Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Утром шёл мелкий снег, утихший к обеду; из-за густых туч слабыми редкими проблесками выглядывало хмурое солнце. Аллорден кипел жизнью. Уже выставили на продажу пушистые, пахнущие морозом и хвоей ёлки, срубленные — легально и не совсем — в близлежащих лесах; на улицах раскрасневшиеся от холода подростки от тринадцати до семнадцати, сбившись в стайки, распевали праздничные гимны, надеясь собрать пожертвования для какого-нибудь приюта или лечебницы; в витринах выставляли игрушки, упаковочную бумагу, мотки лент и магических гирлянд. Столица полнилась гостями. Эльфы ещё не прибыли, но волшебники со всех краёв Туманных Земель понемногу подтягивались в Аллорден, и в воздухе разноцветными искрами потрескивало колдовство. Белггасайн и Поворот в этом году обещали быть грандиозными. Поговаривали, что юный король под влиянием лорда-регента устроит раздачу лотерейных билетов и небывалое пиршество, накрыв столы прямо на улицах; ходили слухи о винных и коньячных фонтанах, парадах и танцах ночи напролёт. Аристомаха мало верила сплетням и мало ими интересовалась. У неё хватало проблем… вернее, со вчерашнего дня ей по горло хватало одной-единственной наглой и очень приставучей проблемы.       Сегодня утром они с Честером посетили общее собрание полевых агентов, на котором выдвигались теории, строились гипотезы и обсуждались возможные стратегии дальнейших действий. Волшебники, среди которых было несколько офицеров, присланных Чародейской полицией, спорили и размышляли несколько часов кряду. Три убийства за последнюю неделю — есть о чём забеспокоиться! Сейчас как никогда было важно сохранить порядок в столице: во-первых, нельзя было уронить авторитет короны в глазах делегации эльфов, а во-вторых, в преддверии двух самых значимых праздников паника могла принять невероятные масштабы. Слыхано ли — одичалые вампиры вырвались на волю и хозяйничают в Аллордене под самым носом у Чаропола! Среди собравшихся оказалось немало недовольных тем, что эту работу возложили на Отдел по Контролю Чародейства и Волшебства: то и дело раздавались выкрики «Пусть с кровососами разбираются те, кто ставил на них опыты!». Волшебников удалось привести к порядку с большим трудом .       Аристомаха и Честер вернулись домой после полудня, усталые и голодные. Они с коллегами порешили прочесать выделенные им улицы, чтобы напасть на след вампирской столичной диаспоры, найти несколько «языков» и свидетелей и допросить, по возможности, без шума. Приступить к делу надо было этой же ночью. Пока Честер возился на кухне, Аристомаха, медленно стягивая накидку, думала обо всём и ни о чём одновременно. В толпе знакомых она чувствовала себя в безопасности, ей даже удалось на время забыть о… о том, чему не следовало вновь появляться в её жизни, но сейчас ощущение тревоги вновь возвратилось, тлея угольками в глубине души. Она всё ещё была здесь. Аристомаха видела её так же ясно, как видела своё отражение в зеркале напротив. Артемис оскалилась, опершись бедром о дверной косяк; янтарные глаза блеснули отсветами пожара. Аристомаха нахмурилась и прошла на кухню, едва не задев своего двойника плечом.       Они наскоро пообедали и переместились в гостиную; Честер закурил, Аристомаха уселась над документами, переданными Трелони — их следовало заполнить до середины месяца, если она хотела получить премию. Привычная бумажная работа, шелест страниц успокаивали, вводили в транс. Перо мерно чиркало по страницам. Аристомаха расслабила плечи, заполняя таблицы убористым твёрдым почерком; тёмные пряди падали вниз, струились с плеч волнистым водопадом. Комнату наполнял терпкий запах колдовского табака. Всё хорошо, всё в порядке, жизнь идёт как надо, всё будет хо…       — У тебя неплохо получается убеждать себя, сладкая. Я впечатлена.       Перо остановилось. Глубокий вздох.       Проклятье.       — Итак, какие у тебя есть идеи? — Честер поднялся из кресла, затушив трубку, и подошёл к приколотой к стене большой карте города. — Мы с тобой патрулируем Восточный Конец и всю Улицу Роз с прилегающими переулками по эту сторону Журавлиного парка. Район немаленький. Я знаю два или три места, где можно разузнать о вампирах, но соваться туда небезопасно, ты сама понимаешь.       — Нас никогда не пугала опасность, правда? Даже наоборот. Притягивала, как магнитом.       Аристомаха знала, откуда шёл насмешливый бархатный голос, и изо всех сил старалась не коситься влево. Нет. Даже не смей. Она только этого и ждёт, не поддавайся!       — Видимо, нам всё же придётся туда наведаться. — Аристомаха потёрла переносицу. — В Аллордене не сотня и не две вампиров, и не все они прячутся в городских катакомбах: есть и такие, которые живут среди обычных людей. Просто они хорошо умеют прятаться. А мы умеем хорошо искать.       — Старые переулки около реки должны кишмя кишеть ими, — добавил Честер. — Особенно по ночам, когда они выходят на охоту.       Аристомаха кивнула. Рядом раздался кошачий мурлыкающий смех.       — Мы знаем, что под Аллорденом растянулась сеть подземелий, идущих на многие мили во все стороны. Там полно всяческого сброда… бродяги, воры, убийцы и такие вот сбежавшие эксперименты. В крайнем случае мы спустимся туда. Но сначала — да, проверим доки, злачные местечки и тёмные углы.       — Я вот что думаю… — медленно начал Честер. Артемис, лежащая на столе, качнула ногой.       — О, наш мальчик умеет думать?       —…обычно вампиры не нападают на людей. Ну… не настолько открыто. Они или довольствуются животными, или маскируют нападение под обычное убийство. Им не слишком выгодно, если власти откроют на них настоящую охоту. А те клыкастики, которые орудуют сейчас, явно бешеные, и я сомневаюсь, что коренные аллорденские вампиры от них в восторге.       — Да, я понимаю, к чему ты клонишь, — кивнула Аристомаха. Артемис вполголоса промурлыкала что-то явно неприличное и перевернулась со спины на живот, подперев щеки руками и вперив бесстыжий взгляд в своего двойника. — Наверно, мы сможем с ними договориться… это стоит вынести на обсуждение на следующем собрании.       Артемис хмыкнула.       — Сладкая, — вкрадчиво произнесла она, облизнувшись, — я не перестану существовать, если ты будешь делать вид, что меня нет. Реальность устроена немного сложнее.       Аристомаха моргнула. У неё задергался глаз.       — Скоро приезжает Лили, — нахмурившись, сказал Честер и взглянул на исцарапанные карманные часы. — Через полторы недели.       Перо выпало из пальцев.       — Что? Лили?       — Эта очаровательная девочка? — воодушевлённо хихикнула Артемис. — О, кажется, мы действительно весело проведём время!       Честер пожал плечами.       — Я ведь говорил, помнишь? Она проведёт праздники с нами. Ты… ты недовольна?       — Нет, я не…       Аристомаха сглотнула, стараясь унять лихорадочное биение пульса. Виски опалило болезненным тягучим жаром. Проклятье. Проклятье, о, как всё невовремя! Справиться с её маленькой проблемой было бы и так непросто, если бы вечно рядом находился один Честер, а уж если в доме окажется беззащитный ребёнок… опасность и ответственность вдвое, если не втрое, больше. Выдох разрезал грудь тянущей болью; онемевшие пальцы стиснули лоб. Спокойно, надо думать, надо думать… Что же ей делать теперь…       — И вправду хороший вопрос. — Артемис по-кошачьи грациозно соскользнула на пол, в три шага пересекла комнату и хлопнула ладонями по столу, за которым сидела Аристомаха. — А сейчас хватит с меня этой унылой сентиментальной чепухи, слушать твои мысли — то ещё удовольствие. Мне скучно. Поговори со мной.       Аристомаха подняла от бумаг взгляд, полный мрачной холодной злости. Каре-зелёные глаза встретились с янтарными; разум вспыхнул, поражённый, точно электрическим разрядом, бурной волной напряжения, потоком энергии, исходящей от двух схлестнувшихся в отчаянном противостоянии сознаний. Магия, вырвавшись из-под контроля, расплескалась изумрудно-чёрным фонтаном, высушила и обездвижила стылый воздух. Секунды звенели у виска, как пули.       — Да пошла ты, — наконец тихо выплюнула Аристомаха. Честер встрепенулся.       — Милая, это ты мне?       Она не ответила, до ряби в глазах, до мигрени, до бесчувствия всматриваясь в собственное лицо, искажённое печатью первозданного зла и безумия. Её рот кривила надменная ухмылка, её пальцы выводили назойливый мотивчик по дереву, её волосы в беспорядке рассыпались по её плечам. Это была она — и не она.       — Дорогая, что это было?       — Да-а-а, дорогая, скажи ему, что это было, — просвистела Артемис и прикусила нижнюю губу, опершись на стол обеими руками и качнувшись вперёд. — Скажи, что ты спятила. Скажи, кого ты видишь… ну же? Ты ведь не боишься, правда?       Аристомаха стиснула зубы и резко поднялась, со скрипом отодвинув кресло.       — Всё в порядке. Я в порядке. Уитфорд, м-м-м… — Она взяла удивлённого Честера под локоть и потянула его к двери. — У нас… э-э… у нас сахар закончился, не мог бы ты… сходить и купить его в бакалейной?       — Но у нас целый мешок сахара!       — На всякий случай, сходи. Я прошу тебя.       Он остановился, поправляя цилиндр и глядя на Аристомаху сверху вниз.       — Если ты просишь, милая, я, конечно…       — Вот и отлично. И не особенно торопись, мне нужно… закончить с документами, я хочу поработать в тишине.       Она торопливо поцеловала Честера в щеку, чтобы не дать ему время на подозрения, и вытолкала его за дверь, защелкнув замок. В комнате на мгновение воцарилась испуганная тишина. Аристомаха перевела дыхание и расслабила плечи, сведённые тревожным напряжением; в горле пересохло, на лбу выступили мелкие бисеринки тёплого пота. Она провела ладонью по влажной металлической ручке двери и круто развернулась, пристукнув по полу каблуками сапог.       — Теперь давай поговорим.       Артемис, вальяжно сидевшая на столе, склонила голову набок, хищно сверкнув белой полоской острых зубов. Она ещё смеет улыбаться! Как ей только хватает наглости! Внутри вскипела желчная злоба. Аристомаха зарычала; волосы на затылке встали дыбом, она вся ощетинилась, как дикая кошка, в два больших прыжка оказалась около своего двойника и цапнула её за волосы, но рука прошла насквозь. Аристомаха поражённо замерла, моргая в отупении. Артемис расхохоталась.       — Прости, сладкая, но ты никак не можешь коснуться меня, пока мы обе в реальном мире. К моему вящему сожалению, с недавнего времени я существую только в твоей прелестной головке… а в измерении материальных объектов я — лишь бесплотный призрак твоего воображения.       — Ладно. — Аристомаха раздражённо фыркнула и сжала кулаки. — Значит, попробуем иначе.       Она закрыла глаза, глубоко и осторожно вдохнув, и попыталась вспомнить всё, что знала о телепатии и способах её применения. Этот раздел псионики, разумеется, не ограничивался простым чтением мыслей: он включал в себя разнообразные техники использования собственного разума, раздвижение границ мышления, теории самопознания и прочее, и прочее; Аристомаха была знакома с ним весьма посредственно, после выпуска из школы она не слишком интересовалась телепатией, но уж самые примитивные чертоги разума сконструировать она была в силах, этому учили всех старшекурсников. Когда Аристомаха распахнула глаза, пространство вокруг не изменилось, но она точно знала, что они находятся не в гостиной, а в принявшем её вид отсеке её, Аристомахи, сознания. Она хрустнула позвоночником, пробуя, как ощущаются мышцы, и молниеносно схватила Артемис за предплечье — крепко, грубо, впиваясь ногтями в свою-чужую кожу.       — А сейчас, маленькая дрянь, признавайся, что ты задумала?       Артемис бегло усмехнулась злорадной игривой усмешкой и с неожиданной силой, той, которая всегда поражала противников в их одном на двоих хрупком теле, вырвалась, вцепилась Аристомахе в руки, прижала двойника к полу, нависнув сверху. Аристомаха больно ударилась спиной, но боль была фантомная, ненастоящая, как и всё в чертогах разума. За исключением их хозяйки, конечно… и её незваной гостьи. Аристомаха дёргалась, но не могла освободиться от стальной хватки ловких умелых пальцев на своих запястьях; она ощущала тяжесть тела над собой, видела собственное отражение в янтарных, блестящих горячечным огнём глазах, и ощущала тёмную скользкую энергию. На губах солью оседал хаос.       — Полегче на поворотах, сладкая, — проворковала Артемис. Её волосы падали Аристомахе на грудь. — Не стоит недооценивать меня.       Внутри пожаром разрасталась ненависть. Эта самозванка едва не свела её с ума месяц назад, пыталась убить Честера, а теперь заявляется как ни в чем не бывало и думает, что может сеять смуту и дальше? Как бы не так! Аристомаха согнула ноги в коленях, уперлась ступнями в живот Артемис, приподняла её и перебросила через себя. Раздавшийся следом глухой стук тела вполне мог бы сойти за настоящий. Аристомаха, шатаясь, встала, отряхнулась и оскалилась, низко зашипев, как приготовившаяся к прыжку кошка.       — Я ведь изгнала тебя! — запальчиво выкрикнула она, сделав несколько быстрых гневных шагов вперёд. — Ты… я видела! Ты исчезла! Как такое возможно, почему ты здесь?       Артемис вскочила и клацнула заострёнными зубами, ухмыляясь. Она наклонилась вперёд, почти опираясь на четвереньки и касаясь ладонью пола, слегка двигая ушами и поводя носом; в её облике яснее просквозили животные, хищные черты, от которых веяло звериной обольстительной безжалостностью. Аристомаха содрогнулась от мысли, что может стать чем-то подобным. Всё, чем являлась Артемис, было в ней самой: скрывалось в недрах души, пряталось от людских глаз, боясь выползти на свет, но было. Отрицать это не имело смысла. В конце концов, они один и тот же человек — непонятно, как и отчего, но факт остаётся фактом.       — Я знаю не больше твоего, сладкая, — промурчала Артемис и грациозно выпрямилась, упершись бедром в стол. — Во время нашего, м-м, неприятного разговора в Близнецах ты что-то сделала со мной… не уничтожила, у тебя бы попросту не хватило мощи, но каким-то образом развоплотила и всосала в себя. И вот — я здесь, у тебя в мозгу и, похоже, на неопределённый срок. Придётся как-то смириться с положением вещей.       — Не собираюсь я ни с чем мириться, — буркнула Аристомаха. Артемис саркастично приподняла брови и закатила глаза.       — О, как это на нас похоже.       Аристомаха огрызнулась в ответ:       — Нет никаких нас!       Её двойник мягко качнул головой и тонко улыбнулся со снисходительной лаской.       — Напротив, сладкая. Только мы вдвоём и есть.       Аристомаха плюхнулась на стул и ожесточённо помассировала виски. Громкое биение пульса сбивало с толку и мешало думать, а ей как никогда важно было оставаться в трезвом уме. Итак, наверняка можно сказать лишь одно — дело очень и очень плохо. Нет времени на колебания и промедление: надвигаются Поворот и Белггасайн, скоро прибывают эльфы, приезжает Лили, нужно очистить столицу от вампиров, а у неё, Аристомахи, в голове застряла её собственная чокнутая копия, и что самое ужасное — она понятия не имеет, как со всем этим справиться! И вправду, лучше не бывает!       — Ты очень скучно думаешь, сладкая, — донёсся бархатный мурлыкающий голос, и Аристомаха усилием воли напомнила себе, что отныне она в своём разуме не одна. Она устало выдохнула и встала, сжимая кулаки. Где-то звякнул колокольчик тревоги. Шаги. Шаги на лестнице. Возвращается Честер, а значит, пора заканчивать.       — Мы заключим с тобой небольшую сделку, — медленно произнесла Аристомаха, выделяя каждый слог. — Сейчас у меня нет времени разбираться с тем, кто ты, откуда и чего хочешь, поэтому поступим так: ты не высовываешься, не мешаешь мне, не трогаешь моих близких и вообще делаешь всё, чтобы я забыла о твоём существовании, до тех пор, пока я не узнаю, как нас разделить.       — Выгодные условия… для тебя. — Артемис оперлась локтями на спинку стула и звонко цокнула языком. — Что я получаю взамен?       — Ничего, — отрезала Аристомаха.       — Забавно! Напомнить, по чьей вине я оказалась здесь?       — Я не хотела запирать тебя в своей голове, представь себе!       Артемис склонила голову набок, сощурила лукавый янтарный глаз. В её тоне послышалась скрытая угроза притаившейся в зарослях пантеры.       — Не стоит пренебрегать мной, сладкая: такую ошибку не совершают дважды. Я знаю, что вы с твоим мальчиком собираетесь делать. Подумай, я ведь могу помочь.       Аристомаха ощерилась и вцепилась ногтями в стол; из горла вырвалось утробное рычание.       — Запомни раз и навсегда: мне не нужна твоя помощь и не нужна ты! Ты едва не убила моего друга! Я не доверяю тебе ни на каплю, ясно? Кто бы ты ни была, долго ты здесь не задержишься, — и как только мы отделаемся друг от друга, я найду способ расправиться с тобой.       Артемис криво улыбнулась краем рта.       — Плохая идея — угрожать мне. Но мы всегда были прямолинейны, не так ли? И нам всегда нравились плохие идеи.       Аристомаха не ответила, развернувшись и прикрыв глаза: Честер уже пытался отпереть дверь, и слух подсказывал, что надо возвращаться в реальность. Вдруг цепкие сильные руки схватили её за талию, горячие пальцы стиснули шею, игриво надавив на пульсирующую жилку, и она услышала шёпот у уха:       — Не стоит воевать со мной, сладкая… вместе мы способны на великие дела. Не заставляй меня показывать, кто из нас двоих Чёрная королева.       Коготок царапнул Аристомаху по горлу, и в тот же миг она вернулась в реальность. Как через слой ваты доносился частый стук и встревоженный мужской голос; Аристомаха покачнулась, полоумно глотая воздух, и схватилась за голову, наконец свободную от навязчивого темного ощущения чужого присутствия. Артемис и впрямь послушалась и скрылась… по крайней мере, ненадолго. Уже хорошо. Аристомаха выдохнула через рот, поправила смявшуюся рубашку и пошла открывать Честеру дверь.

***

      Они выбрались на разведку, как только стемнело. Жадные сумерки расплескавшимися чернилами расползлись по зимнему Аллордену, проструились по улицам, теплящимся слабым сиянием фонарей, обмотались змеями вокруг Большого дворца и Королевского музея, озарённых магическим огнём; небо было ясное, сиреневатое, увенчанное двумя лунами, и на нём переливались фосфорическим светом запонки-звёзды. Ветер слабо свистел в трубах. Под ногами похрустывал свежий утренний снег. Столица не спеша начинала циркулировать своей потайной ночной жизнью, доступной лишь избранным: на широких проспектах и бульварах всё ещё было шумно и многолюдно, там бродили пешеходы и с грохотом проезжали кареты и дилижансы, но чем дальше от Солнечной площади уводили, петляя, тесные переулки, тем душнее и опаснее становился воздух и тем больше был шанс найти неприятности. Не то чтобы Честер не справлялся с этим в любом месте в любое время суток, но…       Аристомаха остановилась у высоких ворот Журавлиного парка, размытыми полуочертаниями выступающих из трепещущего мрака, и повернула нос по ветру. С недавнего времени — примерно после ночи в Близнецах — её обоняние необычайно обострилось, как и слух, так что она улавливала тончайшие запахи и звуки ночного города. Аристомаху не слишком радовали новоприобретённые навыки — скорее, пугали и озадачивали. Она никогда не умела такого раньше. Она знала, что и не должна уметь. В конце концов, Аристомаха всё ещё была, ну, человеком, на какую-то часть, по крайней мере, а то, что делала и как чувствовала себя она, было чересчур по-кошачьи. Эльфы вели себя так. Аристомаха краем сознания каким-то непостижимым образом знала это. Но она ведь эльф на одну… сто восьмидесятую или вроде того? И прежде подобного за ней никогда не наблюдалось?       Аристомаха отогнала ненужные мысли — сейчас не время, она поразмыслит над этим потом — и фыркнула, одновременно негромко чихнув и отряхнувшись от налипшего на плащ снега. Так много спутанных запахов… гарь с фабрик, щебень, остывший хлеб, потная лошадиная кожа, холодный камень, дерево… ничего опасного. Всё как всегда. Её уши слегка двинулись, уловив шаркающие шаги сзади.       — Ничего подозрительного, — сказала она через плечо подошедшему Честеру. — Конечно, вампиры не осмелятся шнырять вблизи от центра, но всё же… Ты уже видел Эдди и Долли?       Он кивнул, сбивая иней с цилиндра.       — Да. Буквально только что. Они уже начали патрулирование.       — Значит, и нам пора выдвигаться.       Аристомаха поправила кобуру с пистолетом, легонько тронула палочку у пояса и резко свернула вправо, в темноту. Настало время поохотиться на охотников. Они с Честером спустились вниз к набережной, уходя всё дальше от фешенебельных спальных районов: миновали поросшие фабриками окраины и раскинувшееся квадратом многоцветное полотно рынка и наконец добрались до узких и тесных переулков Восточного конца, пропахших рыбой и склизким холодом. За каменистой пристанью колыхались чёрные шёлковые волны, изломанно отражая двойное лунное сияние. Аристомаха остановилась у деревянной засаленной балки и огляделась. Округ, выделенный им двоим для осмотра, находился далеко от обширной и богатой Орлиной гавани: грязные и неблагополучные места, пристанище чернорабочих, воров, бродяг и проституток; кривые закоулки, оканчивающиеся тупиками, вечная сырость от близости к морю, квакающий простонародный акцент выходцев из городских трущоб — вторая сторона медали, о которой чопорный и пышный в своём аристократическом зазнайстве Аллорден предпочитал не распространяться. Гниль и зловоние унизительной вопиющей бедности сквозили изо всех углов. Честер незаметно проверил патроны в пистолете, подходя ближе к Аристомахе; у соседнего водосточного жёлоба кого-то тошнило.       — Наверняка скоро мы наткнёмся на одного из них, — сказала Аристомаха, когда они подобрались к причалу. Пришвартованные лодчонки мерно покачивались, переваливаясь с борта на борт и поскрипывая. — Я имею в виду, они всегда становятся голоднее к ночи. Жажда крови сводит с ума даже разумнейших из них.       Честер окинул силуэты ближайших зданий брезгливым взглядом.       — Я бы предпочёл драться с кучкой полоумных кровососов где-нибудь, где… почище. И где не воняет так, словно под забором сдохла дюжина собак.       Аристомаха фыркнула и прыгнула на выступавшую из воды широкую сваю, к которой было привязано рыбацкое судёнышко: приземлилась по-звериному на руки и ноги, отряхнулась от капелек воды и, глубоко втянув ноздрями волглый, наполненный привкусом тления воздух доков, перескочила на следующий столб.       — О, брось! Сейчас не время привередничать. — Она принюхалась, наморщив лоб и быстро проведя языком по губам. — Я не чувствую крови. Пока ничего подозрительного.       Честер замер, поражённо моргая и не отрывая от подруги встревоженных глаз.       — Д-дорогая, а почему ты двигаешься… вот так?       — Как? — беспечно осведомилась Аристомаха, совершая очередной прыжок и по-кошачьи грациозно устраиваясь на одной из свай.       — Ну вот… вот так.       Она посмотрела вниз и вздрогнула. Проклятье! Дурацкая эльфийская часть в ней становится всё сильнее с каждым днём, если не каждым часом! На секунду ей почудился насмешливый шёпот Артемис, но он тут же стих, отражаясь эхом в стенках разума; Аристомаха выпрямилась и соскочила на землю, раздражённо запахнув синюю накидку.       — Не обращай внимания, это… это…       Собачий вой, прорезавший мокрое угрюмое молчание, избавил её от необходимости отвечать; Аристомаха и Честер мигом обнажили палочки — одно движение руки, твёрдое и отточенное, — и обернулись на звук. Скулёж и лаяние, сорвавшиеся в хрип, доносились из подворотни. Вот оно. Кто-то из вампиров рискнул полакомиться свежей кровью. Аристомаха, нахмурившись, сделала несколько быстрых жестов; Честер понял — и скрылся, отступив в угловатые вкрадчивые тени, мягко и спешно поглотившие его фигуру. Обойдёт с той стороны. Они окружат вурдалака и возьмут его тёпленьким. Аристомаха крепче стиснула палочку немеющими от холода пальцами и, выдохнув рваное белёсое облачко пара, бесшумно двинулась вперёд; она кралась быстро и ловко, как кошка, почти не оставляя следов на посеревшем, изрытом отпечатками ног снегу. Хрип стих, остался только чавкающий звук и неясное урчание. Вампир почти насытился. Стоит поторопиться. Возможно, он даже не станет особенно сопротивляться, и они смогут догово…       Вспышка. Глухой удар. Ругательства.       Нет, не смогут.       Аристомаха сдунула непослушную кудрявую прядь со лба, выбранилась сквозь зубы и прибавила шаг, перейдя почти на бег. В переулке Честер и оборванный паренёк, сцепившись, катались по земле среди слякоти, вываливая друг друга в грязи: вампир клацал зубами, пытаясь вгрызться Честеру в горло. Рядом лежало растерзанное тело собаки. Снег мешался с кровью. Аристомаха взмахнула палочкой, но отпустить заклинание не осмелилась: слишком велика была вероятность промахнуться и попасть в друга. Её ладонь дрогнула; счёт шёл на секунды. Вурдалак с обезумевшим визжанием вонзил когти в камень, совсем немного промахнувшись и не вспоров горло Честеру. Аристомаха рыкнула и заткнула палочку за пояс.       — Да что ж ты будешь делать!       В рукопашную так в рукопашную.       Она ринулась вперёд, едва не поскользнувшись на чавкающем снегу: одним нечеловечески длинным прыжком преодолела расстояние до дерущихся, схватила вампира за плечи, разрывая выщелкнувшимися коготками ткань, и отбросила его в сторону, с размаху впечатав спиной в стену. Посыпалась каменная крошка. Честер поднялся, слегка шатаясь, поднял изгвазданный сплющенный цилиндр; Аристомаха, не дожидаясь, пока ошеломлённый внезапным нападением паренёк придёт в себя, изо всей силы ударила его о противоположную стену. В горле зарождалось гневное рычание; глаза вспыхнули зеленью, горячо заструившейся в венах. Вампир лязгнул клыками и вывернулся из цепкой хватки Аристомахи: криво ощерился, сбил с ног Честера и прокатился кувырком по заснеженной слякотной мостовой.       Аристомаха торопливо огляделась. На размышления времени не было, действовать приходилось быстро. Она ухватилась за навесную лестницу и мгновенно взобралась наверх; оказавшись в шести-семи футах над землёй, Аристомаха оттолкнулась от ступеней, сделала сальто, чиркнула ступнями по противоположной стене и приземлилась прямо на вампира, упав с ним на жёсткие камни. Паренёк завозился под ней, яростно вырываясь, но Аристомаха тяжело приложила его головой о землю, нависла, громко дыша, впилась когтями в руки, так что пошевелиться было невозможно, и зашипела, двинув ушами. Эльфийское колдовство ударило в голову, как хорошее вино. Подоспевший Честер выдернул оглушённого вампира из-под подруги, скрутил и припёр к стене, встряхнув за плечи; Аристомаха поднялась, размазывая по лицу и шее грязь. Грудь бурно вздымалась. Напряжение ещё будоражило нервы, бушевало внутри хмельным огнём и покалывало пальцы; Аристомаха рваными движениями пригладила растрепавшиеся волосы и оправила рубашку.       — Вот гадёныш! — выплюнул Честер. Вампир мешком картошки осел у водосточной трубы. — Испортил мне цилиндр!       Он посмотрел на подошедшую Аристомаху, встревоженно взял её за руку.       — Милая, ты в порядке?       — Нормально. — Она сощурилась, резко принюхалась. — Ты как?       Честер стёр кровь с рассечённой щеки и усмехнулся, беззаботно пожав плечами.       — Ушибы по всему телу, но, кажется, ничего не сломано. Этот шкет здорово меня помотал. Я схожу на причал, раздобуду хороший канат, и мы свяжем его как следует, а потом доставим в Ведомство. Посторожи его, дорогая. Я скоро обернусь.       Аристомаха осталась одна в переулке, полном темноты и сырой внезапной тишины, больно отдавшейся в черепе. Царапины слабо саднило, и Аристомаха почесала ладонь, горящую после недавнего удара; эльфийская магия отпылала и с ворчанием уползла вглубь сознания. Лунный двойной свет рябью обливал стены домов, блестел на забитом грязью водостоке. Вампир притих. Аристомаха склонила голову набок, внимательнее вглядываясь в него, сделала два шага навстречу, как вдруг шуршащий быстрый звук привлёк её внимание, и она остановилась, насторожившись. Всё это время здесь был кто-то третий. Аристомаха напряглась, крадучись подошла к мусорным бакам, прислушалась и, раздражённо фыркнув с явным неудовольствием, порылась в них рукой и выудила брыкающегося мальчишку.       — Иди-ка сюда, пацанёнок.       Она за шкирку вытащила его и бросила на землю, не слишком сильно, впрочем. Мальчуган мгновенно вскочил на ноги — молодец, хорошая реакция — и Аристомаха рассмотрела его, освещённого колеблющимся светом звёзд: встрёпанный, похожий на извалявшегося в грязи воробья, худой и высокий, с болтающейся мешком одеждой. Голубые глаза смотрели с любопытством и смело, но без вызова. На вид он был не старше пятнадцати.       — Что ты здесь делаешь? — строго поинтересовалась Аристомаха, скрестив руки на груди. Мальчишка затряс коротко остриженной головой.       — Я выслеживал вампира, госпожа волшебница!       Голос прозвучал звонко, даже задорно. Аристомаха выгнула бровь.       — Разве тебе не следует быть дома в такой час? Детям не стоит бродить ночами около доков.       — Но я уже не ребёнок!       — Неужели? И сколько тебе?       Он помялся — значит, попытается обмануть её.       — Восемнадцать.       — Лжёшь, — фыркнула Аристомаха. Ей стало почти смешно. — Говори правду, пацанёнок.       — П-пятнадцать, — признался мальчишка, и его губы дрогнули. — Моё имя Гораци…       Аристомаха жестом показала ему замолчать. Вампир заёрзал за их спинами.       — В любом случае, тебе не стоит находиться здесь. Сотрудники Ведомства со всем разберутся. Уверена, твоя семья беспокоится о тебе, так что скорее иди домой и не болтай о том, что увидел.       Она развернулась, ясно давая понять, что разговор окончен. Аристомаха никогда не умела обращаться с детьми, и чего им с Честером сейчас не хватало, так это ещё одного подростка, свалившегося на их головы. Нет уж, спасибо большое.       — Но я… я могу помочь! — спешно произнёс Гораций, хватая её за запястье. Аристомаха с раздражением выдернула руку и зашипела. — Я знаю…       — Ступай домой и не мешай взрослым работать! Я ведь ясно выразилась!       — Вы не понимаете! — горячо возразил мальчишка. — Я видел одно из нападений, и… они обладают магией! Я видел, как один из этих кровопийц колдовал!       Аристомаха стиснула виски руками, чувствуя, как накатывает злая усталость. Ну вот, теперь ей разбираться с байками, придуманными нежным детским воображением. Почему она должна страдать от чьей-то излишней впечатлительности? Она в няньки никому не нанималась, между прочим, и свою работу тут уже выполнила. И, проклятье, где носит Честера? Уж он-то точно лучше справился бы со всем этим.       — Послушай, пацанёнок… — сквозь зубы процедила Аристомаха.       — Вообще-то меня зовут Гора…       — Неважно! Повторяю в последний раз: иди домой. Мы сами разберёмся, и не говори никому о вампирской магии, если не хочешь оказаться посмешищем. Доброй ночи.       Она повернулась и сделала несколько быстрых широких шагов, как вдруг больше интуитивно почувствовала, чем услышала, движение за спиной, шорох одежды, а затем — глухой удар чего-то тяжелого по чему-то тупому. Аристомаха оглянулась: на земле в паре футов от неё лежал бесчувственный вампир, распластавшись морской звездой, а над ним, тяжело дыша, стоял Гораций с ломом в руке. Видимо, вурдалак под шумок высвободился и попытался сбежать. Аристомаха приподняла брови.       — Неплохо, пацанёнок.       Из-за поворота донёсся голос Честера, и Аристомаха отвлеклась на мгновение, а когда обернулась, Горация уже нигде не было видно. В переулке остались лишь она и потерявший сознание вампир. Аристомаха принюхалась, повела носом, но Честер уже тормошил её, потрясая раздобытым канатом, и она решила, что если мальчик наконец решил её послушаться и пойти домой, значит, так тому и быть. В конце концов, сейчас у неё имелись гораздо более насущные проблемы.