Life is a Space-Highway

- Не, не прокатит, - Дик отрицательно покачал головой и сплюнул прямо под валик снующего под ногами робота-уборщика. Если бы не робот, черта-с-два навигатор посмел бы провернуть такое в присутствии капитана, а так Теренс только неодобрительно покосился на него, ничего не сказав. Зато потом еще более внимательно уставился в вирт-окно, завесившись крайне задумчивым выражением, ужасно не шедшим к его развязной физиономии, на которой многовековое развитие человеческой цивилизации если и оставило след, то исключительно нецензурный. Маркером, поперек. - А я считаю, что прокатит… - медленно проговорил он, потирая подбородок с островками белесых волос, оставленными после небрежного бритья, и сверля глазами совершенно равнодушное к этому вирт-окно. На нем, покрытая зловещими завихрениями песчаных бурь, которые можно было увидеть даже из космоса невооруженным взглядом, красовалась планета Смертная Тень. Ее поверхность была почти полностью покрыта песком, а где не была – там ветра выдули в скалах извилистые лабиринты, многократно разветвляющиеся и запутанные, полные странных ходов, крутых поворотов - и того же чертового песка, химически агрессивного, обжигающего кожу. Даже киборги выдерживали контакт с ним не более десяти минут без потери работоспособности, дальше начинала «обгорать» даже усиленная имплантами кожа. Атмосфера на Смертной Тени была, но бескислородная, непригодная для дыхания человека. И именно это райское местечко было выбрано для проведения ежегодного подпольного гоночного турнира на флайерах «Каньон Грома». Смертность на «Каньоне Грома» была – мама не горюй. Из сорока трех традиционно участвовавших в турнире пилотов, в лучшем случае, до финиша долетало две трети, треть разбивалась в запутанных коридорах гоночной «трассы». Выжить на бескислородной планете с разъедающим кожу и забивающим фильтры скафандра песком было сложно, но возможно, поэтому трех-четырех горе-гонщиков к финишу привозили спасатели. Остальные год от года служили кровавой жертвой планете, которая, несмотря на это, оставалась пристанищем нелегальных гонщиков со всей галактики. - А ты что думаешь, Монти? – внезапно спросил капитан у киборга, спокойно наблюдавшего за обзорным экраном, пока корабль шел на автопилоте. Необходимости в этом не было, искин передавал данные сразу процессору, но ему… н р а в и л о с ь. - Уточните или переформулируйте, - бесстрастно отозвался Молния, поворачивая голову к капитану. Секунду помедлив, добавил. – Пожалуйста. Последнее слово программа не требовала, а предлагала как вариант, но киборг неукоснительно следовал указаниям системы при капитане. - Тьфу, чертова жестянка… - фыркнул Фредериксон и «уточнил». – Рассчитай вероятность того, что тебя не раскроют на «Каньоне Грома», если я выставлю тебя как пилота?.. Еще бы попросил рассчитать вероятность встретить на улице динозавра!.. Осмелься Монти хоть чуть-чуть при капитане высунуться из-за процессора и программы имитации личности, он бы честно ответил, что понятия не имеет, какая там, к черту, вероятность. Он никогда не был на Смертной Тени, никогда не участвовал в гонках на флайерах, ни в подпольных, ни в легальных, да и за штурвал флайера его пускали всего пару раз – и Молния не знал, насколько строго там следят за сканерами биоорганизмов, чтобы распознать в нем кибера. Но система почти моментально, повинуясь приказу хозяина, запросила из инфранета полные данные о планете, о техническом оснащении, о зрительском куполе и будке комментаторов, о предыдущих проходивших там соревнованиях… - Сорок шесть процентов, - данные были бы выданы, даже если бы Молния попытался сопротивляться этому. Приказ хозяина. - Меньше половины… - протянул Теренс, все усиленнее потирая подбородок. Невыбритые волоски неприятно шуршали, как будто он тер наждачную бумагу на терке. – Чтоб я лопнул, Дик, если я не попытаюсь! – внезапно стукнул он кулаком по сенс-панели. Изображение планеты дернулось, пошло рябью, но выправилось. – Три миллиона кредитов! Да на эти деньги я смогу купить десяток таких кораблей и всех шлюх галактики! Несмотря на то, что навигатор, как и его капитан, не отличался глубоким умом, именно сейчас он решил проявить благоразумие. - А что будет, если тебя раскроют, язви его в душу? – ядовито спросил он. – Кибера на свалку, а нас к стенке? Молния дернулся за спинами спорщиков. В мусоросжигатель ужасно не хотелось, но он знал: сопротивляться приказу хозяина он не сможет. - Да не-е… - неуверенно протянул Терри в ответ. – Дисквалифицируют, максимум – запретят дальнейшее участие. Дик сплюнул снова. - И мы окажемся в черном списке Рыжего Ларри, - отрезал он. – Что, до конца своих дней будем выполнять легальные заказы и получать по три кредита на душу? «Денег нет, но вы держитесь»? – процитировал он какого-то диктатора древности и вытер небритую рожу рукавом. «Это не страшно, это не мусоросжигатель», - подумал Монти, на миг опуская глаза, но тут же снова генерируя на лице равнодушно-угодливое выражение. «Вероятность уничтожения или нарушения целостности – десять целых и семь десятых процента», - сказала система. Молния отмахнулся от нее. - Иди в жопу, - пока еще миролюбиво посоветовал капитан навигатору. – А вернее, садись за навигаторский пульт и строй трассу. Через пять минут должен быть готов хотя бы первый прыжок! Пока еще я здесь капитан! - Да… капитан, - с досадой отозвался Ричард, садясь за пульт, генерируя трассу через навигационную программу и обвешиваясь вирт-окнами, чтобы проверить работоспособность станций гашения. - МакКуин! За штурвал и разогревай к чертям прыжковый двигатель! - Да, капитан, - совершенно спокойно отозвался Молния. Никто уже не обращал внимания на то, что пилот не попросил уточнить температуру, до которой нужно разогреть двигатель, чтобы получилось «к чертям», несмотря на то, что эти данные никто ему не давал. За три месяца полетов на «Адской Ласточке», прошедших после того приснопамятного астероидного пояса, команда притерпелась к киборгу-пилоту, начав относиться к нему гораздо спокойнее, как к гибриду кофеварки и плохого дворецкого. Не в плане обязанностей, а в плане поведения – своего мнения не имеет, никого не напрягает дурацкими вопросами, но постепенно запоминает, как нужно себя вести и что делать. Однако на самом деле дело обстояло не совсем так. Вернее, совсем не так. МакКуин уже знал, что он неисправен. Он не должен был мыслить – только просчитывать. Не должен был чувствовать – только выдавать ожидаемую сгенерированную программой реакцию. Не должен был принимать решения – только, максимум, выбирать случайно из предложенных программой вариантов. Однако он мыслил, чувствовал и действовал – всякий раз, когда знал, что ему за это не попадет. Когда приказ капитана можно было выполнить не совсем так, как тот планировал, когда выпадал шанс сделать что-нибудь хорошее для Джули, когда получалось выставить идиотом навигатора… Молния этих шансов не упускал, после каждой подобной проделки все больше ч у в с т в у я, что он не такой, каким должен быть. А еще пилоту очень нравилось летать. Корабль был для него домом – другого он не знал, не считать же домом демонстрационный стенд! Но помимо этого корабль был для Молнии почти живым существом, которое, как и он, ценил хорошее отношение, уход и заботу. Пилот никогда не изнашивал ходовой двигатель слишком резкими стартами, холил и лелеял маневровые во время атмосферного пилотирования, был нежен с прыжковым… Корабль – и его искин – отвечали ему взаимностью, предоставляя свои системы в полное распоряжение, раскрываясь перед ним, отдавая всю информацию, что была. У искина «Ласточки» - Молния, общаясь с ним по внутреннему закодированному каналу, так и звал ее Ласточкой – был приятный женский голос и некое подобие личности, а вернее, совокупность закрепившихся поведенческих реакций, сложившаяся за время ее эксплуатации Теренсом. В общем, корабль и пилот были прекрасной парой, и порой им совершенно не был нужен никто со стороны, особенно глупый капитан и грубый навигатор. Сейчас, выразив лицом спокойное согласие с приказом капитана, Монти сел в кресло пилота, пристегиваясь. Навигатор пристегивался только во время опасного маневрирования, за что киборгу порой хотелось на него рявкнуть – но он точно знал, что это прямой путь на опыты Future Tech Company, а после в утилизатор. Так и сейчас он позволил себе лишь короткий взгляд на Дика, который уже построил первый прыжок, как и приказал отошедший на свое место капитан, но ничего не сказал. Рука сама потянулась перещелкнуть несколько тумблеров, и с задней части корабля раздался мерный постепенно усиливающийся гул. «Готова к прыжку, детка?» - спросил Монти у Ласточки. «Готова, пилот!» - отозвалась искин в его голове немножко игривым голосом. Молния знал, что как раз ее голос полностью сгенерирован программой, но все же ценил то, что с ним она не была такой, как с остальной командой. - Капитан, корабль к прыжку готов, - с тщательно выверенной долей эмоций в голосе обратился Молния к Фредериксону. - Поехали, - равнодушно бросил в ответ Теренс, который в это время – хотя бы пристегнувшись! – что-то быстро печатал на своей сенсорной клавиатуре, заполняя какие-то формы в висящем перед ним вирт-окне. - Есть. «Давай, Ласточка». Космос в обзорных экранах замер на мгновение, разогнался, улетая назад, а после будто бы смялся в точку, скручиваясь по спирали. В эту спираль закрутило все – звезды, огни покинутой станции, реальность, мысли и чувства. Современные прыжковые двигатели не создавали перегрузок при входе и выходе из «червоточины», поэтому, в принципе, пристегиваться было необязательно – если с прыжком что-то пойдет не так, когда-нибудь безжалостный космос выплюнет «Ласточку» и ее обитателей в виде комка металла правильной сферической формы, а, соответственно, не было никакой разницы, будешь ли ты пристегнут в момент встречи со своим Изготовителем, или нет. Пилот в этом плане был маниакально аккуратен, что принималось всеми за машинную точность следования определенному сценарию – сел, пристегнулся, взялся за штурвал. Звезды раскрутились в обратную спираль, обозначая выход корабля из «червоточины», и гул прыжкового двигателя постепенно погас, сменяясь гулом ходового – совсем другой тональности. Корабль направился к маленькой автономной станции гашения, висящей на орбите крошечной красной планетки, чтобы погасить колебания прыжкового двигателя и сделать следующий прыжок по трассе, которую Дик уже сбросил на пульт Молнии. «Я хорошо прыгнула, Молния?» - довольным голосом спросила Ласточка. «Ты моя умница», - отозвался пилот, спрятав улыбку в глазах за отросшей до кончика носа челкой.