Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Они уже неделю ждали Аристомаху в «Мокром гусе» — гостинице на границе графств Сникси и Мюфрея. Честер целыми днями бродил по городу, показывая на улице красочные представления и помогая горожанам по мелочи — например, заговаривая телегу на удачу или излечивая корову. Местный колдун умер десять лет назад, а новый так и не появился, так что дел скопилось достаточно, и Честер брался за любые поручения, зарабатывая неплохие деньги. Лили скучала. Выходить на улицу дядя ей не позволял, а в номере заняться было нечем, разве что рисовать лесных существ из сна и расспрашивать Честера о чародействе, Магическом Ведомстве и жизни волшебников. Дядя рассказывал охотно. Он поведал, что когда-то маги десятилетиями обучались у наставников, бродя с ними по Землям и изучая чародейные искусства; тогда магия черпала свои силы из крови, и колдуны приносили человеческие жертвы, чтобы обрести могущество и бессмертие.       Некоторые до сих пор использовали такую методику, но она была запрещена законом, и её приверженцев отлавливали и бросали в тюрьму. Тысячелетие назад была основана первая школа волшебников на заколдованном острове Мальгафар, и именно тогда маги стали использовать палочки вместе посохов и сделали попытку систематизировать колдовство. Так появилось четыре Дома, четыре школьных факультета: боевая магия, управление временем и пространством, псионика и всеобщая магия. Правда, спустя пятьсот лет строгое деление на Дома исчезло и осталось лишь в качестве красивой легенды и повода для школьных ссор и разборок. Теперь волшебников на всех направлениях обучали всему понемногу, выделяя профильные предметы.       — Но, детка, — развёл руками Честер, — если тебя обучают всему, это ещё не значит, что ты всё умеешь.       Скрывать факт рождения волшебника было запрещено законом — в таком случае ребёнка в принудительном порядке изымали из семьи и направляли на обучение: в местные школы попроще или на Мальгафар. Оставлять одаренного магией несведущим — опасно. Совершеннолетним волшебник считался после получения плаща (в последние столетия его отчасти заменили на пальто — для мужчин — и накидки — для женщин). Их выдавали в конце обучения. Кроме того, объяснил Честер, цвет магии у разных магов разный. Он вытащил свою палочку и для наглядности провёл ею по воздуху, оставляя блестящий сиреневый след: искры завертелись вихрем и рассыпались, оседая на подоконнике, ковре и столе.       — Вот это да!.. — восхищённо прошептала Лили, распахнув зелёные восторженные глаза. Честер хмыкнул.       — Фокусы, всего-навсего фокусы, крошка. Настоящая магия — дело гораздо более трудное.       Как-то ночью, часам к десяти, он принёс ей в номер ужин — спускаться лишний раз Лили тоже не позволялось — и уселся в кресло с трубкой и газетой. Лили задумчиво помешивала суп. Ей давно хотелось написать ещё одно письмо домой: внутри грызлась неясная тревога, покалывая горло сосновыми иглами. По комнахе плыл пряный запах сушёных колдовских трав. Честер напевал какую-то балладу, кажется, «Раз вышел колдун на большую дорогу» или «Малышка Тэсси — невеста тролля», и листал «Ясновидца». Вдруг он выпустил изо рта трубку, крякнул и подскочил в кресле, тревожно вчитываясь в заголовок — Лили почувствовала недоброе и тяжело сглотнула.       — Дядя… дядя, что там?..       Честер опустил газету и посмотрел на Лили карими виноватыми глазами. Ей разом стало нехорошо.       — Что там? — повторила она уже громче. Честер открыл рот, но не нашёл в себе силы ответить; его брови страдальчески изогнулись, и он вздохнул. У Лили задёргался глаз от напряжения. Она хлопнула по столу:       — Что там? Что?       — Ведомство открыло на нас охоту, — произнёс Честер, пряча взгляд. — А когда они кого-то ищут, то… не стесняются в средствах. Твой дом сожжён. С прислугой.       У Лили потемнело в глазах, и она встала, глотая воздух, как выброшенная из воды рыба. В ушах грозно шелестел лес.       — Они… все мертвы?       — Все.       У Лили предательски задрожали губы. Сердце больно сжалось в груди, и холодная слабость разлилась по телу. Она не могла поверить. Она не хотела верить.       — Зачем? — всхлипнула Лили. — Зачем они это сделали?       Честер пожал плечами.       — Вероятно, чтобы замести следы обыска и допроса… или надеятся, что ты теперь сама их найдёшь, чтобы отомстить… Мне очень жаль, детка. Честно. Мне очень жаль.       Лили закрыла лицо руками и заплакала. Честер растерялся. Он знал, что должен утешить её, но не представлял, как. Не в его силах залечить рану на детском сердце. Он всего лишь волшебник. Всего лишь не самый лучший волшебник и посредственный дядя: он обещал Джилл позаботиться о её дочери, если что-то случится, но он не всегда может позаботиться даже о себе… чего уж говорить о ребёнке. Честер неумело притянул к себе Лили, чтобы обнять, но она внезапно вырвалась: зелёные глаза покраснели, лицо было залито слезами, дыхание срывалось.       — Ты знал, что так будет! — выкрикнула она, судорожно рыдая. — С самого начала знал!       Честер опешил.       — Я только предполагал, детка…       — Знал! — взвизгнула Лили. — И ты ничего не сделал! Ты мог спасти их!       Честер покачал головой.       — Как, по-твоему?       — Я не… я… как-нибудь!.. Ты мог!       — Нет, крошка, я…       — Не хочу слушать, не хочу! Ты мог! Ты просто не захотел!       Честер подскочил, задев стол так, что задребезжала посуда. Лили задрожала и застыла, громко дыша через рот. В уголках глаз блестели слёзы.       — Я не мог! Я только волшебник, я не всемогущ! Я не могу быть везде и сразу! Детка, я забочусь о тебе, потому что дал слово твоей маме, — может, получается у меня не очень, но я стараюсь! И я не обязан спасать всех подряд! Тех людей защищать я не брался!       Лили затравленно смотрела на него, едва сдерживаясь, чтобы опять не заплакать. Честеру стало неловко. Он попытался взять её за руку, но племянница отскочила в сторону и выдавила, глотая слёзы:       — Уходи. Оставь меня одну.       Она отвернулась и упала на колени около кровати, отчаянно зарыдав. Честер помялся. Ему не хотелось оставлять Лили в таком состоянии, но он понимал, что, оставшись, может сделать лишь хуже. Им обоим нужно отойти. Лили должна пережить своё горе в одиночку, если пока не готова им делиться. Честер вышел из номера, прикрыл дверь и спустился вниз, в зал, как велела ему интуиция: он привык прислушиваться ко внутреннему голосу, часто подсказывающему весьма дельные вещи. Сегодня он сулил интересную встречу.       Заказав стакан воды, Честер уселся за дальний столик, поглаживая накладные светлые бакенбарды, и оглядел гостей. Кого из них привели сюда силы магии? Ему показалось, что за ним наблюдает женщина в длинном плаще с капюшоном, и Честер усмехнулся. Он узнал её. Оставалось только выяснить, узнала ли его она?       Она расплатилась и вышла из гостиницы; Честер последовал за ней. Он слышал тихое эхо шагов и шелест плаща: женщина шла быстро. Мимо проехал дилижанс, где-то раздались пьяные крики и рассерженные мужские голоса; женщина торопливо оглянулась и ускорила шаг. Она поняла, что её преследовали. Она нырнула за угол, Честер последовал её примеру, но переулок оказался пуст: женщина как сквозь землю провалилась. Он помедлил, осматриваясь и нащупывая кобуру пистолета. Она должна быть где-то здесь…       Хоп! Женщина спрыгнула откуда-то сверху, оттолкнула его к стене и прижала к горлу палочку. Честер услышал её холодный голос:       — Тебя в детстве не учили, что шпионить нехорошо? — Она встряхнула его за воротник. — Что тебе нужно?       Честер обворожительно улыбнулся и ткнул её в бок собственной палочкой.       — Тише, дорогая. Я тоже рад тебя видеть.       — Уитфорд!.. — выдохнула Аристомаха и отпустила его, откинув с лицо капюшон. Блеснули в двойном свете лун каре-зелёные глаза, тёмные кудри каскадом рассыпались по плечам. — Это ты. Слава магии.       Он поправил цилиндр.       — Конечно, я. Кто же ещё?       — У меня для вас плохие новости. Надо обсудить… в безопасном месте. Вы с девочкой уже остановились в «Гусе»?       — Неделю назад. Ждали тебя.       — Хорошо, — кивнула Аристомаха и, накинув капюшон, зашагала обратно. — Идём.       Честер отряхнул пальто и пристегнул палочку к поясу.       — Если тебе интересно, моя рана уже затянулась, — обиженно бросил он вслед подруге.       — Ничего удивительного, — донеслось в ответ. — Ты очень живучий.       — Ты такая заботливая, дорогая, — вздохнул Честер и поспешил вслед за Аристомахой. На первом этаже гостиницы они наткнулись на семейную пару, которая о чём-то громко разговаривала с городским доктором: можно было уловить слова «сын», «жар» и «помогите, пожалуйста». Женщина тихо плакала, уткнувшись в плечо мужу.       — Где девочка? — спросила Аристомаха, пока Честер отпирал дверь своей комнаты. Он кивнул влево.       — Четырнадцатый номер. Мы с ней немного… немного повздорили, скажем так. Надеюсь, к утру она успокоится.       Аристомаха больше спрашивать не стала. Оказавшись внутри, она запечатала дверь и окна чарами неслышимости, сбросила плащ, оставшись в брюках и рубашке, и устало опустилась на скрипнувшую пружинами кровать. Честер сел рядом.       — Отлепи уже эти дурацкие бакенбарды, — буркнула она, массируя виски. — Ты в них выглядишь как деревенский фокусник.       — Ну, в каком-то смысле я и есть деревенский фокусник, — флегматично отозвался он, но послушался. — Тебе не нравятся блондины, милая?       — Мне нравятся круглые дураки. Как ты, например.       — Всегда знал, что я в твоём вкусе. — Избавившись от бакенбардов, он снял цилиндр и растрепал кудрявые пепельные волосы. — Так что за срочность, дорогая?       Аристомаха повернула к нему загорелое серьёзное лицо.       — Ты знаешь, что Ведомство вплотную занялось вами.       Он кивнул.       — Летиция собрала нас… ребят из нашего Отдела и Чаропола… они ищут вас. Уитфорд, вы глубоко влипли. Это уже не шутки.       — Милая, я понимаю…       — Да что ты понимаешь? — Аристомаха раздражённо фыркнула и встала, принявшись шагами мерить комнату. — Что? Королева натравила на вас ищеек, рано или поздно они выйдут на ваш след, и тогда… Ради магии, они впаяют тебе ещё и похищение ребёнка!       — Ты драматизируешь.       — Ничего подобного! Я всего лишь рассуждаю здраво!       Честер повёл плечами.       — Они и раньше искали меня, и ничего…       — Но раньше на твоей шее не висел ребёнок! — В глазах Аристомахи зажглись зелёные огоньки. — Это девочка погубит тебя!       — Ариста, не надо. — Его голос звякнул металлом. — Я знаю, к чему ты клонишь. Не надо.       Она со свистом втянула воздух, стиснула кулаки и промолчала. Честер поднялся с кровати, достал палочку и, несколькими взмахами рассеяв чары, открыл дверь.       — Лучше спустимся и поужинаем. Паниковать сейчас бесполезно, а время обсудить дальнейшие действия у нас будет.       Аристомаха минуту молча смотрела на него, затем опёрлась на предложенную им руку и вышла из комнаты.       — Меня тоже отправили поймать тебя, — сказала она уже внизу, когда Честер галантно отодвинул ей стул и сел рядом. Гости шумели, звенели бокалы и тарелки, и престарелый бард в углу натренькивал какую-то древнюю колдовскую балладу. Пахло потом и острыми приправами.       — Правда? — легкомысленно спросил он, открыв бутылку с вином. — В таком случае мне остаётся лишь пожелать тебе удачи. Уверен, моя поимка благоприятно отразится на твоей карьере. Может, тебя даже повысят до главы Отдела…       Аристомаха покачала головой.       — Ты невозможен.       Честер одарил её обаятельной улыбкой и наполнил их стаканы.       — Выпьем? За добрые школьные времена?       — Ага, — фыркнула Аристомаха. — Я помню, как ты списывал у меня на зачётах.       — Но не на всех же!..       Они чокнулись, и Честер отпил сладкого цветочного вина, мечтательно прищурившись.       — Помнишь нашу директрису?       — Утреннюю Звезду? — подхватила Аристомаха. — Конечно! Такая женщина, такая могущественная волшебница… она воспитала меня, дала мне имя, помогла вспомнить, что со мной произошло… конечно. Все мальчишки были в неё влюблены.       Честер подпёр подбородок кулаком и лукаво взглянул на Аристомаху.       — Не все. Лично я был влюблён в тебя.       Она недоверчиво хмыкнула. Бард закончил заунывно тянуть балладу; по залу рассыпалась пригоршня аплодисментов, и старик, тяжело поднявшись, заковылял между столиков, протягивая шляпу за вознаграждением. Опуская в котелок три эски, Честер произнёс:       — Будьте так любезны, исполните «Прыткую Салли». Для дамы моего сердца. — И он подмигнул Аристомахе, возмущённо стукнувшей стаканом о край стола. Когда бард отошёл к соседнему столику, она ущипнула Честера за колено и прошипела:       — Сумасшедший!.. Тебя разыскивает Ведомство, а ты…       — Не преувеличивай, милая. Ничего страшного не происходит.       Аристомаха не нашла, что возразить, и выразительно замолчала, испепеляя друга взглядом. Впрочем, этот приём на Честере никогда не работал. Когда по залу поплыли первые лёгкие аккорды любовной баллады, он встал и взял подругу за руку, приглашая танцевать.       — Ну давай, милая, как на нашем выпускном балу… чего тебе стоит…       — Я не пойду, Уитфорд! — Аристомаха слабо сопротивлялась. — Я не умею, я… отпусти, я не пойду!       — Нет, дорогая, тебе не избавиться от меня так просто. — Он подхватил её под локоть и выволок на середину зала. — Не скромничай. Тебе не помешает немного повеселиться.       Баллада лилась горным ручейком, на них смотрели десятки глаз, и Аристомаха, сердито откинув с лица тёмные волосы, хлопнула в ладоши и топнула ногой, повернувшись на одном месте.       — И как ты только втянул меня в это… — пробормотала она, глядя в улыбающееся лицо Честера. Они закружились в старинном народном танце, отбивая сапогами дробь по деревянному полу. Гости аплодировали им. Аристомаха путалась в шагах и поворотах и несколько раз едва не сбила Честера с ног, но внутри разрасталось ощущение веселья и задора. Когда последние звуки растаяли в тёплом воздухе, она остановилась, запыхаясь и пылая румянцем, и проговорила:       — Честное слово, это было… было…       — Волшебно, — подсказал Честер.       Время уже перевалило за полночь, и они поднялись наверх. Честер остановился на миг у дверей комнаты Лили, боясь услышать всхлипывания, но, как ни старался, не сумел уловить ни звука.       — Кажется, она уснула. Бедная девочка. — Он взглянул на подругу. — Милая, ты поселилась в?..       — Я не… — Она кашлянула. — Нигде. Все номера оказались забиты.       Брови Честера взметнулись вверх, и он протянул:       — Неужели? Что ж, в таком случае я благородно предлагаю тебе разделить со мной постель. В буквальном смысле, — поспешил уточнить он, заметив, как Аристомаха осуждающе скрестила руки на груди. — Ты на левой стороне, я на правой. Не могу же я, в самом деле, оставить даму спать в коридоре!       Аристомаха красноречиво покачала головой и первой вошла в комнату. Они наложили на дверь двуслойное защитное заклятье и чары неслышимости; Честер тактично отвернулся, но Аристомаха переодеваться не стала и улеглась на кровать как была, в рубашке и брюках. Честер уткнулся носом в подушку рядом.       — Да, милая, кстати: не было у меня ничего с той дочкой колдуна. Ну поцеловались пару раз, это не считается. У её отца был целый мешочек буроголовок, ты ведь знаешь, какие они редкие! Я никак не мог к нему подобраться. Ну и… и попросил дочь, чтобы вынесла… всё.       Аристомаха замерла.       — Зачем ты мне это рассказываешь? — деланно спокойным тоном поинтересовалась она. Честер усмехнулся.       — Потому что ты сама ни за что не спросишь.       Она помолчала, а затем загасила свечу.       — Добрых снов, Уитфорд.       Они оба заснули быстро — профессиональная привычка волшебников — но выспаться этой ночью им не удалось. Часы на городской башне пробили три, когда сквозь сон Честер почувствовал, как кто-то тычется ему в спину и хватает за руки; он приподнялся на локтях, в полусне нашарил палочку и засветил её: Аристомаха ёрзала и вертелась, запутываясь в простынях, тихо хрипела и плакала. Честер испуганно потряс её за плечи:       — Милая! Милая, что с тобой! Просыпайся!       Она распахнула каре-зелёные глаза, полные немого ужаса, и вцепилась в него, вжалась всем телом, подрагивая. Честер ощущал, как её колотит. Он заключил Аристомаху в объятья и поцеловал в напряжённую шею, мокрую от ледяного пота.       — Что ты видела, дорогая? — мягко спросил он. Аристомаха отстранилась, сглатывая слюну.       — Тебя. Тебя… на эшафоте.       Честер взмахом палочки зажёг свечи и отпустил Аристомаху: она поднялась с кровати и, обняв себя за плечи, встала у окна. Её всё ещё била противная лихорадочная дрожь. Честер подошёл сзади и обнял её, положив голову ей на плечо; Аристомаха прижалась щекой к его щеке.       — Это был просто кошмар, — сказал он, целуя её в проколотое ухо. — Просто кошмар, дорогая.       Аристомаха ожесточённо потёрла лоб.       — Нет. Ты знаешь, что волшебники могут видеть вещие сны, могут, могут… — Она повернулась к нему лицо, коснулась руками его щёк, и Честер понял, как она напугана. Аристомаха умела справляться со своим страхом, не зря её прозвали Бесстрашной. А теперь… Её хриплый голос упал до шёпота. — Пожалуйста, Уитфорд. Пожалуйста, береги себя. Тебе грозит смертная казнь, и… и они… отдай им девочку. Отдай. Они простят тебя.       Честер нахмурился и отступил на два шага, сжимая её холодные ладони.       — Никогда, Ариста, — жёстко произнёс он. — Я не предам Лили.       Аристомаха со злостью выдернула руки.       — Но почему?! — сорвалась она. — Ты её знаешь всего ничего!       — Потому что она моя племянница! Потому что я обещал её матери, потому что я волшебник, а волшебники держат своё слово!       — В таком случае ты будешь мёртвым волшебником!       — Всё лучше, чем быть живым подлецом! — Честер скрипнул зубами. — Я не понимаю, Ариста, зачем ты говоришь об этом? Почему?       — Потому что я не хочу увидеть, как ты болтаешься на виселице! — выкрикнула она. Разбилась стеклянная тишина; Аристомаха вдруг вся сникла, всхлипнула, и Честер увидел, что она плачет. — Потому что я боюсь, я… я не хочу потерять тебя, Честер. Я не могу потерять тебя.       Он шагнул к ней и ласково обнял, проводя руками по лопаткам; Аристомаха что-то промычала и уронила голову ему на грудь.       — Всё будет хорошо, — прошептал он. — Моя милая, всё будет чудесно. Мы справимся.       Она покачала головой и только сильнее прижалась к нему. За дверью послышался топот, раздались встревоженные людские голова и женские причитания. Кто-то громко зарыдал. Честер и Аристомаха переглянулись и, распечатав вход, вышли в коридор: там стояла та самая семейная пара, у которой болел ребёнок, и жена о чём-то слёзно уговаривала доктора.       — Ну пожалуйста, я умоляю вас! Наш мальчик… он умирает, пожалуйста… спасите его…       — Я бы и рад, госпожа Талгуст, — оправдывался доктор, — но это не в моих силах. Я даже не знаю, что за болезнь поразила его. Она явно магического происхождения, а магия, увы, вне сферы моего влияния…       Честер посмотрел на Аристомаху, и она вздохнула.       — Я знаю, о чём ты думаешь.       — Ты думаешь о том же самом.       — Нас могут вычислить.       — Мы давали присягу. Клялись помогать людям.       Аристомаха цокнула языком и вытащила свою синюю накидку.       — Хорошо. Хорошо. Давай попытаемся помочь им.       Женщина и её муж уже скрылись на первом этаже. Аристомаха и Честер вышли из комнаты, зачаровали вход и направились к лестнице, как вдруг дверь соседнего номера отворилась, и в неё просунулась растрёпанная светловолосая голова заспанной Лили.       — Дядя? — окликнула она. Честер остановился. Сглотнул.       — Да, крошка?       — Что случилось?       — Мальчику плохо… мы хотим помочь ему.       Лили открыла дверь и вышла на порог.       — Можно мне с вами?       Честер на секунду замялся.       — Детка, не стоит, — произнёс он как можно ласковее. — Тебе не надо…       — Я хочу с вами, — твёрдо повторила Лили. Ссориться Честеру не хотелось, и он уступил. В конце концов, что плохого может произойти с ней под надзором двух волшебников?       — Ладно. Но если там окажется опасно, тебе придётся уйти.       Лили кивнула и, притворив дверь, поторопилась вслед за дядей. Поджидавшая их на лестнице Аристомаха только закатила глаза.       Номер, в котором жила семья мальчика, они нашли легко: из него доносился женский плач. Аристомаха постучалась. Ей открыла заплаканная красивая женщина, оглядела Аристомаху с головы до ног, и морщины на её лице разгладились: вид колдовской накидки и волшебной палочки действовал на людей успокаивающе.       — Мы слышали о вашей беде, — сказал Честер. — Если позволите, мы посмотрим, что можно сделать.       Женщина впустила их. Её муж, высохший и сгорбленный, сидел в углу, а на кровати метался мальчик лет восьми, красивый, как его мать, щуплый и бледный, с веснушками на умном лице. Он стонал во сне. Лили застыла у входа, а Честер и Аристомаха сели около постели, принявшись осматривать больного. Они знали, как опасно медлить в подобных случаях. Магия подтачивает силы человека изнутри, и не всегда возможно ей противостоять: порой волшебникам приходилось смиряться перед судьбой, и это было всего страшнее. Аристомаха коснулась палочкой горячего виска мальчика и взглянула на побледневшего Честера.       — Чёрная лихорадка, — шепнула она. Он через силу кивнул.       Это прозвучало приговором: перед одной из самых страшных магических болезней они были бессильны. Аристомаха взглянула на родителей мальчика, и ей стало стыдно. Они обманули этих людей. Внушили им ложную надежду и отняли её. Волшебники… как же. Она стиснула в руке палочку.       — Я попробую эльфийскую магию.       Честер в испуге схватил её за локоть.       — Не нужно, Ариста…       Она вырвала руку, и зелёные крапинки в её глазах яростно сверкнули.       — Посмотри мне в глаза! Посмотри! Видишь эту зелень? У меня хватит сил, чтобы одолеть эту болезнь.       — Милая, нет! Если ты зайдёшь слишком далеко, я не смогу вернуть тебя. Это опасно. Не рискуй так.       — Но другого выхода нет! — огрызнулась Аристомаха. — Я владею собой, Уитфорд. Я смогу вовремя остановиться.       — Нет, я не позволю тебе.       — Ты не можешь мне не позволить!       — Я это сделаю, — вполголоса произнесла Лили. Она склонилась над мальчиком, изучая его лицо, искажённое страданием. — Я смогу.       И прежде, чем Честер успел бы остановить её, она коснулась ладонями груди больного. В ушах засвистел лесной ветер, глаза вспыхнули ослепительным зелёным светом, который хлынул по венам, заструившись извилистыми линиями под кожей. Её приподняло над полом. Лили услышала мелодичное пение, звон серебряных шишек и запах осеннего леса; чужое колдовство, более древнее, чем человеческая цивилизация, и более могущественное, чем людская магия, вело её за собой, и она подчинялась — не могла не подчиниться. Это колдовство принадлежало ей по праву. Ей… Королеве вереска.       Лили осела на пол. У неё кружилось голова, к горлу подкатил липкий комок тошноты, и всё тело дрожало; Честер подхватил её и помог устоять на ногах. Мальчик на постели вздохнул и сел; мать с плачем бросилась обнимать его, отец встал со стула. Аристомаха изумлённо приоткрыла рот.       — Получилось…       У Лили подкашивались колени, но она взяла себя в руки и, подойдя ближе, заглянула в глаза спасённому ею ребёнку, взглянула — и отшатнулась. Разум пронзила молния, в лицо пахнуло запахом металла и крови, над ухом зашелестели знамена.       Глазами мальчика на неё смотрел король.