Пламя и зелень: Лабиринт
15 июля 2021 г., 17:51
В библиотеке пахло пылью и сухим полувыветрившимся ароматом типографской краски. Солнечные лучи, косо падая из приоткрытых окон, чертили слабые узоры на высоких стеллажах, до отказа заставленных книгами; под ногами мягко скрипел паркет, и тихие вздохи, испаряясь в напоённом майской свежестью воздухе, сливались с шелестом страниц. От белых мраморных стен всё ещё веяло привычной прохладой, но весна уже понемногу превращалась в лето — и через каких-то три недели школьникам предстояло разъехаться на каникулы. Ну, почти всем. Аристомаха, отложив перьевую ручку, встала и потянулась, разминая затёкшую спину; Клара зевнула, Реджина потеребила упавший на лицо рыжий локон. Они последние два часа готовили доклады по алхимии, теории магии и управлению временем и успели совсем выдохнуться.
— Скука смертная, — простонала Реджина и уронила голову на стол. Клара цокнула языком в знак согласия. — Может, ну это всё? Пойдём погуляем?
— Одетта Симм с меня шкуру сдерёт. Да и магистр Сарджент вряд ли обрадуется. — Аристомаха взяла с полки тонкий справочник по зельям и вернулась за стол. Реджина застонала громче; Клара, решительно захлопнув учебник, закинула ногу на ногу и удобнее устроилась на стуле.
— С тех пор, как тебя назначили старостой курса, ты стала ещё большей занудой. Давайте хотя бы сделаем перерыв. Поговорим. Посплетничаем, пока мальчиков нет.
Аристомаха фыркнула. Сплетни она не любила и сама никогда их не распускала, считая, что это неуважительно и невежливо, но девочкам отчего-то очень нравилось обсуждать подробности — зачастую вымышленные — чужой личной жизни. Делать тут было нечего, оставалось притворяться, что она ничего не слышит и её вообще всё это не касается. Так оно и было, впрочем. Аристомаха поправила красную мантию четверокурсника и уткнулась в пергамент, ожесточённо водя по нему перьевой ручкой; девочки над ухом совсем расшумелись, так что престарелому библиотекарю-призраку пришлось шикнуть на них. Этого призрака, по преданию, в школе приютил ещё Мергольф Великолепный или один из его учеников: господин Сэмюэл следил за соблюдением комендантского часа и обширной мальгафарской библиотекой, не особенно распространяясь при этом о своём прошлом. Младшекурсники боялись его как огня. Легенды гласили, что призраками становились волшебники, чьи предсказания ещё не сбылись, и вся школа гадала, какое же пророчество держит по Эту Сторону неразговорчивого господина Сэмюэла.
— Я слышала, — упиваясь новой сплетней, поведала Реджина, болтая ногами, — что у Тони Экварта и Морры с пятого курса что-то было.
— Что? — без ощутимого интереса бросила Аристомаха, просто чтобы поддержать беседу. Реджина округлила глаза.
— Ну, то самое.
Аристомаха непонимающе свела брови; Клара хихикнула и, наклонившись, шепнула ей на ухо. Аристомаха тотчас порозовела до ушей; шею и лицо обдало жарким румянцем.
— Чем-чем они занимались?
— Морре уже семнадцать, — пожала плечами Реджина, — не думаю, что её родители будут против.
Аристомаха повела плечами и опустила голову, пытаясь скрыть пылающие щёки. Клара засмеялась тонким серебристым смехом, ткнула подругу в бок:
— Да ладно тебе!
— Мне ещё Пенни рассказывала, что Эбигейл встречается с Робби, — заговорщицким шёпотом добавила Реджина, воровато оглянувшись на проплывавшего между стеллажей библиотекаря. — И они даже целовались! Представляете, Пенни сама видела!
Аристомаха поморщилась, Клара мечтательно закатила глаза:
— Надо же!.. А ещё ни разу не целовалась!
— Тебе и не с кем, — хмыкнула Реджина. Клара обиженно надулась.
— Ты сама разве что с огурцами целуешься!
— Может, сменим тему, а? — не выдержала Аристомаха и сердито перелистнула страницу справочника. Реджина с энтузиазмом подхватила:
— Давайте! Ну-ка, девочки, признавайтесь, кто вам нравится?
Аристомаха со стоном стиснула виски руками. Ну вот, ещё того лучше!
— А вы угадайте, — хитро сощурившись, сказала Клара. Реджина засмеялась.
— Что, неужели Майкл?
— Да ну-у-у, — протянула Клара, — он зануда. И странный к тому же. Видела, как он всё узнаёт о человеке по пятну на воротнике? Я его даже побаиваюсь.
— А кто тогда? Гарри?
— Гарри придурок, — сквозь зубы пробормотала Аристомаха. — Вряд ли хоть кому-нибудь в здравом уме он может понравиться. Я бы скорее решила, что Кларе приглянулся Оскар.
Клара довольно и смущённо улыбнулась, и Реджина недоверчиво вздёрнула рыжую бровь.
— Да ладно? Он же скучный!
— Он серьёзный, — поправила Клара и подпёрла щеку кулаком. — И очень милый. Если он пригласит меня на выпускной в следующем году, я его обязательно поцелую.
— А если не пригласит — сама позовёшь? — поддразнила Реджина. Клара шутливо замахнулась на неё книгой.
— Тебе-то только приглашение от брата и светит!
— Ну, это мы ещё посмотрим. — Реджина показала подруге язык и повернулась к Аристомахе. — А что насчёт тебя?
— В каком смысле?
— Тебе кто-нибудь нравится? — терпеливо переспросила близняшка. Аристомаха замотала головой.
— Глупости какие! Нет!
— Просто нашу Аристу не интересуют мальчики, правда? — с вкрадчивой насмешкой произнесла Клара. Её глаза лучились весельем.
— Просто меня не интересуют подобные глупости, — отрезала Аристомаха и встала, со скрипом отодвинув стул. — Я предпочитаю тратить своё время с пользой.
— А разве вы с Честером, ну, не вместе? — догнал её в спину ехидный вопрос Реджины. Аристомаха резко обернулась.
— С какой стати?
— Вся школа думает, что вы встречаетесь, — невинно заметила Клара. Аристомаха фыркнула.
— Чушь какая! Нет! Нет, мы всего лишь друзья.
Реджина заправила за ухо рыжую прядь.
— Я бы тоже не стала связываться с Честером… с учётом его репутации и всех его… девочек.
Аристомаха тряхнула тёмными кудрявыми волосами и отвернулась, перебирая увесистые книги на полке. Не то чтобы она не понимала, о чём говорят подруги, — достаточно было просто взглянуть на Честера, чтобы понять, какая у него может быть репутация — но ей не нравился их тон. В конце концов, чем там Честер занимается в свободное время — его личное дело. А лезть в чужую жизнь — очень невежливо. Хотя, может, причина крылась в том, что Аристомахе и самой хотелось бы влезть, разузнать, расспросить, но она сдерживалась: вдруг Честер обидится? Ведь от того, что у него кто-то появился, они не перестали быть лучшими друзьями, правда? Она по-прежнему прикрывала его перед магистрами, он по-прежнему звал её на ночные прогулки, и… они были всем друг для друга последние четыре года.
Честер был всем для Аристомахи уж точно. А она — для него?..
— В любом случае, — сказала она, поднимаясь на табуретку, чтобы достать до верхних полок, — его, кхм, знакомства вас… нас не касаются.
— А ты не ревнуешь? — с усмешкой поинтересовалась Реджина, накручивая на палец рыжую прядь. Аристомаха фыркнула и приподнялась на носочки, потянувшись за книгой.
— Вот ещё! С чего бы?
Клара тонко засмеялась.
— Мы все видели, какими глазами ты на него смотришь.
— На кого? — послышался сзади знакомый голос. От неожиданности Аристомаха ойкнула, выронила учебник и сама упала — назад, в руки вовремя подхватившего её Честера. Табуретка со звонким стуком упала на пол; сверху посыпались энциклопедии и справочники. Девочки захохотали. На смех и грохот явился библиотекарь Сэмюэл, встав в проходе прозрачной укоряющей фигурой — покачал головой, приставил палец к губам и уплыл за стеллажи.
— Эй, ты в порядке? — спросил Честер и помог подруге подняться на ноги, бросив красноречивый взгляд на табуретку. Его губы тронула лёгкая улыбка. — Что, хотела достать книжку?
— Только попробуй пошутить про рост, Уитфорд, — проворчала Аристомаха, вся красная, как помидор, и поправила такую же красную мантию, принявшись собирать упавшие тома. Честер развёл руками:
— Да я даже и не думал. Клара, Реджи, Пенни зовёт на вечеринку в честь её дня рождения, вы ведь слышали? Сегодня в шесть. Я уговорил Майкла и Оскара, так что должно быть весело.
Реджина и Клара захлопали в ладоши и завизжали — радостно и тихо, чтобы не привлечь внимание господина Сэмюэла. Аристомаха вскинула бровь. Очередное шумное сборище, на котором она будет чувствовать себя лишней, мало поводов для энтузиазма: она никогда не понимала тяги девочек и Честера таскать её по студенческим вечеринкам в надежде растормошить и ввести в общество. То общество, которое имеют в виду они, явно не для неё. Она туго сходилась с людьми. В самом деле, кому она может понравиться — такой: нелюдимой, замкнутой, дичащейся разговоров… испорченной эльфийской магией. Да никому.
— А ещё я кое-что достал, — продолжил Честер с самодовольной улыбкой. — Ежевичное вино!
— О магия! Ты что, стащил его с кухни? — всплеснула руками Аристомаха. Он легкомысленно пожал плечами.
— Ну да.
— Когда-нибудь ты попадёшься и тебя исключат.
— Когда-нибудь, но не сегодня! — подмигнул Честер и взял её под руку. — Девочки, если вы не против, я украду у вас Аристу на часик.
— Совсем не против! — хором ответили Клара и Реджина, пересмеиваясь. Аристомаха вяло заупрямилась.
— Зато против я! У меня доклад!
Честер отмахнулся.
— Допишешь его потом, я даже помогу! Давай прогуляемся!
Проклятье, он снова делал это: снова вертел ею как хотел. Ну как тут можно было сопротивляться? Аристомаха раз за разом зарекалась идти у него на поводу и раз за разом попадалась на тот же самый крючок. Волшебство, не иначе. В здравом уме она бы ни за что и никогда не согласилась бы на… да на любую из тех затей, которые генерировал пытливый и изобретательный разум Честера. И откуда у него такая страсть к нарушению школьных запретов? Он словно испытывал свою воистину безграничную удачу на прочность. Магистры его любили, директриса закрывала глаза на его шалости, девочки сохли по нему (Аристомаха при всём желании не могла бы этого не увидеть), и слава о его подвигах гремела на всю школу. О да, Честер не зря заработал свою репутацию. О том, что рядом с ним делала такая девочка, как Аристомаха, тоже ходили разные слухи, и злые завистливые языки болтали всякое, но Аристомаха не слушала их. Она знала ответ. И Честер знал тоже.
Они просто были лучшими друзьями с самого первого курса и всё тут. Никаких тайн.
Высокие своды библиотеки и длинные ряды стеллажей остались позади; в белых длинных коридорах, наполненных солнцем и студентами, витал розовый аромат цветущих под окнами яблонь. Честер, засунув руки в карманы, насвистывал весёлую мелодию; Аристомаха водила пальцами по прожилкам мрамора на стенах и думала. Слова Клары и Реджины не давали ей покоя. Вот кто тянул их за язык! Жила она как-то без этих мыслей и горя не знала, а теперь… а теперь сиди и мучайся. Может, она в самом деле неправильная, раз её не интересуют все эти романтические сопли, прогулки за ручку и поцелуи в кустах? Может, она просто чего-то не понимает? Аристомаха вздохнула. Придётся спросить у кого-то, кто в этом разбирается, иначе сомнения с любопытством пополам сгрызут её изнутри.
— Так, значит, ты… — Она остановилась посреди коридора, и Честер, перестав свистеть, взглянул на неё. Аристомаха откашлялась, чувствуя, что краснеет. О, ради магии!.. — Ты, м-м, целовался уже, да?
Он недоуменно нахмурился. Солнце мягко подсвечивало его кудрявые пепельные волосы.
— Ну, эм, да. А что?..
— И как это… ощущается? — уточнила Аристомаха, ковыряя носком ботинка плиты на полу. Честер нервно усмехнулся.
— Оно… это, понимаешь, это легче показать, чем рассказать. Это просто нужно попробовать самому. И, Ариста, почему ты спрашиваешь?
Она отвела взгляд.
— Да просто так… забудь. Пойдём.
***
Аристомаха и Честер провели на Мальгафаре ещё около недели. Они часами сидели в библиотеке, пытаясь найти любую информацию об эльфийской магии и её влиянии на людей, беседовали с магистрами и Утренней Звездой, гадали, спорили, думали, но мало что сумели выяснить. Аристомаху прокляли — если проклятье вообще имело место — явно не подданные Королевы вереска: магическая вязь была иной, не такой, как у Лили в своё время. Значит, нужно было искать другие цивилизации эльфов, а это представлялось трудным делом. Директриса говорила, что эльфы тщательно скрывались от людей; да, кто-то что-то слышал о скалистых городах в Рубиновых Землях, о таинственном замке, окружённом тёрном, на крайнем севере, о Близнецах у Восточного предела, но где именно скрывались эльфийские поселения, никто толком сказать не мог. Аристомаха мрачнела с каждым днём. Ей уже начало казаться, что её положение безнадёжно. — Я никогда не освобожусь от этой заразы, — сказала она как-то вечером, когда они с директрисой остались вдвоём в её кабинете; Честер возился с Лили внизу, и Аристомаха чувствовала себя ещё более одинокой. Утренняя Звезда открыла бутылку вина и покачала головой. — Мы сможем помочь тебе, девочка моя. Рано или поздно. — Главное, чтобы не было слишком поздно, — прошептала Аристомаха, откинувшись на спинку кресла. Балтазар, мурча и улыбаясь, прошествовал по ковру и запрыгнул на стол из водяной ивы. Директриса уселась рядом, поглаживая кота за ухом. — Ты настроена слишком пессимистично. — Реалистично, хотели вы сказать, — хмуро откликнулась Аристомаха. Утренняя Звезда хмыкнула, посылая бывшей студентке по воздуху бокал вина. — Я хотела сказать именно то, что сказала. На Мальгафаре ты в безопасности: мы ищем ответ в нашей библиотеке, я послала письма знакомым волшебникам из разных Земель… всё получится наилучшим образом. Аристомаха не ответила. Под потолком медленно качался скелет василиска; поблёскивали створки кораллового шкафа, отражая масляные блики длинных свечей. — Я просто хочу наконец стать свободной, — произнесла она, проведя пальцем по краю бокала. — Нормальной. Обычным человеком, понимаете, мадам? Избавиться от этого проклятья. Утренняя Звезда сощурила безумные глаза цвета расплавленного жемчуга. — Эльфам что-то нужно от тебя, потому они тебя и зовут. Не лучше было бы для начала понять, зачем ты им понадобилась? Ты не пробовала прислушаться к их зову? Аристомаха стиснула зубы. — Мне всё равно, что им нужно. Пусть отстанут от меня. Я довольна тем, что имею, и не собираюсь ввязываться в авантюры с потусторонним колдовством, пророчествами, эльфами или чем бы то ни было. Я… это не для меня. — Пути судьбы неисповедимы, — негромко заметила директриса. Аристомаха фыркнула. Всё, чего она желала, — поскорее покончить с этим утомительным путешествием и вернуться к привычной жизни. А за таинственными голосами пусть следует кто-нибудь другой. Она слишком стара для этого. — Ладно уж, поговорим о приятном. Что у тебя там с Честером? Аристомаха едва не поперхнулась вином и в изумлении воззрилась на Утреннюю Звезду. — У нас… ничего! — Неужели? — красноречиво выгнула бровь директриса. — Такое «ничего», что о нём последние двадцать лет вся школа шепчется? Ещё пока вы учились здесь, магистры заключали пари относительно сроков свадьбы. Я лично поспорила с Седриком Эссенджером на три тысячи эсок и не хочу потерять свои деньги, так что вам стоит поторопиться, девочка моя. Совершенно ошарашенная Аристомаха отупело проморгалась. — Но… что?.. С чего вы вообще взяли, что… я имею в виду… Утренняя Звезда закатила глаза. — О, я тебя умоляю! Он же смотрит на тебя, а ты на него, и мы все тут не слепые, в отличие, очевидно, от вас. Вам осталось только на лбу написать «О магия, мы без ума друг от друга, пожените нас, кто-нибудь!» Балтазар согласно заурчал, и Аристомаха, в растерянности опустив бокал на книжную полку, подалась вперёд и напряглась, впившись ногтями в колени. Полунасмешливые слова директрисы что-то задели в её душе. Правда, которую она много лет отрицала и от которой пряталась, теперь властно заявила о своих правах, и Аристомахе стало не по себе. Она тяжело сглотнула. А если… если они правы — все они — и Честер действительно… конечно, глупо было бы предполагать подобное, это просто чушь, но тем не менее, на минуточку допустить мысль, что… да нет, это невозможно. Аристомаха знала, что она не из тех, кого легко и приятно любить. Неразговорчивая, подчас грубоватая, недоверчивая, да ещё и ростом не вышла; слащавые любовные истории не про неё, она из другого теста слеплена. То, что у неё появился друг, — само по себе чудо. Надеяться на большее… а она хочет большего? Аристомаха поняла, что да. И ей стало страшно. — Я не хочу навязывать ему свои заботы, мадам, — тихо сказала она. — Я никак не могу… поверить, действительно поверить, что буду нужна ему. Просто… я ведь такая проблемная. Утренняя Звезда засмеялась, тряхнув седыми кудрявыми волосами. — Детка, мы говорим о Честере, он буквально самый проблемный человек из всех, кого я знаю, не думаю, что твоя проблемность может его смутить. Я ведь видела, как вы подружились. Какими вы были до и после вашей встречи — это небо и земля. Вы подарили друг другу вторую жизнь. Это дорогого стоит, знаешь ли, — встретить такого человека, который что-то меняет в тебе, помогает тебе принять себя и мир вокруг. Созданы вы друг для друга или нет, вы сделали друг друга счастливыми и делаете до сих пор. Не упусти свой шанс, девочка моя: за Честером до сих пор стоит очередь, поторопись, иначе можешь не успеть. Аристомаха с минуту смотрела в пустоту, затем залпом опустошила свой бокал и кивнула. Да. Ладно. Когда всё это закончится, она поговорит с Честером и расставит всё по местам. В конце концов, директриса права: давно пора разобраться в их отношениях. Такие деньги поставлены на кон… как-то неловко будет разочаровать преподавателей.***
Честер явно навёл шороха, практически перевернув с ног на голову привычную школьную жизнь. Впрочем, иначе он и не умел. Он появлялся эффектно и шумно, привлекал к себе внимание, ослеплял, очаровывал, сверкал; студенты ходили за ним хвостиком, ловили каждое слово и записывали советы по успешному выживанию в стенах Мальгафара, старшекурсницы прихорашивались и натужно хихикали в его присутствии. Лили шагала по коридорам с гордо поднятой головой. Она знала, что у неё — лучший дядя на свете, что все завидуют ей, что ученики из кожи вон лезут, чтобы переброситься парой слов с «капитаном Уитфордом», а её он водит под руку, качает на качелях и провожает до спальни. Лили казалось, что у неё появился кавалер, хотя дядя был, разумеется, гораздо лучше. Просто потому что он был её дядей. Этим утром Честер ураганом ворвался в столовую с восторженным восклицанием «Крошка, не хочешь позавтракать в саду?», и Лили, конечно, захотела. Она дорожила каждой минутой, проведённой с дядей. После смерти родителей и жутких событий этого лета он стал для неё единственным родным человеком, тем, кому было на неё не наплевать и кто не раз рисковал всем, чтобы защитить её. Лили торжественно прошествовала к выходу под перекрёстными взглядами студентов и, переступив порог, вприпрыжку помчалась наверх переодеваться: на улице было прохладно, стоило набросить тёплую мантию и надеть осенние ботинки. Честер накрыл для них столик в обветшалой белой беседке, затерянной среди обнажённых старых лип и тополей; он поцеловал племянницу в лоб и, усадив рядом с собой, потрепал по плечу. — Как ты смотришь на то, чтобы сегодня в обеденный перерыв сходить на пляж? Захватим с собой тётю Аристу, прогуляемся. — Отличная идея! — с энтузиазмом откликнулась Лили. Честер рассмеялся, взъерошил её светлые волосы. — Вот и прекрасно. Доедай, детка, пройдёмся ещё перед началом занятий. Они побродили по пустынному парку, в котором гонял сухие пёстрые листья холодный ветер, дошли до фонтана; Лили забралась на плиты, и Честер поддержал её за руку, чтобы она не упала. — Ты скоро уедешь, да? — Да, крошка. — Честер легко подхватил племянницу под мышки и опустил на землю. — Я и тётя Ариста. Как только узнаем, что происходит с ней… но не волнуйся, мы заберём тебя домой на Поворот. Лили вцепилась в рукава серого пальто. — А ты возьмёшь меня с собой в путешествие на летние каникулы? Ты ведь обещал… я хочу поехать с тобой, куда бы ты ни отправился. Обещаю, я буду очень послушной. Честер погладил её по голове и повёл за собой по переплетению парковых дорожек в школу. — Естественно, детка. Но, кхм, ты должна знать, что я… иногда попадаю туда, где вовсе не место маленьким девочкам. Никогда не знаешь, в какую дыру тебя запихнёт Ведомство. И я прежде всего хочу быть уверен, что ты в безопасности и тебе ничего не грозит. — Со мной будешь ты! — улыбнулась Лили, подпрыгивая в такт шагам дяди. — Что может мне угрожать? Честер остановился и развернул племянницу к себе, серьёзно взглянув ей в лицо. Его глаза стали тёмно-серыми, похожими на предгрозовое небо. — Я всего-навсего волшебник, крошка, и я, увы, не всесилен. Слухи лгут: даже маги могут ошибаться. И от их ошибок порой страдают невинные люди. Но мы… мы стараемся как-то жить с этим, извлекать урок и двигаться дальше: если думать обо всех, кого ты не смог спасти, можно сойти с ума. — Но как же… — пролепетала Лили, оробев, — но ведь сказки говорят, что добро всегда… Честер усмехнулся и щёлкнул её по носу. — Нет на этом свете добра, детка, и зла нет: они ничто иное, как две стороны одной медали, и выбора между ними тоже не существует. Этими байками тешатся невежественные обыватели. В строго разграниченном мире проще жить. А сказки… сказки, конечно, так говорят, но ты им не верь. Сказки пишут спасённые. — А что пишут спасатели? Честер вздохнул и плотнее нахлобучил на лоб цилиндр. — Отчёты. В обеденный перерыв они втроём отправились на побережье. На небосводе сгустились вязкие громоздкие тучи, и застывший воздух дышал влажной солью и горьковатым запахом сырых водорослей, тёмно-зелёной паутиной выброшенных на меловые скалы. Ветер улёгся за холмами. Мелкая морось оседала на воротнике. Лили собирала ракушки и обточенные водой камни в подол, Аристомаха брела в отдалении, кутаясь в синюю накидку, а Честер пытался следить за племянницей и одновременно не выпускать подругу из виду на всякий случай — он знал, что Мальгафар препятствует любому чужеродному колдовству, но всё равно беспокоился. Лили заметила, что он отстал, и, остановившись, подождала его у крутого откоса; мутные волны цвета бутылочного стекла шипели белой пеной, накатывая на всхлипывающий под ногами песок. — Возвращаемся? — Думаю, пора. — Честер сощурился, высматривая в наползающем от воды тумане фигуру Аристомахи. — Сейчас, только позовём тётю Аристу. Лили пнула ногой камешек и внезапно спросила невпопад: — А вы с ней скоро поженитесь? Честер опешил, распахнул глаза и, едва не подавившись воздухом, уставился на племянницу. — Что, прости? С чего вдруг такие… м-мысли? Лили пожала плечами, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Все об этом говорят. И потом, вы смотрите друг на друга так же, как мама с папой. И ведёте себя так же. — То есть как супруги со стажем? — сощурился Честер. — Детка, надеюсь, это был комплимент. — Дядя, я не шучу. Он вздохнул. — Крошка, понимаешь, это всё… сложно. — Его взгляд остановился на Аристомахе, выходящей из полосы тумана. — Мы дружим уже очень давно, и я… я не думаю, что ей нужно что-то другое. Она никогда об этом не говорила. Лили фыркнула, заправив за ухо светлые локоны. — Если ты не заметил, тётя Ариста вообще не слишком разговорчива. — Ну да, но… я не знаю, хочет ли она чего-то другого. — Как ты узнаешь, если не спросишь? Честер задумчиво почесал в затылке. — Наверно, ты права, детка… да, наверно… я скажу ей, когда всё закончится. Сейчас просто не самый подходящий момент. Но потом… я обязательно… да, я скажу ей, ты права, давно стоило. Лили с довольной улыбкой взяла его под руку. — Ну конечно, я права. Честер вскинул бровь и потрепал племянницу по волосам. — Это тётя Ариста научила тебя такой интонации? Я с ней поговорю и на этот счёт тоже. Они подождали, пока Аристомаха присоединится к ним, и неспешно направились к школе. Лили убежала вперёд; Честер, взяв подругу под руку, спросил, чем она планирует заняться сейчас. — Отправлюсь в библиотеку, думаю. Знаю, это почти бесполезно, но вдруг, вдруг мы что-то упускаем? Поищу снова в отделе «Нечеловеческие расы»… составишь мне компанию? — О, я бы с радостью, дорогая, но никак не могу. — Честер, весь светясь от гордости, хвастливо поправил на кудрявой голове цилиндр. — Я сегодня преподаю. Аристомаха чуть не споткнулась от изумления. — Что? Мадам была пьяна? Как ты вообще провернул это? — Магистру Реншоу нездоровится, так что я подменяю заклинания у первого курса. Всего одно занятие. Ничего страшного не случится. — Ну-ну, — с сомнением протянула Аристомаха. — Не то чтобы я не доверяла тебе и твоим знаниям, Уитфорд, но… это первый курс какого Дома? — Боевой магии. — Тем более. Они всё же дети, не забывай. — Я знаю, как обращаться с детьми! — возмутился Честер. — У меня есть опыт! — Лили не считается, — отрезала Аристомаха, забираясь на холм. — Этим летом ты едва её не потерял. — Мы вдвоём её едва не потеряли, милая! Аристомаха скривилась. — Ладно, аргумент засчитан. Смотри не опоздай на занятие, господин магистр. Честер всё же опоздал: задержался у зеркала, подбирая шарф. Перед учениками надо появиться эффектно, встречают по одёжке, как-никак, а Честер собирался произвести самое благоприятное впечатление. Он появился в аудитории, широко распахнув двери и с порога выкрикнув жизнерадостное «День добрый, господа студенты»; ещё бы и цветной дым напустил, но решил, что это был бы уже перебор. Директриса просила обойтись без глупостей. Ученики встретили нового преподавателя выразительным быстрым шёпотом и красноречивыми переглядываниями; Честер осмотрел аудиторию с располагающей улыбкой и задорно подмигнул. — Ну что, сегодня мы понемногу перейдём от теории к практике, верно? Он легко перепрыгнул через преподавательскую кафедру под удивлённые аханья и зашагал между парт, вертя в руках палочку. Десятки детских голов повернулись вслед за ним. — Магия — очень тонкая материя, — говорил Честер с нарочитой небрежностью, — для неё не существует единиц измерения, её невозможно втиснуть в шкалы или графики, и тем не менее мы учимся ею управлять. Волшебство, подобно арифметике, строится на алгоритмах. Кто назовёт самый важный? Темноволосая девочка взметнула руку. — Желание — действие — результат. — Абсолютно верно! — похвалил Честер. — Итак, сегодня мы разберём его на примерах. Первый шаг… Закончить фразу он не успел: двери отворились, и в аудиторию вошла Аристомаха — невозмутимо и спокойно, словно так и надо. Честер подбоченился, взглянул на подругу со вполне конкретным вопросом во взгляде. — Что ты здесь делаешь? — Мадам попросила меня поприсутствовать на лекции, — флегматично заметила Аристомаха, устраиваясь на парте в четвёртом ряду, — и проследить, чтобы ты не взорвал зал… или учеников… и не особенно выпендривался. — Да я нисколько не… — начал Честер, но подруга нетерпеливо качнула головой: — Не обращай на меня внимание, продолжай. Он цокнул языком и вновь обернулся к студентам. — Как я уже сказал, первый шаг — желание. Вы должны действительно захотеть что-либо сделать. Магия чувствует ваши эмоции. Чем вы спокойнее, тем легче держать волшебство под контролем; чем сильнее вы хотите достичь результата, тем больше шансов, что заклинание сработает. — Честер с таинственным видом коснулся кончиком палочки лба. — Сосредоточьтесь. Нащупайте свою цель. Ощутите, как желание растёт в вас… сосчитайте до десяти, съешьте пирожное, расслабьтесь, можете даже выйти прогуляться. Волшба не терпит суеты. Уж поверьте, я в этом разбираюсь как никто другой. Под потолок вспорхнуло знакомое фырканье. — Позёр… — донеслось с четвёртого ряда. Честер проигнорировал. На детских личиках, рассыпанных по лекторному залу, точно грибы по поляне, застыло выражение глубокого размышления. — Итак, шаг номер два — действие. Мы все умеем размахивать палочками, верно? — Он потряс собственной палочкой для демонстрации. — На первый взгляд, это совсем несложно, но — но! — здесь кроется великое множество разных нюансов. Вы должны верно расположить пальцы: большой поверх среднего, указательный под прямым углом. Не слишком напрягайтесь. Со временем вы научитесь колдовать так же естественно, как дышите. Я уже научился, к примеру. — Выпендрёжник, — раздалось насмешливым полушёпотом. Честер дёрнул плечом. — Разные заклятья требуют разных жестов — для нас этот параметр основной, потому что мы изучаем преимущественно невербальные заклинания. Зигзаг, полукруг, круг, прямая… вариантов множество, и вы должны помнить их все. Более того — ваши руки должны их помнить. Палочка — продолжение кисти, магия — часть вашей природы; если волка кормят ноги, то волшебника — руки. — Честер прищурил левый глаз. — Впрочем, чисто теоретически, колдовать можно, держа палочку где угодно, хоть во рту. Я вот как-то пробовал, вышло неплохо… — Хвастун, — послышалось сбоку. Честер раздражённо цокнул языком. — Слушай, может, выйдешь и проведёшь занятие вместо меня? Аристомаха приподняла бровь и встала, слегка улыбнувшись. — Я уж думала, ты не попросишь. Она быстро спустилась, на ходу доставая из-за пояса палочку и для пробы проводя ей по воздуху; вокруг развевающейся за спиной накидки клубилось облако из синих искр. Честер выжидающе сложил руки на груди. — И шаг третий — результат, — обратилась к студентам Аристомаха. Её взгляд, искрящийся сумасбродством, встретился с вопросительным взглядом Честера. — Когда вы знаете, чего хотите, и знаете, как это получить. И получаете. Она размяла шею. — Ну что, Уитфорд, покажем небольшой мастер-класс? — Что ты делаешь? — шёпотом спросил он, закатывая рукава. Аристомаха улыбнулась снова — и в её глазах зажглись зелёные лукавые огоньки. — Подрываю твой авторитет. Ну же, давай. Они отсалютовали друг другу, как того требовали правила, и закружились, сведя кончики палочек. Студенты замерли в предвкушении. В спёртом воздухе лекторного зала затрещало разводами тока волшебство. — Вы нашли цель, чётко сформулировали желание, — сказала Аристомаха, не отрываясь глядя на Честера. Тот подхватил: — Верно держитесь пальцами, знаете правильный жест… — И теперь… — Остался последний шаг… Они одновременно взмахнули палочками; синяя и сиреневая струи магии слились, завертелись слепящей воронкой и, взмыв к высокому потолку, расцвели россыпью фейерверков. Студенты завизжали, зааплодировали, затопали ногами. Кто-то даже засвистел во всё горло. Аристомаха похлопала Честера по плечу, и черты её лица, смягчившись, затеплились радостным весельем. — Ладно, прости, прости, — сказала она, приподнявшись на цыпочки и ткнувшись лбом ему в висок. — Больше не буду тебя прерывать, обещаю. Когда лекция закончилась, они вдвоём вернулись через сад в западное крыло школы. Подступали прохладные сумерки; небо прояснилось, неярко очертились призрачные полумесяцы двух лун, и густо высыпавшие звёзды тонули в предвечерней синеве. Поднялся ветер, и в саду запахло солью. — Я не говорю, что одобряю твои методы преподавания, — спорила Аристомаха, — я всего лишь сказала, что ты хорошо справился, это не то же самое! Честер хмыкнул. — Да брось! Я не просто хорошо справился, я справился отлично! Может, мне даже предложат остаться работать, хотя бы на полставки. Я бы наконец осел, зажил тихой мирной жизнью… — Ты не смог бы. — Я не смог бы, — признал Честер, поднимаясь вслед за подругой по ступеням. Аристомаха покачала головой и, нахмурившись, наклонилась к нему и прошептала: — Только не оборачивайся, но за нами следят дети. Всю дорогу. Меня это начинает беспокоить. Честер мельком глянул через плечо: в самом деле, за ближайшим деревом притаилось с десяток девчонок, глазеющих на них с живейшим интересом. Он рассмеялся и с приветливой улыбкой помахал им рукой. — Чего они ждут? — Ну, судя по тому, какими слухами полнится вся школа… они хотят, чтобы мы поцеловались. Аристомаха вспыхнула, покрывшись густым румянцем, втянула голову в плечи и скрестила руки на груди. — Ну уж нет! Что за невоспитанность! — Она повысила голос, чтобы девочки точно услышали, и сказала: — Расходитесь! Подглядывать невежливо! Я всё расскажу магистрам! Девочки явно оробели, растерянно переглянулись; Честер сложил ладони рупором и прокричал им: — Она не расскажет, не бойтесь! — Что ты делаешь? — прошипела Аристомаха. Он чмокнул её в щеку. — Подрываю твой авторитет.***
Аристомаха проснулась посреди ночи и не сразу поняла, что её разбудило. Она полежала, ощущая, как тело крепнет, освобождается от томительных пут сна; в плечо ей посапывал Честер, из окна серебристо-голубой пыльцой лился двойной лунный свет, отражаясь от зеркала на стене. Стояла фарфоровая тишина. Школа притихла, ушла в тени, замерла, и жили лишь стрелки часов, неумолимо отмерявшие ход времени — их скрипучее тиканье давило на мозг. Аристомаха пошевелила рукой и села, оперевшись на подушку и мягко выпутавшись из объятий Честера. Что-то было не так. Что-то звало её. Снова. Она повертела головой и внезапно почувствовала — осознала всем своим существом — этот властительный манящий зов, идущий из тёмной глубины веков, вечную колыбельную, песню жизни и смерти, которая кипела в крови и влекла за собой. Аристомаха тяжело сглотнула и встала, едва не упав. Нет. Нет, она не должна, она не… ведь остров защищает её, так почему?.. — Уходите, — прошептала Аристомаха, вцепившись в гардины. — Пожалуйста. Вены вспыхнули зелёным, сияние зазмеилось под кожей, выедая мозг; Аристомаха вздрогнула, до боли закусив губу. Перед глазами замелькали разноцветные огни. Неведомая сила тянула её вниз, в сад, и сопротивляться ей было невозможно — руки и ноги не повиновались, сердце колотилось как бешеное. Аристомаха со злостью тряхнула головой: ну уж нет, им не заполучить её так просто! — Я не собираюсь идти к вам, ясно? Я не хочу! Магия стиснула виски, и Аристомаха зашипела. Проклятье! Она дрожащими руками застегнула рубашку, набросила на плечи накидку и выскользнула из комнаты, чтобы не разбудить Честера. Оставалось надеяться, что холод школьных коридоров поможет разогнать навязчивые видения. Аристомаха брела, зажав уши и почти не разбирая дороги; магия толкалась внутри, выжигала нервы, разбивала черепную коробку, и шелестящие голоса становились всё громче и отчётливее. «Иди к нам! Будь с нами!» В разуме гулкими отголосками звучал её собственный смех. — Я не хочу! — бормотала она. — Мне не нужны приключения, ясно вам или нет? Найдите кого-нибудь другого! Аристомаха чуть не споткнулась на лестнице, схватилась за перила; мрамор прожёг кожу спасительным холодом, и мозг ненадолго протрезвел. Она здесь. Она справится. Кто бы ни звал её сквозь время и расстояние, она не откликнется — хватит. Аристомаха прибыла на Мальгафар, чтобы раз и навсегда избавиться от эльфийского проклятья, не принесшего ей ничего, кроме горя. И она никогда… ни за что… она не собирается… у неё есть всё, чего она хотела, — здесь, на острове, с ней люди, которых она любит и которые любят её. Аристомаха не хотела рисковать своей устоявшейся жизнью ради неизвестно чего. Стоит ли то, что ей сулят туманные голоса, того, что она может потерять, если последует за ними? Она может спокойно дожить до старости, не зная о своих корнях. Живут же некоторые… — Убирайтесь из моей головы, — просипела Аристомаха, добравшись до дверей. — На мой век авантюр хватило… Она сама не поняла, как оказалась на улице. Сырой промозглый ветер забрался под рубашку, вздул накидку за спиной, и Аристомаха поёжилась; от сияния звёзд на бархатно-синем небе резало глаза, в углах парка залегла сонным зверем темнота, и лунный свет, пролившись над затихшим островом, играл в прятки с тенью в ветвях деревьев. Колдовская песнь струилась зеленью в венах. Аристомаха повела плечами, оглядываясь, и внезапно заметила слабое свечение в паре футов от себя; она присмотрелась, шагнула вперёд и обомлела: около скамейки стояла, гордо подняв голову, изящная крупная рысь, вся сотканная из зеленоватого света. Пушистый хвост и уши с кисточками подёргивались. Аристомаха напряглась, точно натянутая струна, и выдохнула облачко пара; губы пересохли, горло свело спазмом. Это был её Акроснах — её дух-хранитель. У каждого волшебника такой имелся. — Почему ты здесь? — прошептала она, опускаясь на колени и упираясь рукой в землю. — Куда ты меня зовёшь? И зачем? Рысь отбежала, обернулась, покрутилась на месте и снова отбежала. Она будто бы подталкивала Аристомаху следовать за собой. Эльфийская магия одурманила разум, расползлась по телу колотящей дрожью; в мозгу что-то щёлкнуло, словно встала на место крохотная шестерёнка. О чём она только думает? Тут, прямо здесь, ответ на все её вопросы, шанс найти кого-то, похожего на неё саму! Найти место, где она не будет чужой! У неё могут появиться семья и дом… Сколько можно себя обманывать и прятать голову в песок? Она не такая, как все, никогда не была и никогда не будет. Она не та, кем считала себя всю жизнь. Аристомаха по-звериному резко сорвалась с места и понеслась вслед за рысью, которая скрылась в тенистой глубине парка. — Подожди! — вырвалось у неё. — Постой, я хочу узнать!.. Акроснах не останавливался, Аристомаха — тоже; они миновали парк, пробежав по мятой влажной траве, пропетляли между обнажёнными тополями и оказались перед громадой Лабиринта. Аристомаха остановилась. Сюда студентам было строго-настрого запрещено ходить, и она ни разу не бывала в Лабиринте во время учёбы: он простирался на несколько миль вглубь острова, и в нём легко было заблудиться и сгинуть навсегда. В Лабиринте могло произойти что угодно. В сердце на миг проник липкими щупальцами страх, привычная робость перед надвинувшейся, точно грозовая туча, древней магией, но рысь скользнула внутрь, и Аристомаха, помедлив секунду, последовала за Акроснахом. — Стой же! Куда ты ведёшь меня? Поворот сменялся поворотом, и Аристомаха уже даже не пыталась запомнить дорогу. Она неслась как на крыльях. Зелёные стены обступали со всех сторон, переходы сужались, колдовство, срываясь искрами с пальцев и волос, кружилось рядом мерцающим шлейфом; магия Лабиринта сливалась с пульсирующим в венах эльфийским волшебством. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Она почти у цели. Аристомаха, задыхаясь, бежала за рысью, которая двигалась большими скачками, но не слишком отдалялась, чтобы её не потеряли из виду. Аристомахе начинало казаться, что они ходят кругами. Она завернула за угол и остановилась как вкопанная: впереди хрустальным блюдцем виднелось неглубокое озеро, в зеркальной глади которого рассеянными светлячками отражались звёзды. По мирным волнам пролегала ломкая двулунная дорожка. Но ветра не было: ему преграждали путь высокие стены Лабиринта. Аристомаха, задыхаясь после бега, медленно подошла к кромке воды; рысь парила посередине озера, встряхивая головой и выжидательно глядя на хозяйку. — Покажи мне, — шепнула она. Вены ослепительно вспыхнули, волосы разметались по плечам. — Давай же! Аристомаха взмахнула руками, и зелёные потоки волшебства взмыли к небу, оплели её коконом, завертелись, рассыпаясь сияющими всполохами. Эльфийское колдовство наконец вырвалось наружу — магия знает, как тяжело ей было сдерживать его всё это время! А отпустить оказалось так просто… естественно… правильно… Оно всегда было её частью, а она трусливо пряталась от него, точно от проказы. Но теперь всё иначе. Глаза Аристомахи полностью позеленели, став изумрудными, цвета травы в лесной чаще; тело окутало полупрозрачное пламя, и его языки ласково лизали полы накидки и подошвы сапог. Она чувствовала себя всесильной. Страх ушёл — осталось лишь осознание собственного могущества. Внезапно ватную ночную тишину проредили чужеродные звуки: гиканья, глухой топот копыт и лай собак. Зазвучал близкий тонкий зов охотничих рогов. Аристомаха обернулась. Она находилась уже не в Лабиринте, а в тёмной роще; сквозь густое переплетение ветвей пробивались слабые лучи то ли солнца, то ли лун, и прохладный сумрак залёг среди горящих багрянцем рябин и стройных осинок. Около пня стояла девочка лет двенадцати — босая, в простом платье, с тёмными вьющимися волосами. У Аристомахи защемило сердце: о магия, да это же она! Это она! Значит, это тот самый день, когда её похитили эльфы! Ничего больше подумать она не успела: чаща расступилась, и на поляне появилась Призрачная Охота. Два десятка фей со стрекозьими крыльями и светловолосых, облачённых в зелёные камзолы эльфов восседали на оленях, чьи ветвистые рога едва не задевали низкие ветви деревьев; рядом крутились белые волки, поскуливая и разрывая влажными носами траву — брали след. Охотники мерцали в лесной полутьме, и что-то в их позах, взглядах, движениях казалось изломанным и неправильным, не таким, как у людей. Они были существами, связанными с За Чертой — они жили на иных уровнях мироздания, недоступных человеческому пониманию. Мир затих. Потустороннее колдовство еле ощутимыми нитями заколебалось в сгустившемся воздухе. — Прячься… — в отчаянье прошептала Аристомаха девочке. — Что же ты стоишь… Но Аннет — тогда её ещё звали так — не двигалась, а напротив, стояла спокойно и невозмутимо, точно совсем не боялась. Вскинув голову и выпрямившись, она глядела прямо в лицо главному Королевскому Охотнику, который, подъехав на олене ближе к девочке, наклонился и приподнял ей подбородок костяной, украшенной нефритами рукояткой хлыста. Его узкие зелёные глаза стали ещё уже и зеленее. Странно: Аристомаха помнила события того страшного дня совсем не так. Вернее, она почти совсем их не помнила, но… почему же она не бежит? В чём тут дело? — Колдовской ребёнок, — сказал Королевский Охотник одной из своих спутниц. Аннет всё так же стояла на месте. — Смотри на её глаза. Полукровка. Не в первом поколении, вероятно, но в ней течёт наша магия. — Возьмём её с собой? — спросила фея, поводя узорными хрупкими крыльями. Эльф поджал губы. — Судьба недаром послала нам её. Я чувствую в ней кровь наших восточных собратьев. Да, мы заберём этого ребёнка. — Мама говорила мне не ходить в рощу, — внезапно произнесла Аннет. — Она говорила, что это опасно. Мне нужно домой. Эльфы окружили её; один из волков прижал уши к голове и тихо зарычал, но Королевский Охотник стегнул его кнутом. — Твой дом среди нас, не среди людей. Мы научим тебя колдовать и отпустим, когда придёт срок. Он поднял Аннет и усадил её к себе в седло. Эльфы и феи издали странные шелестящие звуки и тихо засвистели в знак одобрения, волки завыли, олени затопали копытами, и видение испарилось, — Аристомаха вновь оказалась в Лабиринте, на берегу озера. Сверкали звёзды, отражаясь в спокойной воде. Огонь утих, отцвёл угасающими искорками, бушующее в артериях волшебство пришло в норму, и Аристомаха впервые за последние полминуты вдохнула полной грудью; полупрозрачная зелёная рысь потёрлась о её голень. Аристомаха, ещё не вполне осознавая себя, попыталась бесчувственной рукой потрепать Акроснаха по загривку. Ладонь прошла насквозь. Рысь отбежала, мазнула пушистым хвостом по траве; Аристомаха, зарывшись пальцами в волосы, нетвёрдой походкой подобралась к озеру: хотелось умыться, чтобы освежить голову и собраться с мыслями. Что она только что увидела и — самое главное — что ей с этим делать? — О магия… — пробормотала Аристомаха, опустившись на колени, и вдруг замерла: из воды на неё глядело отражение, которое смотрело ей в лицо и улыбалось. На глади озера вырисовывалась тёмная женская фигура, облачённая в хитон; голову украшала корона с острыми зубцами, глаза горели невесомым насмешливым огнём. Отражение тянуло к Аристомахе руку. В воздухе расплывался шёпот. «Иди на восток». Аристомаха отшатнулась, и наваждение спало. В левой половине груди тяжело стучало сердце, на лбу выступил пот, руки подрагивали; Акроснах исчез, а впереди вырисовывалась прямая дорожка между зелёных стен. Лабиринт отпускал её. Аристомаха поднялась, сглатывая, сжала и разжала кулаки. Что бы ни случилось с ней этой ночью, теперь она твёрдо знала, что хочет получить ответы на свои вопросы, и знала, где их можно получить. На Бесконечных Равнинах, у Восточного предела.
