Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Двадцать минут. Оставалось всего двадцать минут, а он всё ещё не ответил на восемь вопросов из тридцати. Честер поёрзал на жёсткой деревянной скамье, почесал в затылке и откинул с плеча белую мантию. Не помогло. Мыслей по-прежнему не было. Он тряхнул перьевой ручкой и, склонившись и высунув от усердия язык, вывел на черновом листке несколько беспорядочных завитушек, усиленно делая вид, что заполняет тест. Около кафедры, четырьмя рядами ниже расхаживал магистр истории, Мартин Коллингвуд — сухопарый низкорослый старичок с пышными белыми бакенбардами, которыми он очень гордился, глухим голосом и большими очками. Честер пристально следил за ним. Сегодня две группы — первый курс Домов боевой магии и псионики — писали зачётную работу по истории, и Честеру вовсе не хотелось получить «плохо» за первую же контрольную. Он ведь готовился! Ну… полчаса готовился точно, а потом началась игра в крокет, и он не уследил за временем, и, в общем… так вышло. Оно само.       Честер взглянул на сопящую слева от него Аристомаху — она сидела, подперев щеку рукой и что-то быстро и чётко выводя на бланке ответов; тёмные пушистые волосы струились по белой мантии. Вот уж кто точно зубрил весь вечер. Честер прикусил губу, бросил косой взгляд на магистра Коллингвуда, устроившегося за кафедрой с книгой в руках, и посмотрел на висящие в воздухе иллюзорные часы. Шестнадцать минут. Всего ничего. Честер осторожно придвинулся ближе к Аристомахе и прошептал, не сводя глаз с мирно читающего магистра:       — В каком году началась первая эльфийская война?       — Девятьсот шестом, — ответила она, не отрываясь от работы. Честер чиркнул перьевой ручкой в своём листке.       — Осада Аллордена?       — Девятьсот восьмой — тысяча сто пятый.       — Разрушение Пламенного Города драконьей армией?       — Тысяча двухсотый… Уитфорд, ты вообще что-нибудь учил?       — Не шипи, услышит. — Честер красноречиво кивнул в сторону магистра Коллингвуда. — Что учил, я уже написал. А… в каком году вейтары переправились через Узкий пролив?       Аристомаха вздохнула и отложила перьевую ручку.       — В тысяча… тысяча триста… нет, погоди… триста вто… — Она сжала виски руками. — Нет, не помню. Вот хоть убей.       — Тысяча триста двадцать четвёртом, — донёсся шёпот справа. Честер повернул голову: рядом с ним сидел болезненного вида мальчик, высокий, худощавый, со светло-каштановыми волосами. Кто-то из псиоников, очевидно. В голубых ясных глазах светилась ненавязчивая проницательность.       — Спасибо, — кивнул Честер. Мальчик кивнул в ответ.       Оставалось девять минут.       Когда зачёт окончился и их отпустили наружу, на воздух, под жидковатый свет ноябрьского полуденного солнца, Честер задержался у входа в аудиторию, поджидая того самого мальчика. Аристомаха стояла рядом. Галдящий поток первокурсников в одинаковых белых коротких мантиях, смеясь и болтая, ломился через двери в мраморные гулкие коридоры и скорее по ступенькам вниз, во двор; наконец Честер высмотрел знакомое лицо и окликнул своего соседа. Тот остановился, приподняв брови с лёгким вежливым удивлением, но без раздражения.       — Привет. Я хотел сказать «спасибо» за то, что… ну, за помощь. Я Честер Уитфорд, а это моя подруга Аристомаха.       — Пожалуйста, — ответил мальчик и, помедлив, встряхнул протянутую ему ладонь. — Майкл Фэйрчайлд. Приятно познакомиться.       Аристомаха нахмурилась.       — Кажется, твою фамилию я уже где-то слышала…       — Несомненно. — Майкл отвёл взгляд, поправляя сумку на плече. — Мой брат — староста Дома псионики. Руперт Фэйрчайлд.       Честер хлопнул себя по лбу.       — Ах да, точно! Магистр Реншоу говорила, что он один из самых талантливых студентов, я помню.       Голубые глаза слабо сверкнули, и Майкл стиснул ремешок сумки.       — Да, один из самых талантливых, — негромко произнёс он и внимательно оглядел Честера и Аристомаху. — Наверно, осень в Туманных Землях дождливее, чем здесь?       — Ну да, но… а как ты узнал, что мы из Туманных Земель?       — Увидел и сделал вывод. Это видно по загару и акценту, простейшая логическая цепочка. — Майкл повёл плечом. — Кажется, мы что-то говорили о моём брате?       Коридор понемногу наполнился студентами разных возрастов. Около противоположной колонны раздался взрыв хохота; у потолка несколько парящих старшекурсников играли в вспышко-мяч, перебрасывая друг другу искрящуюся сферу, и всполохи заклинаний отражались на пылающих величественной белизной высоких стенах. Мимо прошла, торопливо оправляя шёлковое шуршащее платье, Сесилия Реншоу — магистр заклятий. Её побаивались все первогодки, наслушавшиеся от ветеранов, что магистр Реншоу выше «удовлетворительно» на зачётах никому не ставит.       Честер, Аристомаха и Майкл втроём направились к выходу: у их курсов должно было пройти совмещённое занятие по левитации на лужайке возле западного крыла школы. Последние две недели Мальгафар дрейфовал у Рубиновых Земель, так что ноябрь выдался тёплым и погожим: парк купался в солнечной пене, горящие лихорадочным багрянцем листья клёнов и тополей дружелюбно шелестели на ветру, и в прозрачном хрустальном воздухе витал тонкий аромат прелой травы. Там и тут — на скамейках, на плитах фонтана, на земле — сидели студенты в разноцветных накидках, читая, разговаривая или перекусывая.       На лужайке уже находилась дородная и светловолосая Хельга Бейтс, магистр псионики. Поздоровавшись, ребята разошлись по своим группам: первокурсники из Дома боевой магии строились слева, из Дома псионики — справа. Аристомаха и Честер рассмотрели Гарри, который мазнул по ним взглядом и высокомерно отвернулся.       — Итак, господа студенты! — Магистр Бейтс звонко присвистнула, привлекая внимание. — Последние два месяца вы изучали теорию, но сегодня — самое время приступить непосредственно к практике. Мы начинаем осваивать левитацию.       Раздались воодушевлённые возгласы и аплодисменты; впрочем, магистр быстро остудила наиболее оптимистично настроенных:       — Разумеется, мы не начнём летать самостоятельно на первом же занятии. Нам понадобятся своеобразные костыли, чтобы вы научились управлять телом в воздухе. Ну-ка, ребятки, разойдитесь в стороны…       Она наклонилась и одну за другой раскрыла несколько больших коробок, стоящих неподалёку в тени раскидистой липы. Студенты вытянули шеи, пытаясь рассмотреть, что же внутри загадочных ящиков. Терзаться любопытством им пришлось недолго: магистр необычайно ловко выпрямилась и помахала двумя сандалиями с длинными завязками и белыми крыльями, растущими прямо из подошвы. Крылья то и дело трепыхались.       — Учебное пособие, — провозгласила магистр Бейтс. — Разбирайте себе обувь по размеру и переобувайтесь, да пошустрее. Даю вам пятнадцать минут.       Аристомаха и Честер управились быстро, Гарри тоже, а вот Майкл провозился долго, вдумчиво завязывая и развязывая шнуровку и, как поняла Аристомаха, пробуя разные узлы и выбирая из них наиболее прочный. Когда все студенты влезли в сандалии, магистр объяснила принцип действия: топнуть правой ногой и, взлетев, попытаться принять устойчивое положение в воздухе и ни во что не врезаться. За последний пункт частично отвечала сама Хельга Бейтс, следящая за учениками с земли. Честер поднялся в воздух одним из первых: он самонадеянно считал, что тут же наладит управление сандалиями, но у тех, похоже, было своё мнение на этот счёт. Он несколько раз перекувыркнулся, размахивая руками и ногами; крылья, щекоча щиколотки, носили его то вверх, то вниз и мотали в разные стороны, точно марионетку в руках неопытного кукловода, и Честер извивался змеёй, стараясь обрести равновесие. Его однокурсникам приходилось немногим легче. Кажется, только Майкл и ещё пара псиоников сумели сладить с крылатой обувью в считанные минуты и теперь вальяжно парили около магистра.       — Осторожнее!       Аристомаха налетела слева; Честер удержал её за руки, и она зависла перед ним вверх ногами. Её лицо раскраснелось, кудрявые тёмные волосы колыхал ветер, и Честеру пришлось запрокинуть голову, чтобы они не лезли ему в лицо. Аристомаха улыбалась. В её глазах сияли зелёные искры.       — У тебя получается? — спросила она, крепче переплетая их пальцы.       — Я не знаю! Это настоящее безумие!       Они оба засмеялись. Честер толкнул Аристомаху, и она отправилась в свободный полёт, вертясь и кувыркаясь в воздухе. Ему подумалось, что это самое безумное, что он вытворял. Что они вытворяли. Отчаянно размахивая руками, будто подстреленная птица, он описал несколько поворотов вокруг своей оси, пролетев над землёй, едва не сбив с ног магистра. Кажется, крылья наконец начали слушаться. Честер взмыл вверх, кое-как удерживая равновесие.       — Будьте внимательны! — раздался голос Хельги Бейтс. — Контролируйте своё тело!       К концу занятия контролировать получилось почти у всех. Магистр собрала сандалии обратно в коробки и, пожелав студентам хорошего дня, чинно удалилась; поддерживаемые магией коробки плыли за ней по воздуху. Первокурсники начали расходиться; некоторые остались на лужайке и, сбросив сумки с учебниками, принялись играть в догонялки, перебрасываться шуточками или лазить на деревья. Аристомаха отряхнула с рубашки и мантии налипшие травинки; в длинных пушистых волосах запутались стебли цветов, и Честер осторожно вытащил их оттуда.       — Эй, отдай! Это моё! Мне мама подарила!       Они обернулись: Пенни, их однокурсница, плаксиво поджимала губы и тёрла глаза, а стоящий около неё Гарри вертел в руках книжку с живыми картинками.       — Пожалуйста, верни!       Над лужайкой фарфоровой вазой разбилась тишина. Все замерли. Вот-вот должна была разразиться гроза.       — Подарками нужно делиться, — с фальшивой назидательностью сказал Гарри. Пенни всхлипнула и, не в силах больше сдерживаться, заплакала. В воздухе повеяло детским искренним горем и растерянностью. Кто-то должен был вмешаться.       — Отдай, Гарри, — звонко и чётко произнесла Аристомаха и выступила вперёд. — Это не твоё.       Он повернулся и насмешливо подбоченился, потрясая книгой.       — А если не отдам, что ты мне сделаешь? Ну?       Аристомаха насупилась и медленно зашагала навстречу. Честер видел, как изменилась её походка: в ней сквозила опасливая грация, что-то звериное, во всяком случае — точно не человеческое.       — Просто верни, что взял, — сказала она, но её голос дрогнул.       — Тебе здесь не место, грязный эльфёныш, — высокомерно протянул Гарри, и Аристомаха дёрнулась, словно её ударили. — Ну давай, заплачь. Ты просто мерзкое эльфийское отродье. Таким, как ты, тут делать нечего.       Честер нахмурился: Гарри однозначно переступил черту. Никому не позволено обижать его подругу.       — Эй, не смей даже…       Но тут случилось то, чего никто не ожидал: Аристомаха вдруг вся подобралась, точно рысь перед прыжком, тихо зашипела и, бросившись на Гарри, сбила его с ног и вцепилась зубами в воротник мантии. Поднялся страшный гвалт, в котором острой нотой застыл истошный крик — это кричал Гарри. Студенты засуетились. Несколько человек — и в их числе Честер с Майклом — бросились к Аристомахе и оттащили её от бледного и перепуганного Гарри, которому мгновенно помогли подняться на ноги. На крик прибежали старшекурсники во главе с Седриком Эссенджером — магистром метаморфоз, высоким темноволосым мужчиной средних лет с острыми скулами и проницательными глазами.       — Что здесь произошло? — требовательно спросил магистр Эссенджер. Все молчали. Аристомаха тайком вручила зарёванной Пенни книжку. — Что здесь произошло, я спрашиваю? Господин Элсинген?       Гарольд угрюмо посмотрел на оторванную пуговицу и кусок белой ткани в кулаке.       — Мне мантию порвали, — буркнул он. — Зубами.       — И кто же это сделал?       Гарри бросил косой взгляд на хмурую растрёпанную Аристомаху и ответил:       — Я не знаю, магистр.       Что-то было в его взгляде такое, чего Честер не понял, но что ему очень и очень не понравилось. Нечто подозрительное, странно похожее на симпатию.       Седрик Эссенджер изогнул изящную бровь.       — Не знаете?       — Это я сделал, — вдруг ляпнул Честер. На него уставилось десятка два глаз, глядящих с осуждением, восхищением и неприязнью. Магистр покачал головой.       — В таком случае, господин Уитфорд, я буду вынужден отправить вас к директрисе. Она определит наказание для вас. В конце концов, кусаться и рвать студентам мантии — неприемлемо.       — Разумеется, магистр. — Честер с готовностью кивнул и, уже шагая за Эссенджером, увидел взгляд стоящей около Майкла Аристомахи.       Взгляд, полный бесконечной благодарности.

***

      Честер проснулся, приподнялся на локтях и, зевнув, огляделся. В незанавешенные окна било задорное низкое солнце; кучерявые лучи танцующими искрами блуждали по поверхности стола в углу комнаты, выхватывали парящие в уютном тёплом воздухе пылинки и рябью рассыпались на деревянном скрипучем полу. Пахло сухими цветами и чистотой. За дверью послышались торопливые шаги и женские голоса: вероятно, горничные готовились к утренней уборке. Значит, ещё совсем рано. Не больше восьми. Честер приобнял сопящую рядом Аристомаху, придвинулся ближе и поцеловал обнажённое плечо с коротким шрамом, затем прижался ласковым поцелуем к лопатке и шее. Его ладонь медленно скользнула по её талии, сминая простынь и тонкую ночную рубашку.       — И тебе доброе утро, Уитфорд, — донёсся сиплый голос. Аристомаха повернулась на спину и вперила в него мутный, но очевидно осуждающий взгляд. Она была недовольна. В общем-то, это было её перманентное состояние; Честер бы не удивился, если она такой и родилась: с нахмуренными бровями и поджатыми губами. Он ткнулся носом ей в шею, мягко прихватив зубами кожу.       — Доброе, милая. Ты в порядке? Никакой дряни не привиделось?       Аристомаха вздохнула — но уже без ворчливых ноток — и слегка дёрнула его за волосы. Она всё ещё не до конца проснулась.       — Повезло, сегодня обошлось без кошмаров. — Она попыталась приподняться на локтях, но Честер быстро и аккуратно перевернулся и прижал её к постели, с игривой улыбкой поцеловав в подбородок. Его ладонь нежно стиснула её колено. Аристомаха выразительно фыркнула. — Какие у нас планы на сегодня?       — Как тебе ответ «совершенно никаких»? — промурлыкал Честер, коснувшись губами её скулы. Аристомаха закатила сонные каре-зелёные глаза, когда тёплые ласковые ладони задрали подол её ночной рубашки и прочертили узоры на бёдрах.       — Дурацкий ответ. У нас были планы, и если ты дашь мне минуту… — Она увернулась от поцелуя и замотала головой, зажмурившись и пытаясь сосредоточиться. Честер с тихим смешком прикусил её палец, который она опустила ему на губы. — Или две… или, может, три, то я точно…       Честер покачал головой и лукаво улыбнулся.       — Не было у нас никаких планов, дорогая.       — А я говорю, были, — упрямо повторила Аристомаха.       — А я говорю, нет.       — А я говорю, да.       Честер столкнулся с ней носами, всё ещё улыбаясь.       — А я говорю, нет.       — А я… О, проклятье!.. — Она откинулась на подушку и застонала. — Нет, тебе не удастся втянуть меня в это!       — Ты так уверена? Подумай дважды.       Золотые брызги смеха в его янтарных глазах говорили, что он может втянуть её во что угодно. Аристомаха едва слышно выдохнула, когда Честер провёл носом по её щеке и поцеловал в уголок губ. Ей нравились такие лёгкие мимолётные ласки, хотя она скорее умерла бы — или убила, — чем призналась в этом. Ей было сложно говорить о чувствах, Честер помнил. Это стало заметно ещё в школе. Трагедия, пережитая в детстве, наложила на Аристомаху неизгладимый отпечаток: она с трудом сходилась с людьми, неумело, грубовато и словно бы не по-человечески выражала свои эмоции. Кажется, она так до конца и не сумела влиться в общество; по крайней мере, у неё имелись большие проблемы с доверием. Как и с чувством такта.       — Поезд! — Аристомаха подскочила так резко, что столкнулась с Честером лбами. — У нас сегодня поезд!       Он перевернулся на спину, выпуская её из объятий, и обиженно потёр ушибленное место.       — Чуть-чуть меньше энтузиазма, милая!       Аристомаха, уже твёрдо стоящая на ногах, только фыркнула. Честер подумал, что, если бы фырканье было видом спорта, Аристомаха непременно была бы чемпионом мирового класса.       — Поезд отправляется в полдень, а сейчас раннее утро.       — Нам ещё нужно доехать до Лидша и купить билеты! — Она схватила его одежду в охапку и бросила на кровать. — Одевайся, и поскорее.       Честер повертел в руках собственный жилет.       — Променять меня на какой-то поезд… Честное слово, я оскорблён, дорогая.       Аристомаха дёрнула щекой, возясь с пряжкой ремня, и ничего не ответила.       Старейшая в Туманных Землях железная дорога шла вдоль извилистой линии побережья по графствам Снарфолк, Сникси, Восточный Уитлиш, Нарвудж и Мюфрей, то есть от Даргема до Аллордена: от самого крупного порта на Западном море до столицы. Её построили около сорока лет назад, и первое время к ней относились подозрительно, как в своё время к конке или телеграфу. Самыми консервативными были, конечно, волшебники: они вообще с трудом принимали новых детищ прогресса, неумолимо шагающего по миру рука об руку с промышленной революцией. Магия и технологии были обречены на соперничество, и одному из них рано или поздно предстояло уступить место другому и стать достоянием славного прошлого.       Честер не питал к поездам враждебности: они всегда казались ему вполне милыми и дружелюбными ребятами. Что до Аристомахи, то она и подавно не находила этих механизированных гусениц опасными. Ей просто было не до того. Правда, обычно они пользовались воздушным или морским транспортом или лошадьми (хотя Честер чаще передвигался пешком) и в последний раз путешествовали поездом лет шесть назад, ещё до мятежа в полку и дезертирства Честера. Похоже, им обоим придётся заново вспоминать, что это за зверь такой — железная дорога.       Они взяли билеты в вагон второго класса — до следующего жалованья оставалось ещё порядочно времени, так что, хотя им, как волшебникам, и предоставили скидку, деньги нужно было экономить — и забрались в поезд. У них в запасе имелось ещё полчаса до отправки. В вагонах купе не было (в отличие от Белых и Рубиновых Земель, где их уже ввели): внутри располагалось два ряда кресел, между которыми оставляли свободный проход, ведущий в уборные, находящиеся по обоим концам у выхода на площадки. Эти самые площадки соединяли соседние вагоны. Ближе к ночи проводники раздавали постельное бельё, опускали занавески и раскладывали кресла, так что каждый пассажир мог отдохнуть с удобством, отгородившись тканью от посторонних взглядов. Ближе к середине состава находились так же вагоны-рестораны, вагоны-бильярдные и даже вагоны-театры, позволяющие провести время в пути со всевозможным комфортом.       Честер и Аристомаха расселись в кресла, наблюдая за потихоньку подтягивающимися пассажирами. Прямо напротив них уселась пожилая дама в пышном платье, большой бордовой шляпе, украшенной длинным пером, и с ридикюлем в руках, облачённых в бархатные перчатки. Выглядела она необычайно дорого для второго класса. Перед самым отправлением около неё присела пара молодых людей в одежде, говорящей если не о нищете, то, по крайней мере, о вопиющей бедности. Они бы вписались в третий класс с такой же точностью, как дама в шляпе — в первый.       Внутри шевельнулась интуиция. Что-то произойдёт.       Лёгкий толчок, в котором соединились скрежет металла и мощь паровой машины, прошёлся вибрацией по конечностям, и поезд с пыхтеньем тронулся, набирая скорость. Аристомаха откинулась на спинку кресла и вдохнула тягучий запах пыли и сладких цветочных духов, пропитавший кожу обивки. Проносившийся за окном однообразный пейзаж понемногу сливался в смазанную расплывчатую картину. Вальяжно развалившийся в своём кресле Честер постукивал тростью о носок сапога и насвистывал какую-то прилипчивую солдатскую мелодию, одним глазом читая «Ясновидца», купленного на вокзале у мальчишки-газетчика.       — Они хотят возродить парламент, — вполголоса бросил он Аристомахе. Та встрепенулась.       — Кто?       — Лорды в Аллордене, большая часть знати. В том числе светлейший лорд-регент Эммет Певерелл. — Честер усмехнулся и перевернул страницу. — Поразительно: они не подпустили к власти родителей молодого короля, едва не отдалили их от двора, регентом сделали правую руку Летиции и теперь кричат, что юному монарху нужна поддержка в виде совещательного органа, как это было столетия назад!.. Лорд Певерелл кричит об этом громче всех, и никто не видит, какие интриги он плетёт, да уж. Эммет хороший политик, только больно уж легко меняет сторону. А короля наставить некому.       — Не думаю, что они учредят парламент в ближайшие месяцы, — покачала головой Аристомаха. — Сначала надо распустить Кабинет министров, провести голосование…       Честер свернул «Ясновидца» вчетверо и небрежно отбросил его на выдвижной столик.       — В любом случае это лишь вопрос времени.       Аристомаха взъерошила тёмные кудрявые волосы. Поезд перетряхнуло на повороте.       — Я голодна.       — Да, я тоже. Принести что-нибудь из вагона-ресторана? Мы, кажется, совсем не успели перекусить утром, если не считать ту отраву, которую ты попыталась выдать за нечто съедобное…       — Эй! Ты готовишь не лучше меня! — Она легонько шлёпнула его по ладони; Честер перехватил её руку, мимолётно поцеловал и поднялся.       — Я хотя бы не делаю вид, что мою стряпню можно есть! Это всего лишь хобби!       Аристомаха проводила его взглядом и уткнулась лбом в помутневшее от дыхания стекло, подрагивающее в такт ходу поезда. Под ногами дробно и гулко звенели колёса. Она смотрела на пролетающие мимо окна деревья и кусты, одинокими мазками застрявшие в бескрайнем унынии грязно-зелёных полей, и прислушивалась к мерному биению магии внутри. Зелёное эльфийское колдовство щекотало вены. Аристомаха чувствовала, что оно становится всё сильнее, и знала, что однажды не совладает с ним. Окончательно потеряет рассудок. Превратится в чудовище.       Да что толку лгать самой себе — она всегда была чудовищем.       Она с трудом вынырнула из омута удручающих мыслей о будущем и обвела взглядом полупустой вагон. Большинство пассажиров ушло в ресторан и салун, и кроме Аристомахи на местах остались несколько женщин, один пожилой господин с сыном, двое молодых людей и сидящая около них дама в шляпе. Склонив голову набок, Аристомаха безучастно наблюдала за тем, как длинное перо на этой самой шляпе колышется в разные стороны, как вдруг в грудной клетке торкнулось явственное предчувствие беды.       Будь настороже. Что-то грядёт.       Аристомаха выпрямилась, невольно подалась вперёд — да. Вот оно. Пока один юноша заговаривал наивной старушке зубы, второй незаметно шарился в её ридикюле. Что за наглость! Да как они только смеют обкрадывать несчастную женщину! Аристомаха знала свою работу, как знала и то, что видеть преступление и не воспрепятствовать ему — выше её сил. Она встала, сделала несколько шагов, удерживая равновесие на слегка дрожащем полу вагона, и громко сказала:       — Это не твоё. Верни на место.       На неё обернулись все присутствующие; вор и его сообщник, тот, что пониже, медленно поднялись под стальным прямым взглядом каре-зелёных глаз, в которых вспыхнули колдовские огоньки.       — О ч-чём вы? — выдавил высокий. От Аристомахи не укрылось, с каким лихорадочным волнением он положил руку на пояс.       — У тебя проблемы со слухом? — холодно осведомилась она. — Не глупи, парень. Правда, не надо всё усложнять.       Тем временем пассажиры почуяли недоброе и всполошились. Со всех сторон посыпались встревоженные вопросы:       — В чём дело?       — Что происходит?       — Кто вы?       Дама в шляпе засуетилась, завертелась за своим столом.       — Что они взяли, у кого, о чём вы говорите?       — Я надеюсь, ваши соседи сами расскажут, — произнесла Аристомаха, не отрывая от вора взгляда и отводя полы накидки, чтобы стало видно пистолет и палочку у пояса. В ситуации, когда конфликт ещё можно предотвратить, любой уважающий себя волшебник никогда не нападает сразу — сначала он лишь даёт понять, на что способен. Похоже, демонстрация возможностей Аристомахи вора действительно впечатлила, но не так, как она надеялась: юноша выхватил из-за пояса пистолет и направил его Аристомахе прямо в грудь. Его сообщник бросился бежать прочь из вагона.       — Заткнулись, все, быстро! — протараторил вор. Пальцы, сжимающие оружие, дрожали. — А ты, г-гадина, лучше не…       Аристомаха покачала головой и, вынув собственный пистолет из-за пояса, со звонким щелчком взвела курок и направила оружие дулом к потолку. Колёса поезда дребезжали под ногами. Шаг, шаг, ещё один — и в артериях запульсировала дикая необузданная магия, ударив в голову, точно крепкий алкоголь. Убей его. В мозгу зашевелились скользкие призрачные голоса, опаляя разум дыханием бездны. Чья-то тень, схоронившись в глубине сознания, нашёптывала страшные, но безумно соблазнительные вещи. Он слаб. Убей его.       — А вот бросаться оскорблениями не советую, — моргнув и справившись с собой, сказала Аристомаха. Дуло её пистолета опускалось всё ниже и ниже с каждым шагом, пока не остановилось напротив лба трясущегося вора. Аристомаху и юношу отделяло расстояние не длиннее двух вытянутых рук. — Я ведь волшебница. Могу и проклясть.       — Не может, — раздался жизнерадостный голос. Вор покосился через плечо: сзади стоял Честер, держа за шкирку второго юношу и прижимая к его горлу палочку.       — Н-не может?       — Не-а, — мотнул головой Честер. — Не её профиль. Правда, пристрелить тебя она всё ещё в состоянии.       Аристомаха выгнула бровь.       — Как ты вовремя.       — Уже соскучилась? — сверкнул улыбкой Честер. Она тихо фыркнула, и в тот же момент новый приступ боли пронзил мозг молнией. Убей его. Сделай это. Ну уж нет, она не поддастся!       — Положи оружие, и я тебя не трону.       Вор нервно усмехнулся.       — А ты не д-думаешь, что я… возьму да и п-пристрелю тебя?       Аристомаха ощутила, как напрягся Честер, и повела плечами, улыбнувшись. Улыбалась она редко и неумело, и оттого это обычно выглядело страшно — а уж сейчас, когда руку приятным холодом оттягивал пистолет, а в голове плясали тени, лёгкая усмешка превратилась в полоумный оскал. Глаза засияли зелёным.       — Нет. Не думаю. — Она сделала уверенный шаг вперёд, заставив вора отступить. — Если бы ты хотел, ты бы сделал это уже давно. Но ты… ты не сможешь. Руки дрожат, взгляд бегает, оружие держишь неумело… о, мальчик, ты не из тех, кто убивает людей. Так что не совершай глупости.       Вор сглотнул.       — Уже слишком поздно.       Аристомаха поняла, что он собирается делать, и отреагировала тут же, сходу, немедленно. Она была полевым агентом с хорошими рефлексами. Возможно, даже чересчур хорошими. В разуме надорванным визгом застыло «Убей его», эльфийское колдовство поднялось бешеной волной, и Аристомаха отпустило своё тело. Оно знало, что делать. Палец юноши скользнул на спусковой крючок, но Аристомаха крепче перехватила свой пистолет в ладони и наискось ударила рукоятью по чужой кисти. Сухо и точно. Как учили. Раздались женские крики и аханья, вор взвыл, и Аристомаха заехала ему пистолетом по челюсти. Что-то хрустнуло, голова безвольно дёрнулась влево, юноша потерял ориентацию в пространстве; Аристомаха мигом оказалась за его спиной, заломила ему здоровую руку и бросила грудью на стол. Сидящая рядом дама в шляпе завизжала, закрыв лицо ридикюлем.       — Вот и всё, мальчик, доигрался, — прошипела Аристомаха. Честер тем временем повязал сообщника и галантно извинился перед дамой, предложив ей в качестве компенсации чай, и перед пассажирами. Вор слабо дёрнулся.       — Она мне руку сломала, — прошамкал он отвисшей челюстью.       — Ушибла, всего-навсего ушибла, — раздражённо бросила Аристомаха. — И что вас всех так тянет драматизировать?       Честер осторожно отвёл её руки.       — Милая, ты уже можешь его отпустить… милая… отпусти его, всё, хватит…       Аристомаха разжала ладони и отошла на несколько шагов. С глаз будто спала пелена, и она ясно увидела, что натворила. О магия… покалечила паренька просто так, на ровном месте. Конечно, он целился в неё, но ей не следовало… она перешла грань. Она сорвалась.       — Я прошу прощения… — пробормотала Аристомаха. — Мне очень жаль.       И она бросилась к своему месту, оставив Честера разбираться с подоспевшим на шум проводником. В закоулках разума всё ещё колотилось надрывное убей; Аристомаха, обняв себя руками, села в кресло, глядя в окно и мелко дрожа. Ей было страшно. Очень страшно. Она была в шаге от непростительного, ещё немного — и она бы… она убила этого юношу. Она бы не сдержала себя.       — Чего ты хочешь от меня? — прошептала Аристомаха, дыша на стекло. — Кто ты?       На запотевшей поверхности проявились слова: «Я — лучшая версия тебя». Аристомаха испуганно моргнула, и слова исчезли. Показалось?..       — Порядок восстановлен, — провозгласил Честер, выныривая будто из ниоткуда и плюхаясь в кресло напротив. На столе красовался чай с булочками. — Всего на пять минут тебя оставил, а ты уже предотвратила воровство. Времени не теряешь, милая?       — Ну да, — привычно буркнула Аристомаха, взяв с блюдца булочку. Честер открыл сахарницу.       — Хочу сказать, дорогая… это было красиво. Пугающе, но… красиво.       — Я перегнула палку.       — Пожалуй. — Честер постучал ложкой по краю чашки. — Просто в следующий раз, когда решишь сломать человеку руку, зови меня.       — Я всего лишь её ушибла, — проворчала Аристомаха и потянулась за джемом.