Life is a Space-Highway

Новая программа имитации личности позволила Молнии сразу же почерпнуть для себя некоторое количество информации и закрепленных поведенческих стереотипов. Он не снимал шлем, как и приказал Теренс, но вести себя стало немного проще. К тому же, раз здесь он – человек, можно пробовать контактировать с людьми как человек, в чем программа могла только помочь, а не выполнить основную работу. Это было интересно. Однако контактировать ни с кем толком и не пришлось. Как только флайер был спущен из ангара, а пилот уселся за его штурвал, спрятав мертвые глаза за тонированным визором шлема, как прибежал очень взволнованный ксенос, и что-то очень быстро застрекотал, забыв включить синтезатор речи на переводчике. В команде не было ни ксенобиологов, ни ксенолингвистов, поэтому ни вид ксеноса, ни его речь никто понять не мог, пока тот не опомнился и не включил переводчик. - Номер девяносто пять, на старт, на старт! – взволнованно щебетал теперь синтезированный голос, пока инопланетянин подпрыгивал на четырех тоненьких сегментарных ножках, похожий одновременно на кентавра и большого кузнечика. – Вы опоздали! - Как опоздали? – тут же откликнулся Молния, внезапно понявший, что за новой программой имитации личности можно спрятать что угодно, в том числе и самого себя. – Вот, сказано, гонки на закате. Так ваша звезда еще в зените! Ксенос в сильнейшем волнении дернул себя за длинные, как у насекомых, усы. - А квалификационный заезд?.. О, Создатель, на него вы уже опоздали, теперь будете стартовать последним! Ну как так можно было! На это МакКуин не нашелся, что ответить, зная, что не нарушил ни одного приказа капитана, а значит, виноват точно не он. Однако все в нем воспротивилось тому, что за такие вещи вообще должен отвечать Теренс, а не он сам – какого черта, кто здесь, в конце-концов, пилот и гонщик?! – но свое возмущение от выразил лишь красноречивым фырканьем. - Полетели, чего бухтеть-то… - сказал он, открывая дверцу флайера, чтобы ксенос мог забраться рядом. - Нет-нет, я сам, летите скорее на старт! Звезда в зените, но это только под куполом так кажется! - Ломаем зрителям биологические ритмы?.. – съехидничал Молния, но ответа ждать не стал, с легким шипением закрывая дверцу флайера и поднимаясь в воздух. Его направляла яркая голубая полоса, спроектированная на лобовое стекло. Перед самым стартом Молния вылез из летающей машинки, чтобы осмотреть ее в последний раз хотя бы визуально. Следуя наказу Теренса, он не снимал шлем, ни на ком не задерживал взгляда, был сосредоточен только на себе, флайере и предстоящих гонках. Однако, несмотря на все эти предосторожности, пилот соседнего флайера все же обратился к нему с некой долей превосходства: - Что-то я тебя раньше тут не видел. Новенький? - Йеп, - весело отозвался Молния, просмотрев варианты от программы, но выбирая ответ сам. – Первая гонка. Волнующе, да? - Удивительно, но он совсем не волновался на самом деле. - Салажонок, - фыркнул сосед. – Куда ты лезешь с таким налетом? Молния опустил голову и посмотрел на свою позицию – последнюю в колонне из сорока трех гонщиков. Потом перевел взгляд, красноречивый даже в шлеме, на соседнюю, где торчал языкатый сосед по трассе. - Я-то салажонок… Да еще и пропустил квалификацию. А если ты такой крутой и опытный, - спросил он ехидно. – Почему ты стартуешь с предпоследней позиции? – и, убедившись, что с флайером все в порядке, Молния запрыгнул в кабину, игнорируя последующие сплошь нецензурные возмущения второго пилота. В кабине флайера гонщик – ну теперь-то уже точно гонщик! – медленно, с кончиков пальцев, положил ладони в перчатках на штурвал и ненадолго прикрыл глаза. «Это не должно быть сложно, - ухмыльнулся он сам себе. – Один победитель, сорок два проигравших. Моя программа пилота плюс мои собственные умения и талант сделают их на раз-два. Можно питаться такими на завтрак». Это было очень самоуверенно, даже излишне. Но Молния прекрасно знал, что делал. Про пилота-человека можно было бы сказать, что у него это в крови, с киборгом все обстояло еще проще – у него это было в программе. На миг у Молнии мелькнула мысль, что такой выигрыш будет нечестным, но тут же была задавлена азартом предстоящих гонок. «Мы с тобой их сделаем, крошка, - мысленно сказал он флайеру. – В конце концов, я – Молния!» - Эй, Молния, готов? – раздался голос капитана во внутреннем канале. - О, да, - отозвался тот, уверенный, что Теренс спишет развязность ответа на новую программу. – МакКуин готов! 3… 2… 1… Старт! Молния плавно тронул флайер с места, уже зная, что почти сразу у старта «трасса» разветвляется на резком повороте – там бьется большинство пилотов во всей гонке. Гонка была не кольцевая, а из точки в точку, так называемый «Полет пушечного ядра», поэтому повторно пролетать этот коварный поворот уже не пришлось бы – но хотелось бы избежать аварии сразу после начала гонки. Если он хотя бы не разобьется, Теренс уже будет доволен – взносы разбившихся шли на поощрительные призы дошедшим до финиша участникам, а остальные делились между призовыми местами. Поэтому сейчас резко рвать с места было просто неразумно. Так сказала программа, и так решил сам Молния, поэтому, проигнорировав показанный ему через стекло соседнего темно-серого флайера неприличный жест, он тронулся с места именно мягко, не позволяя машинке дернуться и потерять управление. И не зря, потому что на первом повороте и разветвлении уже дымилось четыре или пять флайеров, и один из них, явно летевший первым, абсолютно точно стал последним пристанищем своего пилота. «Вероятность смерти пилота – девяносто восемь целых, три десятых процента», - сказала система. «Абсолютно точно», - отмахнулся от нее Молния, поправляя собственный процессор. Гонщик обошел место аварии – вот теперь флайер можно было разогнать, что он и сделал, обойдя одного за другим трех противников в узком коридоре, для чего пришлось лечь на левое крыло. Коридор резко свернул вправо, заставив Молнию почти вслепую опустить штурвал до упора – угол был даже не прямой – а после так же поднять, едва успевая выровнять флайер до столкновения с очередным противником. Поднырнув под его «пузо», МакКуин выправился примерно по центру коридора, вильнул в сторону от неожиданно выросшего перед ним сталактита или сталагмита – пилот в них не разбирался – и услышал позади взрыв, напугавший самого гонщика и заставивший его со всей ясностью понять: пилот того флайера погиб по его вине. Вернее, по вине составившей такую траекторию программы пилота. Голос комментатора гонок ворвался в сознание Молнии – до этого он отфильтровывал его как несущественный. Сейчас же, когда система внезапно отступила на второй план, уступая место самому пилоту, он услышал комментатора даже громче, чем хотел бы: - О, нет, какая неудача! Кажется, мы расстаемся с номером двенадцать навсегда! – с умеренной долей скорби заметил комментатор. – Кровь стынет в жилах, как подумаю, что там мог бы оказаться кто-то из моих друзей! Очень изящный мув от номера девяносто пять, отлично подрезал! Подрезал?.. Отлично? Но ведь пилот погиб! Молния весь сжался в пилотском кресле, невольно сбросив скорость, когда услышал голос капитана: - Что ты делаешь, МакКуин?! Разгоняйся, черт бы тебя побрал! Прямой приказ он нарушить не мог, поэтому гонщик снова разогнал флайер, но… сделал это сам, не доверяя больше системе. Оказалось, что сам он может вести машинку ничуть не хуже, только следуя подсказкам системы, а не передавая ей управление полностью. Флайер как будто становился не средством передвижения, а частью самого Молнии, срастаясь с ним, повинуясь даже не движению – мысли. «Я вам всем еще покажу!» - безадресно подумал Молния, имея в виду не то «свою» команду, не то соперников. Впереди показался очередной крутой поворот, в который готовилась войти сразу группа гонщиков. Молния упрямо выжал газ, чтобы обойти их всех, проскользнув впритирку к внутренней стенке «трассы», флайер помчался вперед выпущенной гравиторпедой. - Что он делает? – спросил ошеломленно Теренс у Дика, напряженно наблюдая за гонкой на экранах внутри зрительского купола. – Перед таким поворотом надо сбрасывать скорость, а не набирать! - Иди в жопу, Терри, - посоветовал Ричард, ослабляя галстук и обливаясь холодным потом. – Кибер летает в сто раз лучше тебя, так что заткнись и смотри! Маленький сине-желтый флайер, с икс-образными крыльями, за штурвалом которого сидел огненно рыжий подросток – и как такого только допустили?! – агрессивно не дал МакКуину скользнуть по «внутренней бровке», прижав того к стене так, что красная аэромашинка чиркнула по ней днищем. Посыпались искры и каменная крошка, у мальчишки в синем флайере стало испуганное лицо, а Молния вдруг… не разозлился, но им овладело какое-то безбашенное, бесшабашное веселье. - Вот ты как, малыш?.. – тихо промурлыкал он, выворачивая штурвал влево, резко, так, что правые маневровые двигатели его машинки натужно взвыли. Однако он добился того, чего хотел – он повернулся почти на триста шестьдесят градусов над икс-образным летуном и, едва не задев силовое поле, закрывавшее сеть коридоров сверху во избежание жульничества, проскользнул над всеми стремящимися в поворот машинами, входя в него первым. - Великолепный маневр в исполнении номера девяносто пять! – зашелся в восторге комментатор, так вопя во внутреннюю связь, что Молния, поморщившись, приглушил его, но потом горделиво и победительно улыбнулся. Он может. Он умеет. И ему это чертовски нравится. Ему нравится скорость, нравится риск – не нравится только, что погибают люди – но что если это будут совсем другие гонки, легальные, на нормальных трассах!.. Ах, да. Он киборг. Ему это не светит. Что ж, нужно хотя бы закончить эту, возможно, единственную в жизни. Однако, к своему удивлению, азарта Молния не утратил. Пусть эта гонка, первая и последняя в его жизни, скоро закончится, но он же еще может победить, доказать хотя бы самому себе, что его не зря прозвали Молнией. Вираж, еще один. Маленький юркий красный флайер, рискуя, сворачивал в тоннели и коридоры, которые могли закончиться тупиком, но удивительным образом не заканчивались, проскальзывал под и над более громоздкими аэромашинами, которые могли развивать, может быть, бОльшую скорость, но не могли быть такими маневренными. Молния упрямо цеплялся за штурвал, игнорируя большую часть указаний системы – капитан в коммуникаторе молчал, а значит, здесь он мог быть самим собой. И он был. К финишу МакКуин пришел с незначительными повреждениями обшивки флайера – и вторым. Первым оказался тот самый рыжий паренек-подросток на летуне с икс-образными крыльями, который так испугался того, что Молния сейчас разобьется, притеревшись к стене каньона. Он летал так, будто мог делать это и без флайера – и буквально перед самым финишем выстрелил каким-то лучом в груду камней, которая разлетелась, запорошив Молнии лобовое стекло, а ему самому дав возможность пролететь там, где она была раньше. Проиграть ему было необидно, тем более что два миллиона кредитов вместо трех Теренса тоже вполне устраивали, судя по радостным воплям в коммуникаторе. Кто был третьим, опьяненный адреналином, уровень которого даже не хотелось понижать в организме искусственно, Молния даже не заметил. Он вышел из флайера за финишной чертой, уже в куполе, поднимая голову к небу и радостно смотря, как песчаная буря набрасывается на мембрану и ломает об нее метафорические зубы. Он был счастлив. Жаль, недолго. - Эй, Молния! – окликнул его незнакомый молодой человек с маленьким золотым пином FTC в петлице идеального пиджака. - Да, сэр? – самодовольно откликнулся пилот. И он, и программа имитации личности полагали, что он хорошо сделал свою работу. - Зачем курица перешла дорогу? – непонятно спросил юноша вкрадчивым голосом. Непонятно для всех, кроме киборгов. - Чтобы вычислить корень из двадцати четырех… - отозвался МакКуин совершенно машинным, лишенным эмоций тоном… Это был тест. Кодовые вопрос и ответ знали только сотрудники Future Tech Company, а Молния пока не настолько отделил сознание от системы, чтобы ответить на этот вопрос не так, как она приказывала. - Я же говорил, - удовлетворенно заключил молодой человек двум своим сопровождающим, совершеннейшим мордоворотам. – Я программу киборга-пилота узнаю всегда, я участвовал в ее разработке… И что бы вы только делали, если бы не приглашали нас на свои маленькие встречи друзей?.. *** - Дисквалифицировали, - убитым тоном с видом маньяка-мазохиста перечислял Теренс, отгибая пальцы. – Не вернули взнос. Флайер поцарапан. Перед Рыжим Ларри придется вымаливать прощение, сочиняя какую-нибудь пакость про то, что был пьян, когда это делал, а потом было поздно… Больше участвовать в «Каньоне Грома» нам никогда не разрешат, дисквалификация пожизненная!.. Он схватил себя за волосы и резко дернул несколько раз, будто бы пытаясь вырвать их в несколько клоков. - Зато какое было зрелище!.. – мечтательно проговорила Джули, допивая свой коктейль в баре, где сидела вся команда. – Молния очень круто летал! Из гонок их с позором выгнали, но позволили остаться в куполе до утра и даже погаситься. Конечно, за деньги. Из бара не выгоняли тем более. Тоже же за деньги! - И мы теперь – посмешище всей Смертной тени, - заключил уже хорошо пьяный Дик, заплетаясь языком. – Вот радости-то!.. Молния молчал. Программа имитации личности, которую поставил Теренс, генерировала какие-то ответы, явно будучи гораздо более болтливой, чем предыдущая, но гонщик – да, черт возьми, гонщик! – игнорировал предлагаемые ответы, просто смирно сидя рядом с капитаном на дешевом пластиковом стуле. Как раз он-то был всем доволен. Он – скорость. Он – Молния.