Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Аристомаха стояла около кабинета уже больше получаса. Магистр заклинаний Сесилия Реншоу назначила Честеру пересдачу, потому что тот так и не сумел наладить контакт со своим Акроснахом; друг обещал, что управится быстро и они вместе позанимаются в библиотеке, — завтра намечалась проверочная по грамматике и лексике от Эбенезера Кроули — и Аристомаха согласилась его подождать. Как выяснилось, зря. Укрывшись в углу между стеной и высоким витражным окном, она безучастно следила за сновавшими туда-сюда студентами и преподавателями. Занятия уже закончились; скучный декабрьский день клонился к вечеру. Холодало. Аристомаха выглянула во двор: последние две недели погода была необычайно тёплая, и снег почти весь растаял, сгрудившись скромными грязными холмиками под скамейками и хлюпая слякотью на плитах фонтана; около пушистых елей и пихт залегли тёмные прогалины. Светило низкое зимнее солнце. Аристомаха сощурилась и, облизнув губы, вновь бросила взгляд на часы. О магия, закончит он когда-нибудь или нет? Найти общий язык с Акроснахом — задача, конечно, непростая, но ведь Честер талантливый! У него-то точно никаких проблем возникнуть не должно!       Аристомаха вздохнула и прислонилась затылком к стене. С другой стороны, никто не говорил, что на последнем курсе будет легко.       Об Акроснахах — духах-хранителях из мира За Чертой — им рассказали совсем недавно. Такой дух имелся у каждого волшебника, и при обращении маг чаще и легче всего принимал обличье именно своего Акроснаха; правда, призывать его в реальном мире могли лишь сильнейшие волшебники, такие, как Утренняя Звезда или магистр Кроули. Обретший плоть Акроснах назывался фамильяром. Своего духа Аристомаха разглядела без труда — это была лучившаяся зеленоватым сиянием рысь, гордый и опасный лесной хищник; у обоих Реджи были камышовые коты, у Гарри — ворон, у Майкла — полярная сова. Призыв Акроснаха, по слухам, планировался в качестве одного из выпускных экзаменов в конце года; подумать только, всего месяцев пять-шесть — и они закончат школу! Уедут навсегда… Аристомаха не покидала Мальгафар последние пять лет и боялась выходить в большой мир. Что ждёт её там, на иных Землях? Она знала, что рано или поздно ей придётся уехать от родных мраморных стен, от холмов и рощ, от песчаного берега, директрисы, магистров и приятелей, но почему этот день настал так скоро? Аристомаха не чувствовала себя готовой. Ей было всего шестнадцать, и она уже успела испытать на собственном опыте, что такое презрение и ненависть. Вряд ли общество примет её и её эльфийскую магию до конца, но… Но у неё и выбора, по большому счёту, нет, и потом… с ней ведь будет Уитфорд. Они вместе с чем угодно справятся.       Проклятье, да сколько можно там торчать?       Дверь кабинета распахнулась, и на пороге вырос Честер, взлохмаченный и усталый. Значит, пересдача прошла не так гладко, как он надеялся. Ожидаемо. Аристомаха приподняла бровь, подошла к нему, лавируя между студентами, легонько тронула за рукав.       — Что, совсем никак?       Он обречённо взъерошил пепельные волосы и зашагал вперёд. Аристомаха поудобнее перехватила стопку учебников по дааракманду и уильфрену, нагнала друга и, приподняв голову, заглянула ему в лицо.       — Я не понимаю, в чём дело. Я же делаю всё правильно: концентрация и прочее… и ничего не выходит. Магистр Реншоу устала со мной возиться, махнула рукой и поставила «неудовлетворительно».       — Ты хотя бы силуэт видишь?       — Вижу, — покачал головой Честер. — Какая-то птица… я бы хотел, чтобы это был сокол, ну, или там, ястреб-перепелятник…       Аристомаха фыркнула.       — Зная тебя, это, скорее, будет павлин.       Честер закатил глаза и шутливо толкнул её в плечо. Они завернули за угол и едва не столкнулись нос к носу с приземистым пухлым старичком — Иоганнесом Сарджентом, магистром временных дисциплин. У Дома боевой магии он не преподавал, но его знала и любила вся школа: Сарджент был миролюбивым и добродушным, подкармливал студентов конфетами и охотно давал почитать книги из своей личной библиотеки.       — Тише-тише, господин Уитфорд, — благожелательно пробурчал магистр. — Того и гляди, собьёте меня с ног… слышал, вы снова едва не взорвали лабораторию?       Честер смущённо кашлянул; Аристомаха хмыкнула себе под нос.       — Ну…       — Ничего, молодость — время такое. — Сарджент похлопал Честера по плечу. — Вот помню, был у меня ученик, давно, ещё до вашего рождения, такой талантливый и такой непоседливый… эх, где мои годы… где мои годы…       Иоганнес, насвистывая старинную балладу, удалился; Честер и Аристомаха проводили его глазами и двинулись дальше. Потом Честер вдруг сказал — видимо, мысли об Акроснахе не давали ему покоя:       — А вообще… знаю, ты посчитаешь это глупостью, но мне… мне показалось, что птица была похожа на феникса.       Аристомаха даже остановилась от изумления и едва не выронила книги. Серебристый чистый свет, льющийся из витражных окон, рассыпался алмазными капельками на гладких мраморных плитах.       — Уитфорд, о чём ты? Фениксов не существует, это всего лишь старые бабушкины сказки. Тебе привиделось, вот и всё.       Честер нехотя пожал плечами.       — Наверно, ты права… забудь, потом как-нибудь разберёмся. Ты хотела пойти в библиотеку, да?       — Что вы здесь позабыли, голодранцы? — раздался насмешливый голос. Честер и Аристомаха разом обернулись: позади стоял Гарри в зелёной мантии пятикурсника, надменный, черноволосый, казавшийся ещё более бледным, чем обычно. Ну вот, опять прицепился. И чего ему не живётся спокойно? Ничего, ничего, вытерпеть бы ещё полгода — и они наконец избавятся от этого северного придурка. Как же… о магия, как же Гарри бесит её! Аристомаха чувствовала, как в ней языками ледяного огня разрастается гнев, граничащий почти с животной яростью: у него ведь есть всё, деньги, связи, семья и дом, почему он лезет к ней? Что, она насолила его светлости одним своим существованием?       — Отстань, Гарри, — огрызнулся Честер. Аристомаха вскинула голову, крепче стиснула зубы и потянула друга за собой.       — Пойдём, Уитфорд. Не надо тратить на него время. — И добавила шёпотом, пристав на цыпочки:       — Если ты свяжешься с ним, тебя исключат. Мадам предупреждала, ты ведь помнишь? Уже было два предупреждения.       Честер нахмурился, но ничего не ответил. Они двинулись дальше по полупустому коридору, и Гарри, ехидно ухмыляясь, поторопился следом за ними, не отставая ни на шаг. Вот же пристал! Теперь не отцепишься! Аристомаха, прижимая к груди книги, ускорилась, стараясь не переходить на бег, иначе бы это выглядело совсем унизительно. Ей казалось, что на них все смотрят. И что ещё хуже — слушают.       — Что, даже сказать нечего? Эй, заморыши! Языки от страха проглотили?       Не отвечать. Не отвечать. Не отве…       — Молчишь, грязный эльфёныш?       Проклятье.       — Наконец-то эта школа избавится от тебя, — самозабвенно продолжал Гарри. — Удивлен, что вас с твоим дружком не выперли раньше. Хорошо быть любимчиками директрисы, да?       Аристомаха скрипнула зубами и тихо зарычала. Магия заструилась по венам, будоража мозг.       — Ты просто жалкое эльфийское отродье. Поганая дура, уяснила? Только такие неудачники, как твой приятель-оборванец, будут с тобой водиться. Кому нужно больное на голову чучело, набитое всякой эльфийской дрянью? Об тебя даже руки марать противно!       Честер напрягся, хотел обернуться, но Аристомаха дёрнула его за рукав. Нет, не надо заводить ссору. Это точно плохо кончится. Она тяжело выдохнула, проводя языком по пересохшим губам, удвоила шаг; сердце надсадно колотилось в груди, и пульс отдавался в висках гулкими ударами набата. Колдовство танцевало искрами на пальцах, грозя в любую минуту сорваться с цепи. Нет, она должна выдержать. Самоконтроль. Не забывать о самоконтроле.       — Держу пари, что и твои папаша с мамашей померли, лишь бы отделаться от такой дочурки.       Раз. Два. Ботинки шаркнули по мраморным плитам, приросли к земле, и Аристомаха остановилась — выдохнула, расправила плечи, до боли закусив губу. Ненависть горьким комом встала поперёк горла. По мускулам дрожью разлилась слабость. Три. Четыре. Коридор притих; ядовитые хлёсткие слова нагнали, ударили в спину, ввинтились шурупами в разум, и мозг заволокла пелена звериной, дикой ярости. Аристомаха рвано втянула воздух. Глаза позеленели, став насыщенно-зелёными, сияющими, точно изумруды в королевской диадеме. Пять. Шесть. Нет, это больше нельзя так оставлять.       — Уитфорд, подержи мои учебники.       Она всучила ошеломлённому Честеру стопку книг и резко развернулась; полы зелёной мантии полоснули по ногам. Гарри оказался прямо перед ней: она чётко видела его льдисто-синие глаза, нос с горбинкой и острые скулы. Это хорошо. Цель надо видеть предельно ясно. Аристомаха сощурилась, разминая шею, сжала ладонь в кулак и, коротко размахнувшись, ударила Гарри по лицу. По коридору прокатилась волна вздохов и перешёптываний. Гарри заорал, закрывая окровавленное лицо руками; что-то хлипко хрустнуло, наверно, хрящи. Кажется, она сломала ему нос. Аристомаха тряхнула ноющей ладонью и ударила снова — на этот раз, по-видимому, рассекла скулу и бровь. На мраморные плиты упали алые капли крови. Гарри не удержался на ногах, повалился на пол, но Аристомаха схватила его за грудки и со всей силы впечатала в стену — раздался гулкий хлопок, студенты шарахнулись в разные стороны. В воздухе расползлась эльфийская магия, щекоча нервы.       — Ну и кто из нас теперь проглотил язык? — Аристомаха приподнялась на носочки, чтобы посмотреть в лицо Гарри — залитое струйками крови, перепуганное, помятое, со съехавшим набок носом. — Умеешь читать мысли, да? Ну так попробуй прочитать мои.       Гарри молчал, загнанно двигая горлом. Аристомаха зашипела, как дикая кошка.       — А не можешь, так читай по губам: «Да пошёл ты!»       Он не мог выдавить ни слова, только что-то невнятно мычал, и её губы внезапно тронула сумасшедшая улыбка понимания.       — Ты ведь боишься меня, правда? Боишься того, что грязный эльфёныш может сделать с тобой?       Она отбросила его вправо, и Гарри, шатаясь, попятился, не отрывая от неё полного ужаса взгляда. Аристомаха повертела запястьями, и зелёные нити колдовства сплелись вокруг неё, растеклись по полу и потолку; в глазах вспыхнуло пламя, отбрасывая пляшущие тени на щёки.       — Давай, беги плакаться к папочке! — выкрикнула она, нервно засмеявшись. — Ну? Или хочешь посмотреть, что эльфы делают с теми, кто им не нравится?       И внезапно силы оставили её: магия внутри угасла, ноги подкосились, и Аристомаха упала на жёсткие белые плиты. Упала — и зашлась в безудержных рыданиях. Она обнимала себя за плечи, прятала голову в складках мантии и выла, поскуливала, кусая ладонь, захлёбывалась воздухом и слезами. Мама! Мамочка! Аристомаха не сразу поняла, что срывающийся на лай голос принадлежит ей. Мамочка! Честер опустился рядом с ней, сгрёб в объятия, и Аристомаха уткнулась ему в плечо. Её всю трясло, как в ознобе. Что же она такое, что же…       — Мамочка!

***

      В карете было темно и тесно. Сгущались вязкие осенние сумерки, над землёй плыл низкий туман, и небо, утонувшее в свинцовых тучах, тяжело нависало над сырой холодной землёй. Аристомаха глядела в запотевшее стекло и молчала; её клонило в сон. Они сегодня встали рано, ещё до рассвета, пересекли на воздушном корабле несколько сотен миль по воде и суше, приземлились в Древесном Городе и на перекладных добрались до Восточного Предела — цепи фьордов на Бесконечных Равнинах, около которых, по слухам, находились мёртвые эльфийские города… и жил Майкл Фэйрчайлд. Аристомаха надеялась, что бывший сокурсник не обидится их внезапному визиту, если вообще окажется дома, конечно: Майкл работал в Чарополе и постоянно находился в разъездах, но последние полгода обретался в родном графском поместье Бранчлок-холле. А Честеру и Аристомахе как раз нужно было где-то остановиться, пока они будут искать следы эльфов. По-хорошему следовало заранее отправить письмо, но они уехали с Мальгафара так быстро, что никто толком не успел ничего понять, даже попрощаться с преподавателями и Лили по-человечески не вышло. Аристомаху подгоняли страх и нетерпение.       Ещё немного, ещё чуть-чуть… она едет домой. Туда, где кроются ответы на все её вопросы.       Аристомаха встрепенулась, отгоняя сонливость, и огляделась: напротив сидели дородная дама сурового вида и сухопарый господин в очках и с топорщащимися усами. Их невольные попутчики на ближайшие полтора часа, пока дилижанс преодолевает путь от Трефа до Пентрекуда. Дорога, пролегавшая через мрачную рощу, была ухабистая; экипаж то и дело подбрасывало на рытвинах. Аристомаха поморщилась, когда её снова чуть не приложило макушкой о потолок, и прошептала, наклонившись к Честеру:       — Ты мог бы и не ехать. Остался бы с Лили, я бы справилась одна…       — Не болтай глупости, — так же шёпотом отрезал он. — Мы закончим это, как начали, — вместе. Лили я заберу на Поворот… по крайней мере, пока она в школе, в безопасности. Это главное.       Аристомаха помолчала. Потом сказала тихо:       — Может, не в такой уж и безопасности…       — Что? — насторожился Честер.       — Мы говорили об этом с мадам как раз перед нашим отъездом… той ночью меня завлекла в Лабиринт эльфийская магия, которая и пробудила моего Акроснаха. А в самом Лабиринте я видела кого-то… точно не знаю, кого, словно бы это… словно бы это была я, понимаешь? Но от неё веяло иной силой… я не знаю, как объяснить, но в магическом куполе школы пробита брешь. Такого никогда не бывало раньше.       Честер поправил цилиндр и помассировал переносицу.       — Чушь какая-то… Мальгафар — сердце магии, самое сильное место в Землях, кто или что могло повредить его защиту?       — Понятия не имею, — отозвалась Аристомаха. — И меня это беспокоит.       Вдруг что-то тяжело ударило по крыше, будто на неё кто-то спрыгнул. Дилижанс перекосило; за окнами замелькали тени всадников, послышалось гиканье и долгий свист. Дама и господин в очках встревожились; Аристомаха подобралась, нашаривая на поясе палочку и пистолет. Над головой заходили, затопали, справа и слева заржали лошади, перекликаясь с везущими карету конями. А потом раздался выстрел. И хлопок упавшего тела. Пассажиры закричали, дама очень вовремя потеряла сознание; Аристомаха выругалась сквозь зубы.       — Проклятье! Ни минутки спокойной! Уитфорд, они застрелили кучера.       — Ага, — напряжённо кивнул Честер, проверяя свой пистолет. — Разбойники. Я слышал, они тут встречаются. — Он повысил голос, кивнул попутчику:       — Не волнуйтесь, работают волшебники Магического Ведомства, ситуация под контролем. Будьте добры, позаботьтесь о даме.       — Что ты собираешься делать? — осведомилась Аристомаха. Честер, придерживая цилиндр, высунулся в окно и, быстро осмотревшись, взялся за ручку дверцы.       — Я разберусь с теми, что наверху, а ты с теми, что впереди.       — Так, подожди, давай составим пла…       — Забудь про план, импровизируй. — Он мягко поцеловал её в висок, предупреждая возможные протесты, раскрыл дверцу и, схватившись за потолок дилижанса, подтянулся и забрался наверх. Аристомаха зашипела.       — Ну что за невозможный человек!       Над головами затопотали громче, кто-то упал, кто-то выругался, загрохотали выстрелы; Аристомаха, наступив на ногу господину в очках, распахнула вторую дверцу, что та стукнулась о бок кареты, и взмахом палочки вывела из строя скачущего рядом всадника. Уже кое-что. Экипаж нёсся на полном скаку, его то и дело перетряхивало; Аристомаха взяла палочку в зубы, схватилась за колотящуюся дверцу и, оттолкнувшись от подножки, перебралась на козлы. Там сидело двое разбойников, косматых, в рваных одеждах. Аристомаха тут же схватила за шкирку одного и сбросила вниз, на дорогу; второй достал кривой вейтарский кинжал и, как только Аристомаха обернулась, полоснул лезвием по её плечу. Она озлобленно зашипела, как ошпаренная кошка. Эльфийская магия забурлила в венах. Аристомаха вцепилась противнику в горло, нащупала сонную артерию, до хруста вывернула чужое запястье; всадник слева прицелился и выстрелил в неё, но промахнулся — пуля угодила в голову сидящего на козлах разбойника, и тот мешком картошки свалился с кареты под копыта лошадям.       Аристомаха схватилась за вожжи, изо всех сил дёрнула на себя, и карета начала тормозить. Поводья впились в ладони, ударили по мышцам напряжённой тяжестью. На лбу вступил пот. Кони замедлили бег, но экипаж подпрыгнул на очередном ухабе, не успел вписаться в поворот и опрокинулся. Аристомаха вылетела с козел и покатилась по колючей влажной траве. Палочка выпала и затерялась где-то в овраге. Лошади исступлённо заржали, путаясь в упряжи и взрывая копытами землю; закричал господин в очках и пришедшая в себя дама; Честера, упавшего в овраг, окружили спешившиеся разбойники. К Аристомахе тоже подскочил один грабитель; лица в полумраке было не разглядеть, зато на лезвии кинжала блеснул одинокий голубой луч, пробившийся сквозь туман. Аристомаха поднялась, вытирая со щёк грязь, и тряхнула головой. Глаза вспыхнули, как две свечи, мерцающим, почти фосфорическим светом, раздёргивая накатившую из-за деревьев тьму. Эльфийское колдовство дурманом вливалось в кости, распылялось вокруг, заставляя поджилки — дрожать, кровь — стыть, а зубы — стучать. Значит, вот какова на вкус нечеловеческая магия…       — Ударь меня, что ж ты стоишь, — негромко произнесла Аристомаха. Разбойник, весь дрожа, выпустил кинжал, и тот мягко шлёпнулся на траву. — Ударь! Ну?       Человек — человечек, маленький, слабый — замотал головой, трясясь от макушки до пяток. В его зрачках плескался ужас, и Аристомаха расправила плечи. Рот прорезала кривая усмешка.       — Дамы вперёд? О, как благородно.       Она размахнулась и ударила грабителя — он рухнул как подкошенный. Рука у Аристомахи была тяжёлая. По нервам волной тока разнеслось облегчение, магия ненадолго отхлынула, прильнув ласкающимся псом к ногам, перестала сдавливать виски, и Аристомаха огляделась. Густой стылый воздух холодил разгорячённую кожу. Недалеко последний разбойник притиснул Честера к дереву и пытался задушить его же тростью; Аристомаха не стала долго думать: достала пистолет, взвела курок и прицелилась. Вдох. Выдох. Выстрел раскатом грома прозвучал в мертвенной полутишине рощи, пуля влепилась прямиком в висок грабителя, тот повалился навзничь, и Аристомаха, тяжело дыша всем телом, опустила оружие.       — Ты в порядке? — крикнула она Честеру. Тот кивнул, держась за голову.       — А ты?       — В норме, — рвано отклинулась Аристомаха, поводя раненым плечом, рукав которого пропитался кровью. — Так, царапина.       Они подошли к карете почти одновременно: Честер со свойственной ему галантной насмешливостью, которая успокаивала и приводила в себя, как ничто другое, помог выбраться пассажирам, Аристомаха, нашедшая свою палочку, разрезала упряжь на лошадях. Дородная дама вновь лишилась чувств. Господин в очках рассыпался в благодарностях.       — Кажется, придётся выбираться пешком, — подытожила Аристомаха. — Не думаю, что мы все… кхм… сможем проделать путь верхом. Да и надо что-то делать с телами этих господ и кучера.       — А если попробовать починить дилижанс? Магией? — спросил подошедший Честер. У него была рассечена бровь. Аристомаха забрала у друга батистовый носовой платок, нахмурилась и принялась вытирать подтёки крови с его щёк и носа.       — А ты помнишь, как устроен дилижанс? Или… ох, ради волшебства, Уитфорд, неужели нельзя было быть хоть чуточку осторожнее?       — Шрамы украшают мужчину, — возразил Честер, сморщившись от боли. Аристомаха поцокала языком.       — Как и благоразумие. Но я помню, твоя главная «Б» звучит иначе.       С горем и магией пополам они устроили из остатков экипажа что-то вроде телеги, запрягли в неё лошадей, разместили пассажиров и тронулись по протоптанной дороге в Пентрекуд. В городе зашли в местное отделение полиции, рассказали о нападении, о том, что в роще около десяти трупов, и заодно расспросили, как добраться до Бранчлок-холла. Когда Честер и Аристомаха распрощались с офицерами и пассажирами, уже совсем стемнело. Окрестности кутались в вязкую тьму, дышащую болотным туманом и ледяным ветром с близких фьордов; не было видно ни звезды. Тропинка петляла, уходила в поля, огибала фермы, теплеющие в ночи одинокими огоньками. Под ногами хлюпала грязь. Длинная трава щекотала руки.       Спустя полчаса езды на дилижансе показался Бранчлок-холл, мрачный особняк с тяжёлыми выдвинутыми пристройками и сбитым стилем в архитектуре — было видно, что здание достраивали и перестраивали несколько владельцев в разные времена. Расплывчатый сумрак скрадывал очертания анфилад, сводов и куполов. Вокруг шелестели Бесконечные Равнины; в синем плотном воздухе носилось предчувствие далёкой грозы и крохотные точки светлячков; Аристомаха и Честер расплатились, сошли на всхлипнувшую под сапогами землю. Экипаж неспешно покатил обратно.       — Надеюсь, Майк не выставит нас за дверь, — произнёс Честер, постукивая тростью по деревянному заборчику, идущему вдоль тропы.       — Надеюсь, Майк вообще окажется дома. — Аристомаха потёрла раненое плечо. — Идём, проверим.       Они миновали массивные ворота и добрались до высокого крыльца; Честер взялся за кольцо в виде короны и мерно постучал три раза. Послышались разговоры, чей-то смех и шарканье шагов; дверь отворилась, и на пороге появился Майкл. Он почти не изменился: высокий, худощавый, со светло-каштановыми волосами, болезненной нежной кожей и голубыми глазами, в которых пряталось лукавое горделивое выражение, точно их владелец знал всё на свете. Впрочем, иногда именно так и казалось.       — Здравствуй, Ариста, здравствуй, Форд, давно не виделись. — Майкл впустил их внутрь, запер дверь и приподнял правую бровь. — Удачно расправились с разбойниками по пути? В Трефе стоило взять карету в конторе через дорогу. И да, к особняку после дождя лучше идти в обход. Форд, успел побывать в Рубиновых Землях в этом году? Обернулся вокруг света? Дважды?       Честер сбил с сапог грязь и флегматично откликнулся:       — А ты все такая же зараза, Майк.       — Стараюсь не терять хватку, спасибо. Кстати, поздравляю с реабилитацией и возвращением в строй. Приятно было не поймать тебя.       — Приятно было тебе не попасться.       Майкл пожал Честеру руку. Он был одним из тех агентов, которых Чаропол выслал на поимку беглого капитана Уитфорда.       — Но, истины ради, если бы я действительно хотел, я бы схватил тебя, — заметил Майкл. Честер пожал плечами.       — Но ты предусмотрительно не хотел — между нами однозначно пробежала искорка, не находишь?       — Несомненно. — Майкл повернулся к Аристомахе. — Ариста! Целую твои руки сто тысяч раз, но ты предпочитаешь рукопожатия, помню. Невероятна как всегда и, кажется, даже чуть-чуть выросла?       Она покачала головой, выпуталась из его объятий — уже одно это должно было заставить насторожиться, Майкл избегал тактильных контактов.       — Уитфорд прав — ты по-прежнему зараза. Рада тебя видеть, Майк, а теперь… отдай то, что взял.       Тот состроил невинное выражение лица.       — О чём ты?       — Майк. Отдай. — Аристомаха требовательно вытянула руку, и Майкл со вздохом вернул ей пистолет. Честер хмыкнул.       — Уже и дружеский обмен сувенирами устроить нельзя.       — Это воровство, — поправила Аристомаха, возвращая оружие в кобуру.       — Только с твоей точки зрения.       Она фыркнула, отводя пряди за уши.       — О да, ты всё тот же.       — Майк, кто там? — послышались знакомые голоса, и на пороге прихожей показались два одинаковых лица — мужское и женское — веснушчатые, с хитрыми карими глазами, в обрамлении рыжих волос. Аристомаха подбоченилась, Честер всплеснул руками.       — Реджи? А вы что тут делаете?       — Майк устроил маленькую встречу однокурсников, — пояснила Реджина, прислонившись к косяку двери и сощурившись. Реджинальд кивнул.       — Даже Клару с Оскаром оттащил от всяких временных парадоксов и прыжков по эпохам.       Честер обиженно нахмурился.       — А нас что, не позвали?       — А до вас письма не доходят. Вы постоянно мотаетесь туда-сюда, сменяете адреса чаще, чем я об этом узнаю, — невозмутимо ответил Майкл, провожая всю компанию в гостиную. Там на диванчиках уже сидели опьяневшая и растрёпанная Клара, пылающая жизнерадостным румянцем, серьёзный и трезвый Оскар и… Гарольд. При виде его хмурой фигуры Честер едва не поперхнулся воздухом. Аристомаха округлила глаза. Вот уж кого явно не ожидаешь встретить на слёте однокурсников. Неужели Майкл его позвал? Гарри поднял взгляд, встретился с взглядом Аристомахи и весь сжался, стиснул бокал и с невнятным испугом втянул голову в плечи. Что ж, ладно, они ещё в Крылатом городе выяснили, что к чему, и заново устраивать выяснения отношений не будут. Аристомаха-то точно не будет, а вот за Честера… за Честера она бы не поручилась.       — Ариста! Честер! — Клара обняла их за шеи, поцеловала сопротивляющуюся Аристомаху в щеку и утянула на диван. — Как хорошо, что вы приехали! Вечеринка уже начала понемногу тухлеть, да, Оскар?       Она ткнула мужа в бок, и Оскар молча кивнул. Он вообще говорил мало, предпочитая во всём поддерживать свою говорливую жену.       — Мы вообще-то по делу, — начала Аристомаха, но Честер придержал её за локоть, качнул головой: не сейчас. Не надо. Аристомаха посмотрела в его серые глаза, закусила губу: он прав, не стоит пока вмешивать приятелей в таинственные игры с опасным волшебством. Мало ли чем они могут обернуться. Аристомаха не хотела, чтобы её друзья юности пострадали. — Так, одно поручение от Ведомства… решили заглянуть, спросить, нельзя ли остановиться в Бранчлок-холле.       Майкл кивнул; вошедшая служанка подала ему аптечку.       — Милости прошу, располагайтесь, мы только рады. Вы никого не стесните. Думаю, вам следует обработать раны и, возможно, принять ванну для начала, пока накрывают на ужин?       — Это было бы чудесно, — отозвался Честер за них обоих. Гарри нахмурился, поджал тонкие губы, но ничего не сказал. Клара и вовсе уснула на плече Оскара. Майкл, как радушный хозяин, вызвался сам показать дорогу в купальню; любопытная Реджина увязалась за ними, и они вчетвером спустились в полуподвал одной из пристроек. Внутри было тепло и просторно. Около богато убранных стен находились тумбочки с маслами, мылом и растираниями и раковины — голубые и розовые, с тюльпанами, бортиком и тумбочкой резного дерева; мраморные колонны подпирали потолок с лепниной; повсюду масляным сонным огнём пылали ароматические большие свечи, и их сияние отражалась россыпью бликов в воде, от которой шёл пар. На влажном блестящем полу стояло две большие керамические ванны.       — Юстианская плитка… — простонала Реджина, распахнув восторженные карие глаза. — Тут ещё и соли, и толчёные травы… Майк, как выйти за тебя замуж?       — Увы, данная функция недоступна. — Майкл взъерошил каштановые волосы. — Вам ширму ставить?       — Да.       — Мы обойдёмся.       Аристомаха цокнула языком и щипнула Честера за руку.       — Мы дальше сами разберёмся, спасибо.       Майкл пожал плечами и увёл Реджину за собой наверх, закрыв дверь. Аристомаха огляделась. Ей давно не доводилось принимать ванну не спеша, с чувством, с удовольствием, а уж в таких роскошных купальнях старых особняков она и вовсе никогда не бывала. Пока Честер пробовал температуру воды, перебирал халаты и полотенца, Аристомаха прошлась мимо склянок с цветочными эссенциями и запечатанными экстрактами пихты и сосны, и потрогала аккуратные куски цветочного мыла. На ладонях остался липкий сладковатый аромат. Честер развязал мешочки с засушенной лавандой, розой и фиалками, присвистнул; Аристомаха повертела в руках баночки с солями. Размах однозначно впечатлял. У некоторых квартиры были скромнее, чем купальня в особняке у Майкла.       — Так где здесь ширма? — осведомилась она, отстёгивая накидку. Честер развёл руками.       — Да ладно тебе, милая, кого ты стесняешься?       Аристомаха кинула в него мочалкой. Он увернулся.       — Ты ведь знаешь, я всегда готов помочь: спинку потереть, ещё что…       — Уитфорд, меньше разговаривай и быстрее раздевайся. Вода остынет.       Мылась Аристомаха долго и тщательно, смывая с себя пыль и грязь дорог, чужую смерть, свою кровь, страх, боль и сомнение. Когда они вышли из купален, она чувствовала небывалое обновление и свежесть; слуги дали им новую чистую одежду и проводили в гостиную, где проснувшаяся Клара во всё горло распевала какую-то песню, глотая окончания и расплёскивая вино из бокала; Оскар молча слушал жену, Реджинальд спал, а сидящий в кресле Майкл рассказывал Реджине о прогремевшем по всем Землям двойном ограблении банка в Пламенном городе. Гарольда видно не было.       — Я думаю уволиться из Чаропола. Обоснуюсь в Аллордене, открою свою практику… не пропаду. А на госслужбе ты всё равно что под ярмом. Там работают неплохие ребята, но они так медленно думают…       — Просто ты гениален, — сказала Аристомаха, присаживаясь на диван, и тряхнула влажными тяжёлыми волосами, от которых дурманяще пахло жасмином. Майкл сморщился.       — Не спешите с обобщениями, иначе любую незаурядность можно будет назвать гениальностью.       Аристомаха выгнула бровь.       — Но ты все же гениален.       Реджина хихикнула; Майкл пожал плечами и залпом опустошил бокал.       — Дама настаивает, я не могу спорить.       Устроившийся в кресле Честер наполнил свой стакан и насмешливо отсалютовал им. Клара слезла со стола и теперь уговаривала мужа пойти потанцевать.       — Я читал в «Ясновидце», как ты отделал Эбигейл в суде в прошлом месяце. Видно, тебе и прокурорское поприще по силам?       — Простая разминка, — дёрнул щекой Майкл. — А Эбигейл была несносной зазнайкой ещё со времён школы.       — Говорят, она хороший адвокат, — вставила Реджина.       — По мне, так даже слишком хороший. Она невероятна как женщина и совершенно невыносима как оппонент. Ума не приложу, что мне нужно сделать, чтобы она перестала выпускать из тюрьмы преступников, которых я туда сажаю.       — Жениться на ней? — предложил Честер, лукаво сверкнув глазами. Майкл шутку не оценил.       — Не мой вариант. Я не из тех, кто женится. Женщины меня не интересуют.       — А мужчины?       — Мужчины тоже. И рептилоиды, если вам так уж хочется знать.       Аристомаха отпила вина и цокнула языком, пробуя на ощупь обивку дивана.       — Что поделывает Руперт?       Майкл встрепенулся, услышав имя старшего брата, сощурил голубые глаза. В его позе появилось скрытое напряжение.       — То же, что и всегда, полагаю: спасает очередное государство от краха и подчищает хвосты королевских спецслужб.       — А Мэри Джейн? — поинтересовался Честер. Майкл побарабанил пальцами по стакану.       — Всё сложно с Мэри Джейн. Как обычно.       Аристомаха закинула ногу на ногу. Реджина и Клара вдвоём подбивали Оскара построить из стульев лестницу и вывинтить люстру.       — Я слышала, она тоже устроилась в Отдел Госбезопасности и стала тайным агентом.       — Двойным, — уточнил Честер. Майкл поправил:       — Тройным агентом. Мы с Рупертом считаем, что это не худшее хобби для молодой незамужней женщины.       Аристомаха качнула головой.       — Да уж, определённо…       В гостиную вошёл Гарольд. Честер заметил его, опёрся локтем на спинку кресла и произнёс с ленивым напускным равнодушием — громко, чтобы услышали все:       — Я одного не понимаю: что здесь делает эта северная ворона?       Мигом стало тихо. Гарольд остановился, двинул горлом; льдисто-синие глаза сузились, на острых скулах и носе с горбинкой залегли неровные тени.       — Не тебе об этом судить, — ответил он вполголоса. — Я задержался на Бесконечных Равнинах по дороге домой, Майкл встретил меня и пригласил остаться. В отличие от тебя, я не заявляюсь в гости без приглашения и предупреждения. Хотя странно ждать от сына столяра хороших манер; происхождение не скроешь, верно?       Честер встал, Клара и Реджина насторожились, и даже молчаливый Оскар нахмурился. Майкл бросил косой взгляд на Аристомаху — та пила вино и надеялась, что всё ещё обойдётся. Ну неужели им так надо было устроить ссору? Что за люди? Казалось бы, со всем разобрались, так нет же…       — Ты тоже не сподобился прикупить себе пристойных манер, да, Гарри? Как и уважения к другим и сносного характера. Какие-то вещи нельзя получить за деньги, правда?       И Аристомаха поняла: это она разобралась. Эти двое — нет. Ей хватило сил отпустить обиду на Гарри и взглянуть на него под другим углом, но Честер… у него был другой характер и другие, свои счёты.       — Хочешь поговорить об этом? — сухо осведомился Гарольд, нащупывая свою палочку, и шагнул вперёд. Честер тоже сделал несколько шагов; его рука потянулась к бедру.       — Да. Помнится, в прошлый раз мы не закончили…       — Так, хватит. — Аристомаха со стуком опустила на стол стакан, расплескала капли вина, вклинилась между Честером и Гарольдом и растолкала их в разные стороны. — Прекратили оба, ясно? Гарри, иди прогуляйся, Уитфорд, иди прогуляйся.       — А я… — начал было Майкл, и Аристомаха машинально откликнулась с раздражением:       — Да, Майк, ты тоже можешь прогуляться, вам всем не помешает! — Она помассировала виски. — Не устраивайте тут цирк. И чуть больше думайте головой…       Честер и Гарольд обменялись хмурыми взглядами, Реджинальд поднял лохматую рыжую голову и заспанно огляделся, пытаясь понять, что упустил. Аристомаха уселась на ручку кресла, подняла бокал.       — Ну что, за встречу однокурсников?