Кровь на песке: Отравитель
25 марта 2021 г., 20:43
Оборотень исчез. Об этом стало известно всему городу уже на следующее утро после побега: новость обсосали на рынке, главной площади, возле крепостных стен и у фонтана, разобрали на сплетни в каждом доме и наконец выбросили, как изгрызенную кость. Охваченный бешеным любопытством форт тонул в лихорадочной панике. Генерал отмалчивался. Молчала и Аристомаха — о том, что (разумеется, совершенно случайно) оставила дверь камеры открытой в свой последний визит в темницу. То, что Тиберий Красс не узнает, ему не повредит. А она просто выполняет свою работу: делает то, что считает справедливым. Только и всего.
О её пособничестве знал, возможно, один Патрик, но он ничего не говорил, и Аристомаха ценила его молчание, пусть в нём и появились нотки осуждения. Патрик практически целыми днями ухаживал за Фелицией, вился рядом, стараясь угадать её малейшее желание, однако она становилась всё более и более безразличной. Улучшение оказалось временным. Вскоре Фелиция перенесла тяжёлый приступ, и стало ясно, что до конца года ей не дожить. Аристомаха наблюдала за ней с тяжёлым сердцем. Невыносимо было думать, что эта тонкая умная девушка угасает на глазах. Генерала словно бы вовсе не беспокоило состояние дочери: он почти ни с кем не разговаривал, на весь день запирался в своём кабинете и не показывался на люди. Его поведение настораживало Аристомаху всё больше.
Однажды ночью, бродя у стен крепости в надежде, что ей придёт видение о том, как снять проклятье, Аристомаха заметила чью-то робкую крадущуюся тень. Окликать её она не стала — подобралась, нащупала на поясе пистолет и, стиснув палочку, осторожно приблизилась, держась в тени бастионов. Шаги впереди ускорились, торопливо шаркая по песку, — очевидно, незнакомка заметила её. Впрочем, такая уж ли она незнакомка? Аристомаха легко пробежалась — ей ли, тренировавшейся годами, не догнать изнеженную барышню — и, схватив девушку за руку, рывком повернула к себе — это оказалась Фелиция. Что ж, ожидаемо.
— Вы не должны находиться здесь, — произнесла Аристомаха, опустив палочку. В горле помимо воли кольнула жалость: о магия, как же она исхудала! Просто не узнать. Глаза и волосы потускнели, щёки впали, бледность проела некогда здоровый матовый цвет лица… почти что живой скелет. Или даже полуживой.
— Я знаю. — Фелиция зябко вцепилась слабыми руками в накидку. — Но я… не могу… я не могу так, я должна увидеть его ещё хотя бы один раз… умоляю, оставьте меня.
— Нет. Я не брошу вас одну, ночью, в пустыне… ни за что. Я должна позаботиться о вашей безопасности.
— Никому вы ничего не должны, — глухо ответила Фелиция. — Спасайтесь сами, пока не поздно. Бегите отсюда. Это место проклято… мы все прокляты.
Аристомаха не успела ответить: над дюнами пронёсся лающий радостный вой, и из-за стены форта, взрывая песок лапами, выскочил красный поджарый волк. Фелиция, путаясь в платье, бросилась ему навстречу, и Аристомахе ничего не осталось, как отступить в тень и притвориться, что её здесь нет. Она была тут лишняя. Стылый ночной воздух дышал любовью и отчаянием; Аристомаха, самовольно взяв на себя роль часового, усиленно глядела по сторонам, чтобы не смущать тех двоих, что сейчас стояли неподалёку и обменивались горячими клятвами, которые им не суждено было выполнить. Аристомаха ждала. Она внезапно почувствовала себя старой, такой неумолимо старой, отжившей своё развалиной, что впору было рассыпаться. Словно бы вся обычная людская жизнь с её рутинными радостями и горестями проходит мимо неё. На что она променяла эту жизнь? На синюю накидку и палочку у пояса?
С другой стороны, а был ли у неё выбор?
Наконец Фелиция, всхлипывая в ладонь, ушла. Аристомаха уже собиралась последовать за ней и проследить, чтобы генеральская дочь благополучно добралась до дома, но что-то заставило её оглянуться: она обернулась и встретилась с тёмными глазами оборотня, устремлёнными прямо на неё. Она выпрямилась, расправила плечи и провела языком по сухим губам.
— Я не боюсь вас, — произнёс он, осматривая её с головы до ног. Звук его голоса, услышанный впервые, впился в барабанную перепонку и разъел ушную раковину. Аристомаха выдвинула подбородок и, без страха шагнув вперёд, протянула ему руку.
— А я — вас. Полагаю, это достаточно весомый повод для знакомства?
Он улыбнулся — Аристомаха отметила краем разума, что его улыбку тоже видит в первый раз — и крепко пожал ей ладонь.
— Аксель.
— Аристомаха из Туманных Земель.
Они слегка встряхнули друг другу руки и одновременно усмехнулись, пытаясь скрыть ускользающую понемногу неловкость.
— Я забыл поблагодарить вас за помощь. Вы спасли мне жизнь.
— Это моя работа. — Она склонила голову набок. — Рада, что с вами всё в порядке.
— А с ней… нет, верно?
Она вздрогнула от его шёпота и ответила тихо, хотя рядом никого не было:
— Да.
Они оба знали, о ком идёт речь. Аксель до хруста сжал кулаки и скрипнул зубами.
— Она скоро умрёт, — сказала Аристомаха и ужаснулась сама себе: теперь, когда она произнесла очевидную истину вслух, она словно бы стала ещё ужаснее и неотвратимее. Как будто раньше был шанс отыграть всё назад.
— Неужели совсем нет выхода? — выдавил Аксель, задыхаясь. Аристомаха медленно покачала головой.
— Нет. Мне… мне правда очень жаль.
Аксель закрыл лицо руками.
***
Фелиции скоро стало совсем плохо, и она больше не виделась с Акселем. Зато с ним встречалась Аристомаха, которая на втором же свидании привела с собой Честера, принявшегося жизнерадостно интервьюировать нового знакомого и тщательно записывать его ответы в тетрадочку, а на третьем уговорила Акселя отвести их троих в поселение оборотней. Ну, истины ради, уговаривал больше Честер — это по его части. Аристомаха просто стояла рядом и обеспечивала надёжный тыл в случае чего. Аксель согласился не сразу, но всё же сдался после долгих препирательств и отвёл их на кочевье, где вокруг большого костра раскинулись многочисленные шатры из шкур животных. Племя Акселя оказалось вполне дружелюбным: волшебников приняли ласково, накормили и предложили переночевать. Аристомаха отказалась: ей не хотелось надолго оставлять форт и Фелицию в частности без присмотра; Честер, напротив, согласился. Ему ещё многое нужно было записать, и он не желал терять время. Они условились встретиться на днях у Элвы, и Аристомаха, оседлав Гвоздику, направилась в Кант. Когда она уже вплотную подъехала к крепости, то увидела, что снаружи, около заводи собралась небольшая толпа. Решив выяснить, в чём дело, Аристомаха пришпорила кобылу и, гикнув, вклинилась в сборище людей, топчущихся у берега. Спрыгнув на землю, она кивнула стоящему здесь же Герберту: — В чём дело? Тот испуганно развёл руками. — Река… красная… Больше он ничего не сказал, да Аристомаха и не стала бы слушать дальше: она спешно растолкала горожан, локтями расчистив себе путь, и пробилась к кромке воды. Сердце гулко колотилось где-то между горлом и грудной клеткой. Виски вспотели. Герберт не солгал: по мутным тёмным волнам, отражающим подслеповатое сияние лун, растеклись длинные пятна, маслянистые, грязно-алого цвета, переходящего почти в багровый. Аристомаха тихо выдохнула, подавляя дрожь, и, опустившись на корточки, мазнула пальцем по воде и попробовала её. На языке осел тяжёлый металлический привкус. — Это кровь, — коротко произнесла она и поднялась. Магия побери. Дело дрянь. Аристомаха знала с сотню магических примет, и из них неожиданно появившаяся кровь в воде была одной из худших. Что-то назревает, что-то очень нехорошее. Им всем несдобровать, если она срочно что-то не предпримет. Одно утешает — сегодня ночью наконец должен прийти ответ на вопрос, кто же совершил преступление, навлёкшее проклятье на форт. Аристомаха отдала солдатам несколько приказов, попросила людей не паниковать и галопом помчалась в форт. Кровь стучала в висках. Ночью ей в самом деле пришло видение. Аристомаха мысленно очутилась за стенами Канта, у его стен, среди бесконечных песков; сияли полные луны, было тихо и темно. Слева виднелись две расплывчатые фигуры, мужская и женская: вот они стоят, обнимаются, вот разошлись… Женщина ушла в сторону форта, мужчина остался на месте. Вдруг пространство всколыхнулось: сзади к мужчине подошёл некто третий, незваный, лишний, и ударил его чем-то острым в спину. Мужчина упал на песок, и третий вытер острие о его одежду. В сверкнувшем холодным молоком свете лун Аристомаха ясно разглядела лицо этого третьего, узнала его и тут же проснулась в ледяном поту. Это был генерал Красс. Генерал Красс убил невиновного двадцать лет назад, и теперь пустыня мстила ему и всему городу за напрасно пролитую кровь. Аристомаха кинулась к столу, нетерпеливым взмахом палочки зажгла керосиновую лампу и, схватив первый попавшийся лист бумаги, набросала всё, что успела запомнить. Постепенно картинка складывалась в голове, как паззл, и всплывали всё новые и новые подробности. Двадцать… нет, больше, почти тридцать лет… двое возлюбленных… он и она. Девушка и оборотень. И безответная любовь… и безумная ревность… почему она выбрала другого? Соперник. Надо устранить. И убийство — подло, со спины, из-за угла… Трус. Аристомаха отбросила карандаш и сжала влажными ладонями виски. Её подташнивало. Увиденное не укладывалось в мозгу. Ей не справиться с этим одной, а рассказывать пока никому нельзя… нужно поговорить с генералом, пусть сознается сам, и они всё провернут по-тихому. Аристомаха застонала. О проклятье, ей нужен Честер. Ей всегда нужен Честер. Конечно, чтобы проветрить голову он не подойдёт, — он только сильнее её одурманит, но просто знать, что он рядом, что она может положиться на него… что он хочет, чтобы она на него положилась. Пропади оно всё пропадом! Аристомаха больно ударила ладонями по столу. Нет, не скажет она ничего Честеру. Разберётся сама. Волшебник она или не волшебник? Внезапно комната озарилась смутным янтарным светом, и Аристомаха вся вскинулась, точно потревоженная рысь, заозиралась и, побледнев, метнулась к окну, едва не споткнувшись: на горизонте пылало далёкое пламя, облизывая сонные небеса, — настоящий пожар среди пустыни. Аристомаха знала, что это. Чародейные сигнальные огни. Значит, в соседнем форте случилось нечто страшное и непоправимое… или не в этом, а в каком-то другом: по пустыне тянулась сотня фортов, и весть о бедствии передавалась в мгновение ока. Грядёт нечто страшное. Но что? В разуме щёлкнуло, и Аристомаха услышала мягкий хрустящий голос Честера: «Ты слышала, что Орда снова объявилась?» Ну естественно. Естественно, магия побери. Аристомаха выругалась — очень грязно, так, как не стоило бы выражаться добропорядочной барышне. Но вот ни капли она не барышня — так, оборванная бродяжка без дома и семьи, полевой агент и местный волшебник. А значит, всё это дерьмо разгребать ей. Боевым магам рыцари не полагаются. О Честере Аристомаха старалась не думать. Обсуждать сигнальные огни военные собрались рано утром, ещё до рассвета. Были все: и генерал, на которого Аристомаха старалась не коситься и всё равно косилась, и выпущенный недавно из карцера Малкольм, и прочие офицеры, и даже солдаты. Говорили долго и по существу. Несомненно, Орда пошла в наступление — вести о разорённых крепостях принесли почтовые соколы — а значит, до Канта она доберётся через несколько дней. Идти в бой или выдерживать осаду бесполезно — оба варианта проигрышные. Значит, нужно сниматься с места и уходить. Но так как весь город эвакуировать не выйдет… Аристомаха поперхнулась воздухом. — Прошу прощения? — подала голос она. — Вы собираетесь оставить форт без защиты и уйти? Просто взять и бросить жителей? — Иного выхода нет, — хладнокровно произнёс Тиберий Красс. Аристомаха с вызовом взглянула в его бесстрастные глаза и отчеканила: — Выход всегда есть! — Что ж, вы вольны оставаться в Канте в одиночестве. — Генерал кивнул офицерам. — Будьте готовы сняться с места в ближайшие день-два. Возразить не посмел никто — все робели и тушевались. Когда совещание окончилось, Аристомаха нарочно подзадержалась, чтобы побеседовать с Крассом наедине: она решила не откладывать дело в долгий ящик и заодно разобраться и с допросом — который вполне может и не превратиться в допрос, если Тиберий не станет ерепениться. А Аристомаха небезосновательно думала, что станет. Она успела его изучить. — Генерал? — окликнула она его, когда он уже взялся за ручку двери. Тот обернулся, и Аристомахе на неуловимый миг стало его почти жаль. — Можно вас на минуту? — Что вам угодно, госпожа волшебница? — холодно спросил он, и Аристомаха тотчас вспомнила, зачем она здесь. Была не была. — Я не хочу лгать вам, поэтому скажу прямо: я знаю, что вы двадцать с лишним лет назад подло убили возлюбленного своей ныне покойной супруги, чтобы жениться на ней, и закопали труп около городских стен. Потому на Кант и пало проклятье. За одной смертью последуют многие… духи пустыни жестоко мстят. Он не возмутился, не закричал, как ожидала Аристомаха, не стал браниться или отнекиваться — лишь сощурился и спросил с сухой насмешкой: — И давно вы знаете? — Около двенадцати часов. — Кому-нибудь ещё в форте рассказали? — Нет. — Хорошо. — Он тяжело выдохнул. — Я вас понял, госпожа волшебница. В самом ближайшем будущем я приму меры, можете не сомневаться. Аристомаха кивнула, не вполне понимая, что ещё можно ответить, и, помешкав с полсекунды, вышла. Оставаться наедине с генералом не хотелось ни одной лишней минуты. Через несколько дней вечером словно снег на голову объявился Честер, неожиданный и восторженный, как обычно. Аристомаха была откровенно рада ему. Ей его не хватало. Конечно, Честер умел делать так, что его становилось чересчур много, и в такие моменты он заполнял собой всё пространство, и сиял, цвёл, фонтанировал, но сегодня Аристомаха чувствовала себя слишком одинокой и измотанной, чтобы её могли смутить такие мелочи. Она обняла его с порога, ощущая, как щекочет ноздри привычный аромат колдовских трав, пропитавший серое пальто, и, приподнявшись на цыпочках, ткнулась лбом в плечо. — Здравствуй. Я ждала тебя. — Приятно слышать, — сказал Честер, беря её под руку. — Если тебя где-то ждут — значит, жизнь прожита не зря. Я привёз тебе ворох историй и подарок, милая; первое подождёт, а второй получай прямо сейчас. Он усадил её на кровать, опустился на пол и достал из внутреннего кармана нечто, обёрнутое грязной тряпицей. Аристомаха следила за ним с интересом. Честер размотал ткань и, улыбнувшись с горделивым хвастовством, вручил ей изящный костяной браслет, покрытый умелой резьбой. — О магия… — Аристомаха опасливо взяла украшение, сощурив левый глаз. — Ты правда?.. — Дали в качестве сувенира, — отмахнулся Честер с показным пренебрежением, но она заметила, как его глаза зажглись золотыми искрами. — Нравится? Аристомаха замотала браслет обратно в ткань. — Ещё как нравится. Но ведь… Уитфорд, ты знаешь, я не ношу… это вот всё. — Она запустила руку в его волосы и почти неощутимо дёрнула их. — Мешает. — О, дорогая, прости. Я полная бездарность в выборе подарков. Раскаянием и сожалением от его слов не веяло совсем; Аристомаха заметила хитринку в углах зазеленевших нефритом глаз и, заинтересованно приподняв бровь, дёрнула его за волосы сильнее. — Неужели? — Да. Поэтому я подстраховался и привёз тебе ещё кое-что. Зрачки Аристомахи расширились, и она невольно подалась вперёд: в свете лун блеснуло тонкое изогнутое лезвие карманного кинжала с резной костяной рукояткой. Честер расплылся в довольной улыбке. — Ну что, на этот раз я угадал? — Более… более чем, — сглотнув, прошептала Аристомаха, бережно рассматривая оружие. Честер опёрся локтями на скрипнувший матрас, заправил ей прядь за ухо и поцеловал в скулу, прихватив кожу зубами. — Значит, я прощён? Она взглянула на него, и в её глазах зажглись зелёные дикие огоньки. — Ты ещё спрашиваешь? Она соскучилась. Они оба соскучились. Потом Честер, закурив трубку, долго рассказывал о жизни оборотней, об их традициях, сказаниях, легендах и обычаях, которые он выведал и аккуратно записал в тетрадь. Аристомаха слушала внимательно и думала о генерале Крассе. Не думать о нём было выше её сил. Он так и не признался… а армия уходит не сегодня-завтра. Больше медлить нельзя. Мысли о Тиберии разъедали ей мозг, и, чтобы отвлечься, она предложила игру в шарады. Честер охотно согласился; правда, после девяти проигрышей подряд его энтузиазм несколько угас. — Ну ладно-ладно, сейчас-то я точно угадаю! — Он заелозил, сминая простыни, поправил расстёгнутую рубашку и с готовностью протянул руку. — Дерзай, милая. Аристомаха с шутливым осуждением покачала головой. — Не подсматривай, умник! Она закрыла ему глаза — Честер поймал её запястье и припал к нему быстрым поцелуем — и, легонько щёлкнув его по носу, принялась выводить узоры на его раскрытой ладони. Честер нахмурился, задвигал плечами. — Так… это… это уши, да? И хвост… — Он высунул язык от усердия и попытался открыть один глаз, но Аристомаха дёрнула его за ухо с болтающейся серьгой. — Не жульничай! — Как ты жестока, милая… хм. А это глаза… о, я понял, понял, — заяц, да? — Это антилопа! — Аристомаха со смехом отбросила его руку. — Ты безнадёжен! Он подполз ближе и запрокинул голову, ловя её губы. — У всех бывают плохие дни. Аристомаха столкнулась с ним носами и, загадочно улыбнувшись, встала, отойдя к столу и принявшись что-то выискивать там. Честер с заинтригованным восхищением смотрел на её гибкую фигуру, рисующуюся размытыми мазками в полумраке. — Будешь? — Она призывно болтнула бутылкой вина. — Принесли сегодня… говорят, подарок. Не знаю, от кого, может, кто из местных решил подарить. Честер кивнул и сел. — Знаешь, дорогая, — начал он, блаженно жмурясь, — у тебя такое прекрасное имя, но такое неудобное. Его жутко сложно сократить. — Раньше ты не жаловался, — пожала она плечами и откупорила бутылку. — Значит, мне придётся делать выводы. — Какие же? Аристомаха расставила на столе стаканы. — Первый: ты разучился делать комплименты. Теряешь хватку, мой дорогой мальчик. — Очень смелое заявление, — рассмеялся он. — А второй? — А второй, — сказала она, подавая ему полный до краёв стакан и усаживаясь рядом, — тебе стоит меньше разговаривать. Это явно не идёт тебе на пользу. Мне придётся думать, чем занять твой рот. — Мне нравятся твои выводы, дорогая, — улыбнулся он в ответ. — Ну-ка, что за вино тебе подарили благодарные горожане? Честер поднёс стакан к губам, принюхался — и внезапно с его лица сбежали краски, у переносицы сошлись складки и губы плотно поджались. Он схватил Аристомаху за руку. — Милая, не пей, — сказал он серьёзно. — Даже не думай. — Почему? — Боюсь, твои добрые друзья из форта не такие уж тебе и друзья. — Честер встал, подошёл к окну и выплеснул туда содержимое их стаканов. — Вино отравлено. Аристомаха напряглась. Слова выстукивали дробь по позвоночнику; лёгкие опалило сухим холодным огнём. Она до боли впилась ногтями в ладони. Вот как, значит… вот в какие игры мы играем, да, господин генерал? В том, что подарочек подкинул именно Красс, не было ни малейших сомнений — об этом в один голос твердили логика и интуиция волшебника. Признаваться, значит, мы не хотим — да и зачем, если можно аккуратно и под шумок устранить единственного свидетеля? Аристомаха скрипнула зубами. — Проклятый подонок… — О ком ты, милая? — Честер положил руку ей на плечо. — Ты знаешь, от кого это? — Знаю. — Она тряхнула волосами. — По-моему, Уитфорд, нам пора кое-кого навестить.***
В генеральском замке было тихо и темно. Фелиция, у постели которой почти круглосуточно дежурил Патрик, должно быть, уже спала; слуги тоже разбрелись кто куда, и в коридорах царила чуткая хрустальная тишина. Тиберий тяжело прошаркал по каменному полу, открыл скрипучую дверь и вошёл в спальню, в которой тускло тлел камин. Надо бы разжечь его поярче. В последние годы Тиберий мёрз постоянно — видно, подкрадывалась старость. Он сопротивлялся ей мужественно, как солдат, но она понемногу брала своё. Тиберий принялся устало снимать мундир, думая с обречённой тоской, что надо засветить керосиновые лампы, поработать перед сном и пораньше лечь в постель. Он сделал несколько напряжённых шагов и вдруг замер: огонь в камине ярко разгорелся, светильники все как один ослепительно, до рези в глазах вспыхнули, и в кресле за столом показалась чья-то фигура. Это была Аристомаха, и она угрюмо и в упор смотрела на генерала нечитаемым взглядом. — Удивлены, — лаконично подметила она, вертя между пальцев костяной кинжал. — Значит, не ждали. Оправившийся от изумления Тиберий с достоинством выпрямился. — Вы вваливаетесь в мой дом поздно ночью, госпожа волшебница, — разумеется, я вас не ждал! Как вы здесь оказались? — Через окно, — не мигая ответила она. — Не поверите, но иногда это бывает очень удобно. Она встала, с размаха всадив нож в стол, и вытащила два наполненных стакана, поставив их на одну линию. — Выпьете со мной, господин генерал? Это ведь вы прислали мне то отменное вино… мы с другом оценили. Я решила, почему бы не угостить и вас? И не поиграть заодно? Вы любите игры, господин генерал? — Да как вы сме… — возмущённо начал Тиберий, но Аристомаха резко перебила его, повысив голос: — В одном стакане — вино из вашей бутылки, в другом — из моей. Какой вы выберете? Она медленно пододвинула один из стаканов на край стола, ближе к Тиберию. Тот молчал и не шевелился. Её каре-зелёные глаза грозно пылали. — Ну? Он только криво усмехнулся краем рта. Рисковать Тиберий не любил, а погибнуть от своего же яда… как глупо! Магия знает, как эта надоедливая девчонка разгадала его — а она разгадала — но теперь пойти на попятный уже не выйдет. И как же всё-таки глупо… где он просчитался? — Видимо, удар в спину — ваша обычная практика? — с лёгким презрением произнесла Аристомаха. — Впрочем, не мне вас учить. Вы и сами отлично справляетесь. Внезапно она оказалась рядом, всколыхнув синюю накидку, приставила ему к горлу узкое чёрное дуло пистолета и прошипела, наклонившись: — Либо я вам сейчас вливаю в глотку ваше же отравленное вино, либо вы идёте и признаётесь всем в своём преступлении. Выбирайте. Я не шучу. Тиберий усмехнулся. — Рассказать всем, что я отправил к праотцам ту грязную псину? И правильно сделал! Никто здесь меня не осудит, волшебница, — ты просчиталась. Такие, как он, ничего не заслуживают, и никто не захочет за них заступаться… кроме таких назойливых выскочек, как ты. — Очевидно, ваша дочь считает иначе, — спокойно сказала Аристомаха. Тиберий распахнул глаза. — Что?! Веко Аристомахи подёргивалось. — Всё повторяется, господин генерал. Пустыня всегда возьмёт своё. Вы разрушили одну любовь, исковеркали жизнь своей жене, дочери, всему городу — и за ваш грех вы поплатитесь собственным ребёнком! — Её голос сорвался на фальцет, и Тиберий притих. — Фелиция умирает, вы слышите? Вы испортили ей жизнь, но испортить ей смерть я вам не позволю: она умрёт любимой и любящей! Она выдохнула, отбросила с липкого лба волосы, но пистолет в кобуру не убрала. — А вы сейчас признались, что незаконно убили оборотня. Вы пойдёте под суд, генерал. — Кто вам поверит? — издевательски протянул Тиберий. — Одному волшебнику — возможно, никто. А вот двум… Уитфорд, твой выход! Штора отошла в сторону, и из-за неё вышел тип в сером пальто и цилиндре, держащий на изготовке волшебную палочку. Аристомаха кивнула ему. — Я всё слышал, дорогая, и готов подтвердить это под присягой. — Это же чушь! — запротестовал Тиберий. — Чушь собачья! — Увы, это уже не вам решать. — Аристомаха расправила плечи. — Итак, обоюдным решением двух аттестованных волшебников вы, генерал Тиберий Красс, приговариваетесь к разжалованию в рядовые и заключению под стражу до вынесения окончательного приговора. Полномочия начальника форта временно переходят к городскому волшебнику, то есть ко мне. Тиберий попытался привстать, но ему крепко стиснули плечи сзади. — Вы не имеете права! — огрызнулся он. — Ещё как имею. — Аристомаха поправила пояс. — Мне правда жаль, что всё так вышло. Если вас это утешит, ваша казнь не доставит мне удовольствия. Уитфорд, посторожи его, пока я кликну солдат.***
Домой они вернулись уже под утро: пришлось долго разбираться с военными, спорить до хрипоты, отдавать приказы, и Аристомаха чувствовала себя окончательно вымотанной этой ночью. Она брела, устало прислонившись к плечу Честера и едва не засыпая на ходу. По пустынным улицам форта кралась предрассветная прохлада; заря уже расцветила сухими яркими красками край неба и готовилась разлиться молочной кровью по скатам крыш. — Долгая ночка выдалась, — вздохнул Честер. Аристомаха сжала его ладонь. — Верно. Они остановились около домика госпожи Полетти. Аристомаха взяла Честера за обе руки и серьёзно посмотрела на него снизу вверх. — Уитфорд, я должна кое о чём тебя попросить. — О чём угодно, дорогая, — с готовностью отозвался он. Аристомаха прикусила губу. — Спаси меня. Спаси нас всех. Орда идёт, ты знаешь, и мы не выстоим в одиночку — а до наездников быстрее добраться, чем до столицы вейтаров. Пересеки пролив, доберись до короля Эндиона и уговори его прийти к нам на помощь… я знаю, я прошу слишком много и это сплошное безумство, но я… я не знаю, что мне ещё делать, Уитфорд! Я просто не знаю! На тебя одна надежда… — Тш-ш-ш!.. — Он покачал головой с еле заметной улыбкой, расплывчатой в предутренних сумерках. — Милая, ты забываешь, что вся моя жизнь — сплошное безумство. Я сделаю, как ты просишь. Но, думаю, чтобы успеть, мне придётся отправиться прямо сейчас. — Ты…ты д-действительно сможешь? — Я слишком хорошо воспитан, чтобы подвести положившуюся на меня даму. Она уткнулась лбом ему в грудь. — Ты либо герой, либо… либо безумец. — Совершенно не понимаю, почему я не могу быть и тем, и другим одновременно. — Он погладил её по плечам и поцеловал в лоб. — Всё будет хорошо, дорогая. Аристомаха смотрела, как он уходит, с каждым шагом расплываясь в розовато-серой зыбкой дымке, и внутри разрасталось что-то скребущееся-неправильное. Ей до одури хотелось окликнуть его — и она окликнула, тихо, стыдливо и тонко: — Честер!.. Он обернулся, выжидающе приподнял брови, и Аристомаха торопливо протараторила: — Пожалуйста, береги себя, будь осторожен, пожалуйста… возвращайся. Возвращайся ко мне. Он ободряюще улыбнулся и послал ей воздушный поцелуй. — Обязательно, дорогая.
