Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Честер, задыхаясь, вскарабкался по крутому голому откосу, цепляясь исцарапанными руками за пожухлые корни растений или вросшие в землю валуны. Мелкие камешки крошились под сапогами. Солнце беспощадно напекало спину и голову. Он забрался наверх, едва переводя дух, и поправил цилиндр; кругом до самого горизонта расстилались ярко-алые клыки скал, вонзённые в опалённые зноем небеса. Острова драконов — явно не самое дружелюбное местечко для путников, лишённых карты и запасов провизии. Честер вытер влажный лоб кружевным носовым платком и уверенно зашагал дальше, к косому горному кряжу: как ему объяснили на переправе, за ближайшим перевалом и должен располагаться лагерь наездников. Король Эндион недавно возвратился из похода, но до столицы пока не добрался, так что у Честера были все шансы перехватить его.       Через пролив он перебрался с помощью зачарованного зеркала; в вейтарском порту ему пришлось пустить в ход всё своё обаяние, красноречие, а затем и удостоверение сотрудника Отдела по Контролю Чародейства и Волшебства, чтобы его, мага Её Величества, пропустили через границу. Всё-таки в том, чтобы быть волшебником, есть свои плюсы: палочка и серое пальто открывают практически все двери. Правда, неотлаженный портал выбросил его неудачно, у самого побережья, и оттуда пришлось добираться пешком. Честер шагал уже около двух часов. Он с трудом держался на ногах: с позапрошлой ночи не спал, почти не ел, жара стояла страшная до одури, солоноватая вода из фляги, прихваченной ещё на переправе, вовсе не утоляла жажду. Лечь бы да и остаться здесь навсегда, но Честер помнил, что там, за узкой полосой воды, где-то на краю Рубиновых Земель, Аристомаха готовится защищать крепость от Орды, и если он не пошлёт ей кого-нибудь на подмогу, она и прочие жители форта погибнут. Его лучшая подруга. Его, считай, единственная подруга.       Будь он проклят, если позволит этому произойти.       Честер прислонился спиной к неровному булыжнику, упёршемуся кривым боком в потрескавшуюся красную землю. До перевала уже недалеко, чуть меньше мили. Если постарается, успеет до обеда. Если… если очень постарается. Он выдохнул и тут же страдальчески сморщился: шрамы болезненно закололо. Вот же напасть… Честер тихо выругался, и внезапно на землю легла крылатая тень, окрасив алую почву в грязно-бурый. В воздухе затрещало предчувствие грозы. Честер сощурился и поднял голову: в небесах парил золотисто-жёлтый дракон, на шее которого виднелась крохотная фигурка всадника. Разведчик короля Эндиона. Ну слава магии. Честер облегчённо свистнул, махнул рукой, и дракон начал снижаться, выписывая круги и с каждым кругом опускаясь всё ближе к земле. Спустя несколько мгновений он, выпуская из ноздрей белёсый дым, тяжело впился когтями в почву, и земля содрогнулась под его весом; шестиугольный зрачок мутно вращался, полыхая затаённым пламенем. Чешуя блестела на южном солнце жидким золотом.       — Кто, откуда и зачем? — Наездник, одетый в простую рубашку, алый плащ, брюки, сапоги с крупными шпорами и особые перчатки, смерил Честера надменным взглядом сверху вниз и поправил широкополую шляпу.       — Честер Неуловимый Уитфорд, эсквайр, сотрудник Магического Ведомства Туманных Земель, Отдел по Контролю Чародейства и Волшебства, — протараторил он на одном дыхании и сипло глотнул знойный воздух, закашлявшись. — Иду к королю Эндиону… с важным делом.       Разведчик поёрзал в двухместном седле.       — Волшебник просит аудиенции? Что ж, я не имею права отказать. В любом случае, вы нарушили границу, так что я отведу вас к королю. Пусть он решает, говорить с вами или нет. Залезайте.       Осёдланный и взнузданный по всем правилам дракон уже послушно присел и вытянул крыло, чтобы пассажир мог на него забраться. Честер не без труда устроился в седле позади разведчика, опоясав себя тремя ремнями безопасности, и наездник с лёгким гиканьем дёрнул поводья. Честер невольно вцепился в седло. Резкий рывок вверх, пустота в груди, вой ветра — и земля расплылась красным сухим пятном где-то внизу.       — О магия… — прошептал он, закрыв на миг глаза, и облизнул пересохшие губы.       Дракон летел невысоко и относительно медленно, так что удалось обойтись без травмоопасных кульбитов в воздухе. Но Честеру всё равно было неспокойно: он никогда не был поклонником езды (а также полёта и плаванья) верхом. Не то что Аристомаха: она, казалось, любое животное могла укротить одним только взглядом. При мысли о подруге сердце холодно заныло, и Честер приказал себе успокоиться. Всё будет хорошо. Он спасёт её.       Наконец дракон приземлился рядом с военным лагерем. Там и тут пестрели алые и жёлтые палатки, прохаживались, бряцая начищенными доспехами, рыцари, развевались стяги, из-за скалы доносился холодящий в жилах кровь рык драконов. Честер спрыгнул на землю, едва не упав: ослабевшие ноги не держали, голова ещё кружилась. К нему сразу же подбежали стражники и, переговорив с разведчиком, окружили Честера и повели в самую большую и богато расшитую палатку. Судя по всему, там обитал сам король. Честер постарался подготовить себя к встрече с августейшей особой; разумеется, он видел монархов и раньше, но сейчас особенно важно не ударить в грязь лицом. И, учитывая, как его пошатывает… пожалуй, буквально.       У входа стояли воины. Сопровождающие перебросились с ними парой слов, и через минуту вся компания оказалась внутри. Там было, на что посмотреть: на складках ткани блестели отсветы многочисленных щитов и мечей, инкрустированных самоцветами и покрытых замысловатыми узорами, на полу были расстелены изящные ковры, в стороне находился стол с разбросанными в беспорядке картами, около которого и стоял повелитель наездников — Эндион. Честер постарался хорошенько запомнить крупные и решительные черты его лица: орлиный нос, широкие скулы, ясные строгие глаза. От всего облика короля веяло величием, сквозившим в посадке гордой головы или манере держать осанку — манере, явно выработанной с детства. Одет владыка был просто, как рядовой рыцарь, только на седеющих волосах тускло сверкала корона, выполненная в виде двух драконьих голов.       — Это ещё кто? — не поднимая головы от карт, спросил король. Стражник поклонился.       — Волшебник из Туманных Земель, Ваше Величество. Просит об аудиенции.       Король быстро выпрямился, вперив в Честера острый, точно клинок, взгляд.       — Неужели? В таком случае, оставьте нас. Свободны.       Воин с готовностью подчинился. Эндион проводил его глазами и вновь опустил на поправляющего шарф Честера тяжёлый металлический взор. Повисло гулкое молчание.       — Ну? — наконец спросил король с лёгкой усмешкой. — Что угодно королеве Летиции?       Честер понял, что время пришло. Он шагнул вперёд, стараясь совладать с охватившей тело дрожью.       — Её Величеству — ничего. Я пришёл к вам с моей собственной просьбой.       Эндион приподнял брови.       — Вот как?       В его голосе медными монетами забряцало издевательство. Зрачки ярко вспыхнули; Честеру показалось, что глазами короля на него смотрит голодный дракон, и он поёжился, но повторил упрямо:       — Я пришёл к вам просить о помощи. На том берегу пролива находится форт Кант, на который готовится напасть Орда. Вы, несомненно, слышали о ней. Если вы не придёте на помощь, все жители крепости погибнут.       — Все? — Эндион медленно сделал шаг вперёд и склонил голову набок. — Вы настолько великодушны, что печётесь обо всех и сразу?       — Я волшебник, — прохладно отозвался Честер, которого намёки короля начали изрядно нервировать. — Это моя работа.       — Не сомневаюсь.       Они помолчали. Эндион вновь склонился над столом, вернувшись к изучению карт, а Честер, точно последний дурак, остался стоять рядом на ковре, стискивая кулаки и не зная, что делать теперь. Король, казалось, считал разговор оконченным, но Честер не собирался уходить, не получив то, за чем пришёл. Время не ждёт, каждая минута на счету! Да будь он проклят, этот дурацкий этикет!       — Вы мне поможете? — повысив голос, спросил он. Эндион приподнял голову и улыбнулся — так, как улыбнулся бы кинжал, умей он это.       — Нет.       — Почему же?       Эндион чиркнул пером по карте, отмечая какое-то место крестиком, и подошёл вплотную к Честеру.       — Потому что вы рассказали мне не всю правду, господин волшебник. Вы хорошо играете в героя, но со мной этот фокус не пройдёт. Выкладывайте: кого в крепости вы так жаждете защитить?       Честер прикусил язык. Ладно, если нужна правда — он скажет правду.       — Там моя подруга. — Его голос против воли дрогнул. — Тоже… волшебница. Если вы не поможете, она…       — Ясно, — безразлично оборвал его Эндион. — Женщина. Как обычно.       Он со скучающим видом поправил на голове корону.       — Значит, вы поможете?       — А если не помогу, вы пристрелите меня из своего табельного, которое сжимаете в кармане? — усмехнулся король. — Или я вам просто очень нравлюсь?       Честер поджал губы.       — А какой вариант вам больше по душе?       Эндион оглядел его с головы до ног с выражением какого-то лукавого озорства.       — Вы дерзкий мальчишка.       — Вы даже не представляете, насколько.       «Это самоубийство, дурачок», — сказала его внутренняя Аристомаха, и Честер впервые был с ней полностью согласен. Он шутит рискованные шутки, игры с королём наездников ничем хорошим не заканчиваются. Но его уже захватила волна горячего, лихорадочного азарта, острого привкуса опасности и балансирования на грани смерти и безумия. Волшебник всю жизнь ходит по этому тончайшему лезвию, обжигаясь, изрезывая душу, но тем не менее — не сдаваясь. И интуиция подсказывала Честеру, что он поступает правильно.       Эндион сухо засмеялся.       — Хорошо сказано! Что ж, господин волшебник, вы меня убедили — ваша взяла. Конечно, мы с вейтарами враждуем, и этот поход может быть рассмотрен как незапланированное вторжение, но, с другой стороны, мы спасём от гибели подданных королевы Летиции, а она ценный союзник. Мы дорожим дружбой с Туманными Землями сильнее, чем опасаемся войны с Рубиновыми. Рискнём, мой друг, рискнём. Можете вернуть пистолет в кобуру.       Честер выдохнул, ощущая, как растекается по мышцам расслабление. Он обернулся и упавшим голосом спросил уже выходящего из шатра Эндиона:       — Как вы… догадались, что я пришёл, потому что… хотел спасти кое-кого конкретного?       Король придержал рукой полог и улыбнулся.       — Мужчина преодолевает длинный путь, едва не погибает в пустоши, рвётся на аудиенцию, дерзит, смотрит безумными глазами и едва не угрожает — и всё из-за благородной любви к человечеству? Не смешите. Мне ли не знать, на какие подвиги может толкать женщина, будь она хоть с короной на голове, хоть с палочкой за поясом.       И он вышел из палатки.

***

      Аристомаха готовилась к худшему. Она всегда готовилась к худшему, и пессимизм ещё ни разу её не подводил. После заключения Красса в темницу в городе началась дикая паника, которую Аристомаха железной рукой задушила на корню: провозгласив себя начальником форта, она приняла бразды правления и воспользовалась новоприобретённой властью жёстко, но разумно. Едва порядок в городе был восстановлен, Аристомаха поспешила в генеральский замок; конечно, нужно было подумать, как поступить с Тиберием и защитить форт, но ей хотелось посоветоваться с единственным оставшимся у неё другом — Патриком. Разговаривать с больной Фелицией о казни её отца Аристомаха, естественно, не собиралась.       Как она и ожидала, доктор нашёлся в покоях генеральской дочки: он сидел около бесчувственной Фелиции, закутанной в одеяло, и с угрюмым лицом поил её травяным настоем. Напрасно: капли стекали по немым слипнувшимся губам.       — Как она? — тихо спросила Аристомаха.       — Плохо, — хмуро ответил Патрик, не оборачиваясь. Фелиция завозилась на мокрых от пота простынях и закашляла — глухо и страшно, на разрыв грудной клетки.       — Мама!.. — всхлипнула она тонко. — Мама!..       У Аристомахи похолодело сердце — или это в комнате повеяло холодом. В глубине души чутко шевельнулась интуиция: врата на Ту Сторону отворились. Час пробил. Внезапно стало очень тихо, и в заиндевевшем — в такую-то жару! — воздухе прозвенели незатейливой вечной мелодией колокольчики на посохе Смерти; Аристомаха инстинктивно посторонилась, вжалась в стену, давая пройти посланцу высших сил. Вот и всё. Дела человеческие здесь окончены — теперь пришёл черёд действовать существам из-за Черты.       — Папа! — заплакала Фелиция. — А-а… Аксель!..       Она зашлась в последнем жутком приступе кашля и, натужно глотнув воздух, безвольно откинулась на подушки и замерла. Патрик не вздрогнул, лишь плотнее поджал побелевшие губы и, взяв её за запястье, принялся беззвучно считать пульс. Аристомаха молча наблюдала за ним. Она ещё сама не вполне поняла, что произошло. Патрик приложил к губам Фелиции карманное зеркальце, подержал с минуту и взглянул в незамутнённую, кристально чистую стеклянную гладь. Аристомаха увидела, как обречённо искривилась линия его плеч.       — Это конец. Засвидетельствуйте время смерти. — Он вынул часы на цепочке. — Десять утра.       — Доктор Шелли… — выдохнула Аристомаха и шагнула к нему. Патрик обернулся — и она увидела, как в одночасье постарело его открытое светлое лицо. В пушистых волосах сверкнули серебром тонкие седые нити.       — Что вы намереваетесь делать теперь? — спросил он отрывисто. — Орда идёт.       — Мы дадим ей отпор. Постараемся, по крайней мере. Но сначала нужно… похоронить Фелицию и казнить генерала, чтобы проклятье больше никого не затронуло.       Патрик опустил глаза.       — Я поддержу вас, что бы вы ни решили. Мы должны отстоять крепость.       Похороны устроили скромные и быстрые, и почти сразу же после них состоялся суд над генералом. Аристомаха огласила его преступления молчащей толпе и, выждав паузу, твёрдо вынесла приговор: смертная казнь через отсечение головы. Генерал, которого держали двое офицеров, попытался вскочить.       — Вы не посмеете!       — Уже посмела. — Глаза Аристомахи сузились. — Ваша собственная дочь пала жертвой вашего преступления, не говоря о десятках ни в чём не повинных горожан, страдавших от проклятья на протяжении двадцати с лишним лет! Смерть — слишком мягкое наказание для вас, Тиберий.       Над головами промелькнула гибкая тень дракона, направлявшегося в сторону пещер; Красс умолк, глубоко и часто дыша. Аристомаха смерила его взглядом и кивнула офицеру.       — Руби.       — А как же последнее слово?       — Он его не заслуживает.       Она бесстрастно наблюдала за тем, как склонился связанный генерал, как блеснула в воздухе стальной молнией сабля и отрубленная голова с застывшим на лице выражением ужаса с глухим стуком покатилась по эшафоту. Аристомаха молча взглянула в навек распахнутые глаза Красса и поджала губы. Она не чувствовала жалости — уже. У неё не было времени на жалость. Аристомаха ощутила удовлетворённое колыхание магических нитей — пустыня получила своё, насытилась кровью, и проклятье, терзавшее крепость много лет, теперь снято раз и навсегда. Она справилась — и уже неважно, какой ценой. Браво, волшебница.       Аристомаха с лёгкостью взлетела в седло подведённой Гербертом Гвоздики и, намотав на ладонь поводья, развернула лошадь к толпе.       — На нас идёт Орда! — выкрикнула она, и дробное эхо подхватило её голос, разметав по площади раскатистой волной. — Я не буду лгать вам: шансов выстоять у нас почти нет. Но отступить сейчас — значит навечно покрыть позором себя и честь короны, которой вы служите. Я обращаюсь к вам, защитники Канта! Вы можете убежать сейчас и погибнуть пристреленными в ближайшей канаве, или можете остаться и встретить смерть достойно, как подобает доблестным воинам! Вы давали присягу Её Величеству! Выбирайте: сражайтесь как мужчины или умрите как трусы!       Словно молоко из треснувшей чашки, разлилась холодящая лёгкие тишина. Аристомаха замолчала. Горло драла жажда. Люди смотрели на неё, переминаясь с ноги на ногу; Аристомаха взглянула на безразличное лицо Малкольма, больше напоминающее гипсовую маску, на перепуганных новобранцев, на десятки застывших напряжённых мужчин. Страх цепкими мурашками прокрался по позвоночнику. А она ещё надеялась…       — Мы будем защищать наш город! — выкрикнул вдруг Герберт. Его колотила нервная дрожь, но он стоял прямо и гордо. — До последней капли крови!       Толпа зашевелилась, заговорила, и бормотание нарастало огненной волной, становясь всё громче и отчётливее. На площади колыхался вскипевший гнев, дающий сердцу — смелость, и рукам — оружие. Аристомаха выдохнула, чувствуя, как изнутри её согревает отчаянная благодарность. По крайней мере, теперь у них больше шансов отстоять форт.        — Доктор Шелли!       Только что подошедший Патрик, вытирающий руки полотенцем, поднял на неё взгляд, полный мрачной решимости.       — Помогите женщинам, детям и старикам уйти как можно дальше и, будьте так любезны, принесите весть о том, что идёт Орда, в поселение оборотней. Позовите их на помощь… они храбрый и благородный народ. Они откликнутся.       — Где мне их искать? — спокойно поинтересовался Патрик. Зелёные глаза лучились доброжелательной смелостью.       — За ближайшими дюнами, тут недалеко.       — А что собираетесь делать вы?       Аристомаха проследила взглядом оставленный драконом след, теряющийся в синеве высокого небосвода, и прикусила изнутри щеку. У неё родилась идея — очень сумасшедшая и очень честеровская.       — Безумство, я полагаю.

***

      У горных отрогов царила густая тишина; в ущельях свет играл с тенью в прятки, и из чёрных пастей пещер тянуло сырой прохладой. Аристомаха едва не загнала лошадь, пустив ту галопом. Гвоздика процокала копытами по жаркому песку и упёрлась около самых скал, храпя, прядая ушами и поводя головой. Она явно не желала идти дальше. Аристомаха хорошо её понимала: она и сама не горела желанием отправляться прямиком на верную смерть, но что поделать, если иного выхода она не видела? Ей нужна могущественная сила, чтобы сдержать натиск Орды. А тут… сама судьба подбрасывает шанс, грех его упустить.       Аристомаха спешилась, подтянула к себе за уздечку Гвоздику и похлопала по морде, стараясь успокоить. Её тоже колотила нервная дрожь. Аристомаха не стала привязывать кобылу, отпустила её домой: всё равно обратно она планировала добираться иным маршрутом и точно не по земле. Она погладила Гвоздику по шее, дала кусок сахара и, набрав побольше воздуха в грудь, двинулась вглубь пещеры. Вот и всё. Обратно дороги нет.       Над головой сомкнулись раскидистые давящие своды, где-то мерно закапала вода, и в ноздри ударил тошнотворный запах гниения. Аристомаха, стараясь дышать как можно тише, осторожно шагала по скользким сырым камням; интуиция волшебника щекотала воображение. Он где-то здесь. Несомненно. Нужно держать ухо востро. Аристомаха услышала, как ворочается среди булыжников тяжёлое исполинское тело, как вырывается пар из ноздрей; тело пронзила краткая судорога — то была вибрация рычания, зародившегося в громадной глотке. Пещера раздалась сводами выше и шире, и Аристомаха замерла, не смея шелохнуться. Она наконец увидела его. Свернувшийся клубком красный дракон смотрел на неё в упор мутноватыми глазами размером с колесо телеги; янтарные шестиугольные зрачки оглядывали человека с угрюмой и тупой яростью, запрятанной где-то в глубине. В их взоре Аристомахе чувствовалась какая-то родственная сила, буйство огня, пляска жадного пламени.       Она аккуратно подняла руку и вытянула её, не отводя взгляда. Лишь тот, кто истинно бесстрашен, сможет оседлать дракона. Что ж, посмотрим, хватит ли у неё бесстрашия.       — Moe'ni e beko m'merd swee nie, — торопливо проговорила она на дааракманде. «Я не наврежу тебе, не тронь меня». Дракон, едва не задев перепончатым крылом гроздь сталактитов, придвинулся к ней, и Аристомаха сглотнула, быстро закатав рукав.       — Ek'een jy hetijes diesel'fde.       «Мы с тобой одного пламени». Её вены зажглись зелёным, и Аристомаха зажмурилась на мгновение, а когда распахнула глаза, увидела, что её ладонь полыхает танцующим зеленоватым огнём. Получилось. Она перевела дух и заговорила снова, то и дело облизывая губы.       — Я прошу, помоги мне. Дай мне силы одолеть моих врагов. Мне очень нужна твоя помощь.       В груди колотился страх, и она не слышала ничего, кроме полоумного биения собственного сердца. Монета подброшена: всё или ничего. Она смотрела, не отводя глаз и почти не дыша, понимая, что одно неверное движение может стоить ей жизни. Дракон, опаляя ей лицо жарким дыханием, склонил голову; Аристомаха, не отрывая взгляда от янтарных узких зрачков, медленно подошла ближе, скользя подошвами сапог по камням, и опустила ладонь на широкую морду между ноздрей. Чешуя обожгла кожу холодом. Дракон дыхнул жаром ей в лицо, опустил голову, и Аристомаха, громко выдохнув, прижалась лбом к крупным жёстким чешуйкам. Лихорадочное напряжение жалило кожу.       Дракон пригнулся, позволяя забраться на себя, и Аристомаха почувствовала, как сердце отпустили стальные путы страха. Она сделала это. Она сделала. Осторожно дыша, она залезла по перепончатому крылу, то и дело падая, и устроилась на мощной, точно ствол старого дуба, извилистой шее дракона, взявшись за длинный гребень. Дракон встал, расправляя плечи и крылья. Под красной чешуёй заходили мускулы, и Аристомаха вся сжалась, ощутив, насколько беспомощна и слаба она по сравнению с этим хозяином огня и смерти. Под грудой плоти, жил и костей нарастало рычание. Дракон вскинул голову — Аристомаха спрятала свою — и изверг струю всесокрушающего пламени, такого, какое не мог раздуть ни один горн, сделанный руками человека. Драконий огонь прожигал всё на своём пути.       Сверху посыпались камни, но ни один не задел Аристомаху. Дракон широко взмахнул крыльями, окончательно руша своды пещеры, и стрелой взмыл в небо сквозь образовавшийся проём. У Аристомахи спёрло дыхание. Её потряс резкий толчок, настолько мощный, что, казалось, из неё сейчас с корнями вырвет позвоночник. Воздух комьями вбивался в лёгкие, сделать вдох не получалось, внутренности совершали невероятные кульбиты. Не выходило даже разлепить глаза от бьющего в лицо холодного напористого ветра, от которого леденели щёки. Дракон взлетел под облака, набрав высоту, и точно молния помчался в сторону форта. Аристомаха до боли вцепилась в гребень, прильнув всем телом к чешуйчатой шее, то и дело мерно двигавшейся под ней. Ветер прозрачными ладонями хлестал её по лицу.       Летели они недолго: через несколько минут внизу чернеющей кляксой растёкся Кант, к которому подбиралась пылящая лавина, застилавшая горизонт до самого края. Орда. Аристомаха с трудом приоткрыла глаза, взглянув на далёкую землю. Вон там, на востоке, гусеницей вьётся отряд — наверно, оборотни, которых привёл Патрик. Хорошо. Короля Эндиона пока не видно… надо надеяться, что Честеру всё же удалось его уговорить.       — Кaalim'af! — что есть сил крикнула она, стараясь заглушить ветер. Дракон пошёл на снижение: пронёсся над бесконечными волнами Орды, описал несколько кругов и грузно опустился перед воинством, преграждая путь к форту. Аристомаха перевела дух, отводя растрепавшиеся волосы со лба. В сотне-другой футов стоял Чамныш, предводитель Орды — крепко сбитый, весь в жёстких волосах, с нависшим обезьяньим лбом и тяжёлой челюстью. Одеянием ему служили расшитые серебром и золотом шкуры животных.       Дракон издал громоподобное рычание.       — Подите прочь! — Аристомаха приподнялась, держась за гребень и упираясь сапогами в крупные чешуйки. Её голос зовом трубы прозвенел в застывшем зное. — Я защищаю это место! Уйдите, и никто не пострадает! Я, Аристомаха из Туманных Земель, говорю вам идти назад, в пустыню!       — А я, Чамныш из Алых Скал, говорю, что мы никуда не уйдём! — донеслось в ответ. — Девчонка, ты хоть знаешь, кому дерзнула грозить? Мы Орда, Дикий Страх пустыни!       Аристомаха сощурилась.       — Я не боюсь страха. Страх боится меня. — Она выдвинула подбородок. — Предупреждаю в последний раз: убирайтесь, и я пощажу вас. Но если нет — я оставлю в живых лишь одного, чтобы он принёс весть о вашем поражении всем Рубиновым Землям.       В ответ раздался многоголосый смех.       — Подумать только, слюнтяйка-недоросток вздумала страшить нас! Убирайся сама подобру-поздорову, девчонка! Твоей ящерке нас не остановить! Беги, пока можешь, или мы вспорем тебе брюхо и разбросаем внутренности от одного моря до другого!       Глаза Аристомахи вспыхнули зелёным, и она поджала губы.       — Очень сомневаюсь. Примите на будущее один совет: прежде чем испугать меня, подумайте, что вы будете делать, когда я не испугаюсь.       Она прильнула к чешуйчатой шее и сказала:       — Vhagar.       Дракон расправил громадные перепончатые крылья, взмахнул ими и оторвался от земли; он рванулся в небо, стремительно набирая высоту, и Аристомаха спрятала лицо от беспощадного ледяного ветра, будто сдирающего кожу с лица. Сердце перепуганно ухнуло в желудок и затрепыхалось там, словно пойманная птица; волосы развевались за спиной. Они летели всё выше, разрезая ватные облака, тающие на накидке каплями мороси, — выше, к солнцу, слепящему прищуренные глаза. Дышать получалось через раз. Всё тело затекло и заледенело — Аристомаха онемевшими пальцами держалась за гребень, молясь, чтобы ей хватило сил не упасть. Держись. Держись, магия побери.       Взмахнув крыльями ещё несколько раз, дракон замер и сложил их, прижав к бокам. На немыслимо краткий миг он завис посреди неба, точно оторвавшийся от земли островок; Аристомаха сглотнула — и в ту же секунду дракон камнем помчался вниз. Аристомахе казалось, что её сейчас стошнит. Голова кружилась. С каждым мгновением они падали всё быстрее, а красная жёсткая земля становилась всё ближе; Аристомаха прикусила до боли язык, приводя себя в чувство. Она не боялась: вместо страха кровь будоражила первобытная ярость. Она. Защитит. Своих. Людей.       Всё, пора.       — Ingemini! — надрывая горло, выкрикнула она, перекрывая вой ветра. Дракон распахнул крылья и, промчавшись над рядами воинов Орды, раскрыл пасть и выдохнул вьющийся столб огня. Оборотни завопили и бросились врассыпную; дракон нападал снова и снова, изрыгая потоки пламени, уничтожая, круша, испепеляя, разрушая. Аристомаха не слышала ни визгов, ни стонов — лишь крепко цеплялась за гребень и до хрипоты кричала одно и то же слово: «Ingemini!»       Жги!       В смятённую и расстроенную Орду вклинился отряд оборотней во главе с Акселем и Патриком. Дракон описал в воздухе очередной круг; Аристомаха разжала занемевшие пальцы и, раскинув руки, полетела вниз. За спиной трепалась синяя накидка. Страха больше не было — только бесконечная уверенность в своих силах. Глаза Аристомахи зажглись пронзительно-зелёным, и она пружиняще и мягко, точно кошка, впечаталась сапогами в песок, слегка подогнув колени. Тут же земля под ногами содрогнулась: сзади приземлился дракон и, тряся головой и разбрызгивая пузырящуюся слюну, заревел так громко, что уши заложило.       — Я предупреждала вас, — произнесла Аристомаха негромко, но её голос чудесным образом было слышно всем и везде. Её взгляд опустился на Чамныша, пытавшегося остановить своих воинов, которых небесное пламя привело в состояние неописуемого ужаса.       — Я ещё достану тебя, девчонка! — рявкнул он. — Ты играешь с огнём!       Аристомаха покачала головой.       — Нет. Я сама — огонь.       Она небрежно, словно играючи, двинула запястьями, и они вспыхнули зелёным огнём. Разворот плечами, руки в стороны — и пламя тонкой линий побежало по песку, беря Чамныша и его воинов в кольцо. Глаза Аристомахи горели зелёным. Она кивнула через плечо:       — Vhagar. Ingemini.       Дракон взмыл в воздух, грузно оттолкнувшись от земли, и отсветы жёлтого пламени смешались с зелёным. Аристомаха пошла вперёд. Она шагала медленно, но уверенно, и перед ней, за ней, вокруг неё вырастала, пробивалась из-под песка стена огня, который не жёг, но ласкался, словно верный пёс, согревал и направлял, точно присутствие старого друга. Она была ему хозяйкой. Он слушался её. Аристомаха увидела своё отражение в пламенном зеркале: в запылённой одежде, ссадинах от чешуи на шее и лице, разметавшимися волосами и глазами, в которых пылали отсветы магии. Пламя обрушивалось на Орду всей своей яростной мощью — с неба и с земли, жёлтым и зелёным. Замкнутый порочный круг, из которого нет и не будет выхода.

***

      Честер ещё с неба заметил одинокого дракона, кружащегося над армией оборотней и изрыгающего пламя, но не сразу узнал седока, а когда узнал, не поверил собственным глазам. Это ведь не… Аристомаха? Это ведь не может быть Аристомаха, правда?       — Любопытно, — заключил Эндион, когда весь отряд приземлился на вершине горных отрогов. Король отнял от глаз бинокль и передал его Честеру, который тут же жадно приник к окулярам. — Ваша подруга?       — М-моя, — выдохнул Честер. Поверить всё ещё не получалось. — Мы должны ей помочь.       Король усмехнулся.       — Не думаю, что она нуждается в помощи.       — Мы должны ей помочь, — с нажимом повторил Честер. — И если вы не собираетесь этого делать, я отправлюсь один.       Эндион тихо засмеялся.       — Я ведь говорил, что не ценю игр в героя.       — А я играю не для вас, — отозвался Честер с вызовом. Король оглядел его с улыбкой и махнул кому-то в стороне.       — Пусть люди седлают драконов. Мы вступаем в битву.

***

      Аристомаха не помнила точно, когда заметила, что в небе появились ещё драконы с всадниками. Её это не слишком обрадовало, скорее, даже немного разозлило: пришли, мешаются под ногами. Она чувствовала, что и одна справлялась отлично. Где-то слева мелькнули знакомые лица Малкольма и Герберта, и она поняла, что солдаты из форта вступили в бой. Поднялась песчаная буря, в гуле которой Аристомахе слышался насмешливый голос Элвы: «Не заигрывайся, детка». Но она не заигрывалась.       Она знала свой предел.       Пламя плясало вокруг неё дикий необузданный танец страсти и смерти; Аристомаха чувствовала пульсирование магии внутри себя, чувствовала, как обжигает вены эльфийское колдовство, как кружит голову неведомая, но отчаянно родная сила. Огонь расчистил ей путь. Аристомаха, не обращая внимание на мёртвых и раненых, подошла к Чамнышу — он лежал на земле, придавленный павшим воином, и постанывал. Она наклонилась, вцепившись пальцами ему в горло, и заглянула в глаза, прожигая взглядом изнутри.       — Я говорила, что в живых останется только один, — прошипела она. — Теперь беги, пёс, беги в ту дыру, из которой выполз, и расскажи всей пустыне имя той, которая тебя победила.       Она наклонилась ещё ниже.       — Аристомаха из Туманных Земель. — Она выпрямилась и пнула его ногой. — Беги.       Аристомаха отвернулась, и в тот же миг напряжение спало: эльфийская магия отхлынула, оставив лишь слабость и головокружение. Аристомаха едва не упала, зашатавшись, но кто-то мягко поддержал её сзади. Это был дракон, тепло дышавший ей в спину. Она с усталой благодарностью похлопала его по морде.       — Спасибо, дружок, — сказала Аристомаха на дааракманде и огляделась. Битва уже закончилась: кругом толпились солдаты форта, оборотни из стаи Акселя и неизвестные ей люди в форме наездников. В воздухе парили драконы. Аристомаха обменялась кивками с Патриком и Акселем, радуясь, что они живы, улыбнулась Герберту, скользнула взглядом по Малкольму и щёлкнула позвоночником. Чужая кровь и собственный пот пропитали одежду. Руки были покрыты песком и царапинами. Её кто-то окликнул, и Аристомаха обернулась, но толком рассмотреть никого не успела: кто-то сграбастал её в объятия, приподнял от земли и закружил, беспорядочно целуя в щёки, шею, глаза, нос, виски и губы. Конечно, это был Честер. Аристомаха обняла его за шею и зажмурилась. Она не плакала, просто долго и выразительно молчала.       — Ты живой, — наконец произнесла она.       — Ты живая, — одновременно сказал Честер. Они на миг опешили, а потом тихо и нервно засмеялись, столкнувшись носами, лбами и губами. Честер уронил голову ей на плечо.       — Ты оседлала дракона, всевидящее волшебство… у меня лучшая подруга в мире.       — Ты привёл целую армию драконов, — добавила Аристомаха, перебирая его влажные кудрявые волосы и целуя в лоб. — Спасибо.       Честер хмыкнул.       — Обычный вторник, милая.       К ним подошёл король Эндион, и Честер с Аристомахой отстранились друг от друга, всё ещё держась за руки. Аристомаха взглянула на до сих пор стоящего рядом дракона, и в его янтарных шестиугольных зрачках ей почудилось по-человечески осмысленное выражение. Мысль о том, что он окажется в оковах и будет служить наездникам, как служат его собратья, прошила позвоночник разрядом тока. Нет. Нет, так не должно быть.       — Ga'an, — шепнула она, почти не размыкая губ, и мотнула головой. — Ga'an weg bro'eer. Danky.       «Уходи, брат. Спасибо». Дракон понял: склонил голову, коснувшись мордой земли, и взлетел. Порыв ветра всколыхнул полы синей накидки, разметал по плечам волосы; Аристомаха вскинула голову, приставив ладонь козырьком к глазам, и рассмотрела стремительно пропадающую в бездонной синеве маленькую точку. Подошедший к ней вплотную Эндион тоже проследил за драконом взглядом.       — Почему вы отпустили его?       — Потому что он, как любое живое существо, заслуживает быть свободным.       Король сощурился.       — С его помощью вы могли бы завоевать небывалую власть…       — Я не гонюсь за властью. — Аристомаха крепче сжала ладонь Честера. Эндион улыбнулся, поглаживая пальцами подбородок.       — Наши предки говорили, что лишь тот, кто силён духом, может оседлать дракона. Как ваше имя?       — Аристомаха из Туманных Земель.       — А прозвище?       Она потупилась.       — Я его ещё не заработала.       Король приподнял бровь.       — Да? Что ж, мне кажется, сейчас самое время это исправить.       Он щёлкнул пальцами, и тотчас мальчик-паж подал ему длинный меч с изукрашенной самоцветами рукояткой, выполненной в виде головы дракона, глотающего клинок. У Аристомахи расширились зрачки. Она поняла.       — Опустись на колени, волшебница, — произнёс Эндион, и Аристомаха сама не поняла, как послушалась. Она склонила голову, чувствуя, как лезвие плашмя касается её плеч и затылка. — Я, Эндион Огнедышащий, повелитель наездников драконов, по праву монарха отныне и навек провозглашаю тебя за проявленную доблесть, храбрость и крепость духа Аристомахой Бесстрашной. Носи это прозвище с честью.       Она встала; её не держали ноги, и Честеру пришлось приобнять её за талию. Сердце пусто и радостно колотилось в груди. О магия. О… о… К ней приблизился Аксель и с уважением пожал руку; Аристомаха не сразу узнала его, а когда узнала, поразилась тому, как жизнерадостно выглядит его лицо. Неужели он не… Она увидела Патрика за его спиной, и по изгибу его губ поняла: пока не знает. Может, это и к лучшему.       — Мы никогда не забудем вас, — между тем говорил Аксель, — и всегда будем помнить как Каа’тэ дракари.       Аристомаха сложила брови домиком, и Аксель перевёл: «Повелительница драконов». Многовато прозвищ для одного дня. Но Честер всё ещё держал её за руку, и Аристомаха верила, что всё будет хорошо. Наконец-то.

***

      Честер остался в Рубиновых Землях ещё на несколько месяцев, чтобы завершить свой труд об оборотнях и их обычаях. Элва с внуками затерялась в пустыне; Аристомаха вскоре покинула форт: её работа здесь была завершена. Уехал и Патрик; они с Аристомахой переписывались около года, затем его призвали на фронт войны с кентаврами, и он на долгое время пропал из виду. Аксель, узнавший о гибели Фелиции, покинул стаю и сгинул в неведомых краях: Аристомаха ничего не слышала о нём пятнадцать лет.       В окрестностях форта Кант и на северном берегу Узкого пролива Аристомаху до сих пор знают как Каа’тэ дракари, единственную Повелительницу драконов не из народа наездников.