хочет хозяин, если их формулировка предполагает несколько трактовок, а также то, что когда он один, указания системы можно игнорировать, но пользовался этим потихоньку, то ли считая эту лазейку чем-то вроде костыля в коде системы, то ли просто не анализируя ее происхождение. «Активировать режим ночного зрения? Да/Нет». «Нет», - отозвался системе Монти, на миг прикрывая глаза и поглаживая кончиками пальцев бархатистую поверхность ручек штурвала. Система не стала настаивать, и киборг расслабил мышцы, сведенные в напряжении от того, что он толком не знал пределов неповиновения системе. У него, как у машины, не могло быть своего мнения. Своих решений. Своих мыслей. Ничего своего – даже форма, надетая на нем, всегда с иголочки и безупречно чистая, так как Теренс не забывал отдавать пилоту приказы о стирке, принадлежала его хозяину. Своим у него был только он сам, да его система – сомнительное утешение, если бы оно киборгу требовалось. Сенсоры указали на приближение человеческого существа. «Активировать программу имитации личности? Да/Нет», - тут же оживилась система. «Да», - откликнулся Молния и обернулся на шаги. Новый член экипажа, совсем молоденькая девушка-медсестра по имени Джули Уолкер, киборга не боялась. Теренс – тот по-прежнему предпочитал, чтобы пилот находился от него на расстоянии хотя бы трех метров, хотя вздумай кто поставить на него прошивку боевого киборга, мнительного капитана это бы не уберегло. Джули проводила в командном центре рядом с креслом пилота довольно много времени – налет у девушки был крошечный, а космосом она просто болела, мечтая закончить обучение и получить работу штатного медика на корабле покрупнее. Но пока ее устраивала «Адская Ласточка», открывающиеся на обзорных экранах и переднем стекле виды открытого космоса и общество киборга-пилота, носящего странное имя. Имя «Молния» теперь красовалось у пилота на голографическом бейджике. Очень скоро после того происшествия с астероидным поясом и после того, как Теренс и Дик просмотрели логи, полученные от искина, удостоверившись, что киборг спас им жизнь и корабль… это благополучно ими забылось. Оскорбительные имена ему системно больше не присваивались, но словесные пинки и тычки с использованием тех же выражений пилот получал регулярно. Удивительное дело – почему-то, несмотря на то, что в систему их больше не записывали, МакКуин все еще воспринимал это на свой счет и даже оборачивался, как будто его позвали, ощущая каждый раз небольшой сбой имплантов где-то над диафрагмой. По-хорошему, стоило отправить сообщение об этом сбое на личный коммуникатор капитана или хотя бы корабельному искину, чтобы при следующей проверке работоспособности всех систем капитан о нем узнал и запустил полную диагностику систем киборга, но… система почему-то о сбое не сообщала, перестал обращать на него внимание и сам Монти. Джули называла его только Молнией. Утверждала, что если кто-то получил имя в такой ситуации – это истинное имя, настоящее. Важнее паспортного, хоть у киборга его не было и не могло быть. И вообще, медсестра относилась к нему как к живому, будто забывала, что он киборг. Когда она сидела рядом с креслом пилота в командном центре, то шутила, окликала его поминутно, что-то показывала на экране своего коммуникатора, придумывала от его имени милые сокращения, на которые он не откликался… Но Джули все равно придумывала. Впрочем, у нее даже у робота-пылесоса было имя и десяток ласковых прозвищ! - Молния, я принесла тебе чай, будешь?.. – робко спросила босая девушка от входа. Киборг запросил от системы сведения об уровне кофеина и глюкозы, получил их и почти бесцветным голосом отозвался: - Нет, спасибо. Немного «подумал», анализируя данные от системы и добавил: - Нет необходимости. Для того чтобы нормально функционировать, системам киборга достаточно было отключаться на двадцать минут раз в сутки или дважды на десять. Если система переходила на ночь в сберегающий режим, то могла и не отключаться вовсе – накопленных ресурсов хватало на то, чтобы работать весь день, тем более, что работой пилота не нагружали. Теренс знал цену деньгам, поэтому сортиры могли помыть и безмозглые роботы-уборщики, а гораздо более дорогой кибер должен был заниматься тем, для чего его купили – пилотировать корабль. Сейчас Молния провел в сберегающем режиме уже около трех часов, и энергии теперь вполне хватило бы на дневное бодрствование без отключений, а значит, необходимости подстегивать организм кофеином, а имплантаты глюкозой действительно не было. Джули поняла его по-своему. - Это для удовольствия, а не потому, что надо, - терпеливо, будто разговаривая с ребенком, сказала она. - Вас понял, - так же бесцветно откликнулся Молния, вставая с кресла пилота и поднимая на девушку взгляд ярких голубых глаз. Система не запрещала принять белую керамическую кружку из рук медсестры и выпить горячий напиток, а значит, это сделать было можно. Он знал значение слова «удовольствие», но не мог его понять. Парадокс машинного мышления. - Сколько раз я просила тебя не говорить мне «Вы»! – устало вздохнула Джули, откидывая назад волну русых волос и протягивая киборгу кружку. - К сожалению, Вы не обладаете достаточно высокими полномочиями, - с идеально отмеренной программой имитации личности долей вышеупомянутого сожаления отозвался МакКуин, забирая кружку. – Пожалуйста, для смены статуса или перенастройки системы обратитесь к моему хозяину. Джули снова вздохнула, покачав головой, а Молния несколько секунд посмотрел в кружку, анализируя состав жидкости, и отпил. Он вовсе не подозревал, что медсестра могла добавить в чай что-то неподобающее, но как раз такая проверка была предписана системой жестко – программа защищала даже не столько киборга, сколько его владельца от порчи ценного имущества – и сопротивляться ей Монти не стал. Чай был очень сладким. Но импланты киборга и в самом деле требовали повышенного употребления глюкозы для функционирования на максимальной мощности, поэтому Молния покорно выпил всю кружку и вернул ее Джули, растягивая губы в улыбке – недостаточно человечной для человека, но неожиданно недостаточно машинной для киборга. Девушка же в этот момент огорченно смотрела на кружку, забирая ее, поэтому ничего не заметила. - Спасибо, - вежливо сказал Молния, потому что это подсказала программа. Улыбку с лица он стер, заменив ее просто спокойным и вежливым выражением – почему-то скулы чуть саднило, как будто он улыбнулся, сопротивляясь имплантам. Впрочем, боль была настолько незначительной, что процессор ее даже не зафиксировал, так как она не влияла на работоспособность. - А чай, между прочим, был с лавандой… - тихо сказала медсестра. – Ты даже и не понял, наверное. Залпом выпил, как лекарство. Киборг, уже отвернувшийся к пилотскому пульту, чтобы взглянуть на экраны и убедиться, что корабль летит заданным курсом, вновь перевел ничего не выражающий взгляд на собеседницу. И как настолько яркие глаза могут быть одновременно такими бесцветными?.. - Ваше высказывание не совсем верно, - мягко сказал он. – Мои анализаторы подтвердили наличие в сертифицированном составе напитка иных растительных примесей, не предусмотренных в изначальной рецептуре, состоящей из одного компонента, но сочли их безвредными, а потому несущественными. - Конечно, лаванда безвредная, - опять вздохнув, сказала мисс Уолкер, бездумно проворачивая кружку в смуглых пальцах. – Но вкусная… Программа имитации личности тут же заставила Молнию улыбнуться. - Спасибо, - повторил он. – Это было очень вкусно. И пилот вернулся за пульт, аккуратно садясь в кресло, но не переходя в режим энергосбережения. Джули мялась посреди командного центра. - Молния… - вновь позвала она пару минут спустя. - Да? – отозвался киборг, вновь вставая из пилотского кресла, как того требовала программа при взаимодействии с людьми вне выполнения обязанностей, требующих непосредственного и неотложного участия. - Вот, это тебе. «Вот» оказалось протянутым хмурой девушкой брелком, на котором болталась, хищно взблескивая в свете голо-платформы, подвеска в виде зигзага молнии. Размером не больше половины указательного пальца, золотисто-металлического цвета, довольно изящно выполненная, но очень простая. Просто молния. Как он. - Мне нужно передать это капитану? – спокойно спросил киборг. - Нет, - с досадой сказала мисс Уолкер. – Это лично для тебя. Что значит – лично для него? Как это? Последний вопрос, кажется, прозвучал вслух, и Джули посмотрела на киборга внимательнее, но ничего нового не увидела. Те же равнодушные голубые глаза на тонком красивом лице, те же плотно сомкнутые в «вежливой и доброжелательной» полуулыбке губы. - Так, - сказала она. – Можешь прицепить на пояс, можешь просто так носить, можешь повесить на гвоздик в каюте. Просто хочу, чтобы он был у тебя. Помедлив, киборг приблизился к медсестре и забрал у нее из рук блестящую штучку. Она приятно холодила ладонь, и Молния зачем-то подбросил ее вверх, поймав безупречно выверенным движением. Программа подтолкнула его, и он произнес: - Спасибо. - Пожалуйста, - улыбнулась чуть повеселевшая девушка. – Пусть будет на удачу, хоть ты на нее и не жалуешься! Этот словесный оборот МакКуин не понял, но на всякий случай кивнул, хотя программа предлагала несколько разных вариантов. Постояв еще немного, медсестра развернулась и бодрым шагом вышла из командного центра, провожаемая бегущей неоновой дорожкой на полу, которая, следуя сигналу с ее коммуникатора, вела в ее каюту. Уже из коридора раздалось ее «спокойной ночи!», и вскоре шлепанье босых ног по металлическому подогреваемому полу стихло. Пилот вернулся в кресло и снова подбросил брелок в руке. Пролетев мимо его ладони на обратном пути, он съехал по креслу и мягко звякнул цепочкой на прорезиненном покрытии возле пилотского пульта. Не поймал. Замерев на мгновение, киборг внезапно усмехнулся, наклонился за блестящей игрушкой, поднял ее и прицепил на пояс маленьким карабином. Программа имитации личности молчала, процессор проигнорировал усмешку, классифицировав ее как «непроизвольное сокращение лицевых мышц», а сам Молния понял, что у него сейчас появилась первая личная вещь. Не просто типовая каюта, типовые обои на экране компьютера, типовая форма, даже не имя – уникальное, его, но полученное от неизвестного ему погибшего пилота и героя детского мультика. Действительно то, что принадлежало лично ему. Подумав – система молчала – Молния отцепил брелок с пояса и переложил его в карман форменных брюк, чтобы позже убрать в каюту. Что-то подсказывало ему, что капитану не стоит видеть брелок и знать о том, что Джули подарила ему его, и это была точно не программа. А чай и правда был вкусный. Сладкий.