Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

Пять лет назад       Честер служил на границе уже полгода. Не прошло и месяца после окончания войны с кентаврами на Материке, в ходе которой он получил копытом в глаз и чудом остался цел, как его повысили до капитана, дали собственный полк и отправили к лесам, где шла затянувшаяся кампания против эльфов. Армии требовались волшебники. Честер не горел желанием вновь отправляться на фронт — он едва успел обменяться парой слов с Аристомахой, остановившейся на денёк в столице и тут же посланной в графство Нарвудж — но противоречить королеве и Ведомству было себе дороже. И он подчинился.       Третий Южный полк размещался в Дьюррее, на самом краю лесных эльфийских угодий, и состоял большей частью из новобранцев. Честер оказался в нём единственным волшебником. Бои уже вторую неделю шли изнуряющие и кровавые, и чем безнадёжней становилось положение, тем ожесточённей дрались солдаты. Леса потихоньку брали их в кольцо. Честер видел, как прорастали деревья около самых палаток, как зеленели новыми ростками свежесрубленные пни: эльфы оставались непобедимы. Полк между тем редел — почти после каждой битвы хоронили погибших ребят, кругом виднелись скромные холмики могил; Честер знал, что и противник несёт тяжёлые потери, видел, как земля забирала в себя трупы эльфов, покрывавшиеся россыпью цветов, — но людям всё равно приходилось хуже. Враг подстерегал их днём и ночью.       Вечерело. С запада наползал мглистый сырой туман, на траве осели капли воды, и зябкий воздух дышал грозой. В боях выдалась короткая передышка, и Честер воспользовался ей: вышел из палатки и зашагал по влажной почве мимо начищаемых пушек, склада со снарядами и полевой кухни, где уже варился ужин. Стояло холодное безветрие. На бледно-розовом небе рельефно выделялись тёмные дождевые облака.       — Неприятная погодка, верно? — спросил Честер у часового, становясь рядом и закуривая трубку. Парнишка кивнул, не спуская внимательного взгляда с леса, который мрачно шелестел.       — Так точно, господин капитан.       Медбратья перетаскивали в носилках бредящего солдата с раздробленной ногой. Честер посторонился, давая им пройти, и проводил их взглядом. У госпиталя хлопотали над ранеными медсёстры.       — Много полегло?       — Не могу знать, господин капитан. Около десяти.       Честер поправил зелёный мундир, вышитый серебром, и вздохнул. Серое пальто волшебника и цилиндр нравились ему куда больше.       — Мерзкие твари, — неожиданно произнёс дозорный. Честер поднял голову: на симпатичном лице юноши, искривлённом злобой, застыло презрение и ненависть. — Сколько их ни бей, никак не подохнут.       Честер ответил не сразу. Он шмыгнул носом, глядя на закатное небо и темнеющую стену леса, повертел в руках трубку и тихо произнёс:       — Их можно понять.       Дозорный едва не подскочил на месте и распахнул изумлённые глаза.       — Что?!       — Мы пришли на их землю, — терпеливо объяснил Честер. — Выдворили их с насиженных мест, загнали в леса… и всё равно не оставляем в покое. Они лишь защищаются. Имеют на это право.       Парнишка поперхнулся словами; желваки на его тощей шее задвигались, и он ткнул пальцем в сторону леса.       — Они истребляют нас!..       — Мы первые начали истреблять их.       — Как вы можете так говорить?! — Дозорный задыхался от ярости и непонимания. На его глазах выступили злые слёзы, и Честеру стало его жаль. Он ведь совсем мальчишка. Необстрелянный ещё, зелёный. Дозорный всхлипнул. — Они убили моего друга! Вчера! И я буду бить их, пока они и меня не укокошат! Плевать! Я их всех ненавижу!       — А я устал ненавидеть, — сказал Честер и вынул трубку изо рта. — Я был на войне с кентаврами. Сражался на чужой земле за чужие интересы, и… ты думаешь, мои друзья не умирали? Умирали. У меня на руках.       Он сощурился.       — Всегда найдётся, за что воевать. И воевать будут… только, пожалуйста, без меня. Я так больше не хочу.       — Но эльфы — колдовские отродья!       Честер покачал головой.       — Мы слишком мало о них знаем. Мы пришли к ним как захватчики — нечего удивляться, что они не прониклись к нам симпатией.       Лицо парнишки приобрело выражение тупого озлобленного упрямства.       — Они убивают нас. Они начали эту войну, а мы её закончим.       — Войну начинают политики, — откликнулся Честер и затушил трубку. — С меня достаточно. Когда мы перебьём друг друга, будет уже не важно, кто напал первым. Мне не хочется умирать за идею, в которую я не верю. Да и умирать вообще.       Он развернулся и зашагал к лагерю. В спину ему смотрел дозорный.       Его убили в следующем бою.

***

      Честер проснулся и заморгал сонными глазами. Гулко били часы. Вокруг сгустилась непроглядная тьма, в которой спустя пару мгновений прорисовались неясные очертания стола, стула, двух табуреток и окна. Беззвёздное небо затянули тяжёлые тучи. Под боком кто-то завозился, и Честер вспомнил, что он находится в мюрфрейской гостинице, что в соседнем номере спит Лили, а рядом возится Аристомаха. Честер погладил её по руке и поцеловал в плечо. Он никогда не мог до конца разгадать свою школьную подругу; ему казалось, что Аристомаха, как и он, не создана для семейной оседлой жизни, потому они вместе и пошли работать в Ведомство, но за двадцать лет знакомства он так и не смог найти ответ на вопрос, что связывало их помимо крепкой дружбы. Аристомаха не противилась, когда он заглядывал к ней в спальню, и иногда приходила сама, однако они ни разу не поговорили об этих визитах открыто. Честер считал, что ей просто удобно иметь под рукой старого друга, чтоб было, с кем скоротать ночь, если придёт желание, а что до него самого, то в своих чувствах копаться он не брался.       Честер отвёл с её лица тёмные волнистые пряди и опустил голову ей на живот, прикрыв глаза, но Аристомаха уже проснулась. Как и все волшебники, она спала очень чутко.       — Уитфорд?.. — Она близоруко сощурилась, вытащила из-под подушки палочку и, проведя ею по воздуху, зажгла свечу. — Почему ты не спишь?       Честер улыбнулся.       — Приснился эльфийский поход, милая. — Он приподнялся на локтях и поцеловал её, мягко прикусив её нижнюю губу. — Ничего особенного.       Аристомаха нахмурилась: она всегда относилась ко снам серьёзно.       — Что именно ты видел?       — Говорю же, ничего особенного… не волнуйся, дорогая.       Он коснулся губами её шеи, но Аристомаха легонько отодвинулась, скользнув ладонью по его груди в том месте, где под рубашкой были спрятаны старые шрамы. Честер перехватил её руку, поцеловал запястье и опять улыбнулся. Его глаза отливали тёмно-серым.       — Я в порядке. Честно.       Аристомаха только вздохнула и погасила свечу. Она давно свыклась с их странными отношениями, полудружескими, полуромантическими: они иногда делили постель, но Аристомаха считала школьного друга свободным выбирать, с кем проводить ночи. И если он выбирал Летицию или дочь колдуна… что ж, она принимала это. Длительные отношения для них обоих были опасны: волшебникам не стоит связывать себя чувствами. К тому же, дружба представлялась Аристомахе более постоянной и надёжной величиной, чем какая-то туманная любовь.       Именно дружба, конечно, и привела её в квартиру Честера тем туманным вечером пять лет назад.       Война с эльфами была временно приостановлена, войска отозвали обратно, и города готовились со славой принимать солдат и офицеров. Аллорден тревожился. Ходили слухи о подавленном бунте в Третьем Южном полке и ускользнувшем капитане-мятежнике, волшебнике, подговарившем солдат брататься с эльфами и свергнуть королеву. Магическое ведомство молчало, Большой дворец — тоже, и пресса бесновалась, бесстыдно додумывая, коверкая правду и раздувая сплетни. Аристомаха не находила себе места. Она подозревала, что в новостях больше вымысла, чем истины, и всё равно… она знала Уитфорда со времён школы. Ей было известно, на какие глупости он способен.       Наконец по Ведомству пополз слушок, что Честер Уитфорд вернулся в столицу и его скоро накроют. Аристомаха бледнела и молчала. Его нужно спасать, этого храброго благородного дурака, вечно лезущего на рожон, потому что если не она, никто его не спасёт.       Аристомаха быстро принимала решения и быстро приводила их в исполнение.       Над Аллорденом стояла чистая лунная ночь, и красновато-синий свет жидко плескался на широких улицах, полоскал шпили дворца и отражался в пустых окнах домов. Аристомаха двигалась бесшумно — профессиональный навык. Она пряталась в тени, стараясь держаться тёмных узких улиц, скользила между каретами и дилижансами и быстро добралась до Черничного проспекта, на котором жил Честер. Его квартира располагалась на третьем этаже. Аристомаха взошла по лестнице, открыла дверь, запечатанную простеньким заклятьем, и скользнула внутрь. Заколыхались волны магии.       — Уитфорд, это я! — торопливо и громко предупредила она темноту, выставив вперёд палочку. Затрепетали огоньки свеч, разбросанных по кабинету, и Аристомаха увидела Честера, бледного, в расстёгнутом сером пальто и сползшем на висок цилиндре. Кругом были рассыпаны бумаги, книги и папки с рабочими документами.       — Дорогая! — Он в три шага оказался рядом и обнял её; Аристомаха на миг закрыла глаза, вдыхая запах табака и колдовских трав. — Я так боялся, что не успею тебя увидеть…       Она погладила его по щеке, взглянув в обеспокоенные внимательные глаза, казавшиеся сейчас каре-зелёными, как её собственные.       — Они знают, что ты здесь. За тобой скоро придут… тебе надо уходить.       Честер кивнул; серьга в ухе задрожала.       — Я уже, только письма и документы…       — Я сожгу. Уходи.       Он тревожно посмотрел на неё, всё ещё колеблясь, и Аристомаха стиснула его ладонь.       — Уитфорд, я обо всём позабочусь. Тебе нужно скрыться как можно скорее.       Он помолчал с полминуты и нехотя кивнул; Аристомаха следила за тем, как он засовывает в пальто последние мешочки с травами и ловила натреннированным слухом волшебника шаги на лестнице и под окном. Честер закончил собираться, поправил на голове цилиндр и взглянул на неё. Наступил момент прощания. Она набрала в грудь воздуха, но внезапно Честер схватил Аристомаху за руки и притянул к себе.       — Пойдём со мной, — горячо прошептал он. Она едва не закашлялась от неожиданности: подобного она никак не могла предвидеть.       — Что?.. — только и сумела выдавить она. Честер опустился перед ней на колени и поцеловал её ладони.       — Пойдём. Я больше не могу оставаться здесь, но и не могу уйти без тебя. Я не хочу уходить без тебя, Ариста.       Сердце забилось в два раза сильнее, но Аристомаха овладела собой и задушила зародившееся в душе секундное сомнение: она заставила Честера подняться на ноги и покачала головой.       — Нет, Уитфорд, я… ты знаешь, что для меня значит эта работа. Я не могу просто всё бросить и уйти в никуда. К тому же, тебе понадобится свой человек в Ведомстве, и… я пока не готова, Уитфорд. Пока нет. Может быть, однажды…       Она пыталась прятать взгляд, но Честер осторожно приподнял её подбородок и, улыбнувшись, поцеловал. Аристомаха рвано выдохнула и крепче сжала в кулаке волшебную палочку.       — Хорошо, дорогая. Я понял.       — А теперь уходи, пока не поздно, — хрипло попросила она.       Он не заставил её повторять дважды: забрался на подоконник, обернулся и, подмигнув Аристомахе на прощание, соскочил вниз. Она подошла к окну. Стоящий внизу Честер послал ей воздушный поцелуй, и Аристомаха невольно фыркнула, старательно не замечая солёной влаги в уголках глаз. Честер обворожительно улыбнулся ей и сложил ладони в форме сердца.       — Идиот, — пробормотала она. Честер, пятясь, отсалютовал ей цилиндром и наконец скрылся в переулках ночной столицы. Аристомаха проводила его долгим взглядом, слушая, как затихает эхо шагов, и, закрыв окно, развернулась. У неё ещё была здесь работа.

***

      Отношения Лили и Честера всё ещё оставались прохладными: она до сих обижалась на него и потому не рассказывала ни о мальчике с глазами короля, ни о таинственной Королеве вереска. Честер мучился от нарочито отстранённого поведения племянницы и решил загладить вину, которую не чувствовал. Когда они обустроились в очередной мюфрейской гостинице, он как бы между прочим заметил, что неплохо бы проверить, действительно ли Лили обладает магией, а для этого есть один верный способ; Лили заинтересованно вскинула голову, Аристомаха напряглась.       — Волшебная палочка, — обронил Честер, сидящий на кровати.       — О нет, Уитфорд, — отрезала стоящая рядом Аристомаха, тряхнув волосами, — даже ты не настолько безумен, чтобы вручить ребёнку боевую палочку. Безопаснее дать ей заряженный пистолет!..       — Ну-ну, милая, я не говорю о боевой. Мы возьмём ученическую. Всего-навсего проверим, порадуем девочку… так ведь, детка?       Лили, заворожённая мыслью о том, что прикоснётся к настоящему чародейству, поспешно кивнула. Аристомаха хмуро скрестила руки на груди.       — Хорошо. Но я буду присматривать за вами обоими.       Честер улыбнулся и, когда радостная Лили помчалась за пальто, притянул Аристомаху к себе и ткнулся носом ей в бедро.       — Я знал, что не устоишь против моего обаяния.       Она небрежно отпихнула его и фыркнула.       — Кто-то же должен проследить, чтобы вы не наделали глупостей.       Они зашли в местную колдовскую лавку на окраине города; стоящая за прилавком молоденькая ведьмочка в чёрной шали почтительно заулыбалась, увидев синюю накидку и серое пальто, и разложила перед покупателями с десяток одноразовых дешёвых палочек — длинных, тонких, без резьбы и инкрустаций, изготовленных из дуба — породы дерева, лучше прочих способной поглощать магию. Аристомаха и Честер внимательно осмотрели их намётанным глазом волшебников.       — Возьмём эту, — наконец решила Аристомаха. — Четыре эски, верно?       — Верно-верно, — закивала ведьмочка и завернула им покупку. Когда они уже собрались выйти на воздух, она внезапно произнесла шёпотом:       — Только будьте осторожны, господа волшебники. Говорят, в окрестностях появился колдун по прозвищу Волчий Клык. С ним шутки плохи.       Аристомаха заметила, как побледнел Честер, и, поблагодарив ведьму, вытащила друга на улицу.       — Это тот самый колдун, да? — спросила она, заранее предчувствуя ответ. Честер виновато развёл руками.       — О, кто бы сомневался!.. — тихо зарычала Аристомаха. — Теперь придётся сниматься с места и отправляться в другой город.       До гостиницы нужно было добираться через небольшой перелесок. Аристомаха шла впереди, Честер — на два шага позади; оба внимательно прислушивались к малейшим лесным шорохам, держа на готове палочку и пистолет. Внутри скреблась интуиция. Колдуны и волшебники часто пересекались, и не всегда получалось предсказать, на чьей стороне будет перевес: колдунами и ведьмами обычно становились либо те, кто до сих пор практиковал древние методы обучения с наставником, либо те, кто освоил лишь азы чародейного искусства, не получил плащ и не доучился до палочки. Колдуны были ближе к природе, использовали в своих ритуалах слова, кости и кровь и иногда даже превосходили силой волшебников, которые брали техникой и мастерством.       — И сдались же тебе эти буроголовки, — пробурчала Аристомаха, не в силах дольше молчать.       — Не ворчи, милая…       — Я не ворчу, Уитфорд! — Она резко развернулась и ткнула его пальцем в грудь. — Из-за твоей нездоровой тяги к неприятностям мы теперь…       Вдруг она осеклась и опустила руку; взгляд стал отрешённым, каре-зелёные глаза помутились, и Честер, прислушавшись ко внутреннему голосу, понял, в чём дело.       Им грозила опасность.       Затрещали ветки, между стволов деревьев мелькнула тень; Аристомаха мигом встала спиной к спине к Честеру, и они одновременно вытащили палочки. Из зарослей вышел колдун. Он оказался высоким мужчиной неопределённого возраста с длинными волосами, в которые были вплетены бусы и перья, в подбитой волчьим мехом накидке; жилистые руки сжимали посох, низкий лоб был насуплен, густые брови — сведены, шею украшало ожерелье из вольчих клыков. Аристомаха вполголоса выругалась.       — Ты дурак, Уитфорд.       Колдун ударил посохом, и земля заколебалась, вздыбившись волнами. Аристомаха и Честер бросились в разные стороны. Перекувыркнувшись несколько раз, Аристомаха вскочила и взмахнула палочкой: в звенящем воздухе тонкими прожилками вспыхнули синии молнии. Кроны тополей закачались от вызванного Честером ветра.       — Ты обесчестил мою дочь! — рявкнул колдун.       — Это не я, честное слово! — Честер увернулся от пролетевшего мимо бревна. — Мы с ней всего два раза под луной прошвырнулись!       Аристомахе захотелось закатить глаза. Колдун вновь стукнул посохом и, упав наземь, зарычал. Он начал превращаться в волка: сначала пролезла серая жёсткая шерсть, затем затопорщились уши, вылез облезлый хвост, обнажилась звериная пасть на лице, ещё хранившем на себе отпечаток былых человеческих черт. У Аристомахи похолодела спина. Волны магии отбросили её на землю, и она больно стукнулась локтем; оказавшийся рядом Честер приподнял её и заглянул в лицо.       — Дело плохо. Что теперь?       — Придётся рискнуть, — сквозь зубы процедила она. — Давай. Вместе.       Честер кивнул: понял. Они встали рядом и выбросили вперёд руки; с кончиков палочек сорвались сиреневая и синяя струи колдовства и, переплетаясь и закручиваясь вихрем, ударили в грудь волка. Тот остановился на середине прыжка, по-щеньчьи взвизгнул и упал — завалился на бок, дрыгая лапами и поскуливая. Аристомаха выдохнула.       — Слава магии… он отключился. — Она потёрла лоб и сердито взглянула на Честера. — Доволен? Мы висели на волоске!       — Но ведь всё обошлось, — резонно заметил он, подбирая упавший цилиндр. — Ты, как всегда, драматизируешь, милая.       — Понятия не имею, зачем я вообще с тобой вожусь, — проворчала Аристомаха и пристегнула палочку к поясу. Честер последовал её примеру.       — Потому что я хороший человек и ты меня любишь, — ослепительно улыбнулся он.       Аристомаха отвела взгляд и промолчала.