Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Зал был полон света и людей. Свечи в бронзовых канделябрах источали трепещущее матовое сияние, ложившееся бликами на скользкий паркет, обитую бархатом мебель и радостно взволнованные лица гостей; из заведённого граммофона лилась Третья симфония для арфы с оркестром Карла Иошнера. Жемчугом рассыпался лёгкий рокот шепчущих голосов. В воздухе витало предчувствие торжества. Честер, поправляя цилиндр и на ходу одёргивая рукава, нырнул в толпу приглашённых, осторожно лавируя между мужчинами в строгих пиджаках и накрахмаленных рубашках и женщинами в приталенных струящихся платьях, вновь вошедших в моду в этом сезоне. Слух щекотнул негромкий вежливый смех. Честер знал, когда и где люди так смеются, и он ощутил себя на своём месте. Да, так выглядел мир, которому он принадлежал и в котором научился жить: душные великосветские салоны, приёмные дворцов, разгул аристократических излишеств. И по ту сторону, иногда в тени, но вечно рядом, — грязные дворы гостиниц, постоянный холод дороги, хлюпающая под ногами слякоть. Честер никогда не выбирал. Он одинаково свободно говорил с графом, сжимающим бокал вина, и разбойником, стискивающим кривой кинжал.       Потому что уметь и то и другое и значит быть волшебником.       Чародейные Крестины были в самом разгаре, хотя собственно до крестин дело пока не дошло: час назад закончился праздничный ужин и общество перетекло в гостиные комнаты, чтобы разнести сплетни и наслушаться их. Слухи сменяли друг друга с невиданной скоростью. Честер, прячась в тёмных углах или шныряя туда-сюда, редко вступал в разговоры, но очень внимательно ловил обрывки чужих бесед. Ему хотелось понять, знают ли аллорденцы что-нибудь о вампирах, и если да, то много ли. От этого зависел успех порученного их Отделу задания. В конце концов, эльфийская делегация прибывает совсем скоро, того и гляди, в Большом дворце заинтересуются ходом дела, и… кого он обманывает. Честер беспокоился о Лили. Она приезжала через несколько дней, и мысль о том, что его племянница попадёт в кишащий бешеными вампирами город, сводила Честера с ума. Он снова подвергает её опасности. Он снова может её потерять. Он снова…       О, проклятье.       Если он не перестанет думать об этом, то точно свихнётся. Честер мотнул головой, собираясь с мыслями. Помимо того вампира, которого они скрутили с Аристомахой, их коллеги поймали ещё двоих, которых уже пару дней допрашивали в Ведомстве. Пока — почти безрезультатно. Полоумным из них оказался один, и он едва ли мог говорить внятно, только рычал и клацал зубами, а остальные двое были сами до смерти перепуганы и ничего полезного рассказать не сумели. Трелони рвал и метал и клялся, что лишит премии всех до одного. Поиски решено было возобновить на днях. Честер периодически наведывался в Отдел, чтобы узнать последние новости и выяснить общее положение дел; Аристомаха чаще оставалась дома под разными предлогами, и его начинало тревожить её состояние. Прошёл месяц после ночи в Близнецах, — казалось бы, что могло случиться с ней сейчас? Она волнуется из-за скорого приезда Королевы вереска? Честер спросил бы напрямую, если бы был уверен, что Аристомаха ответит, но… даже после их признания она всё ещё слишком полагалась на себя и пыталась решить свои проблемы самостоятельно. О магия, какая же она упрямая. Как… как они ещё терпят друг друга спустя столько лет, наизусть зная чужие недостатки.       Честер мог бы и не задавать себе этот вопрос: ответ был ему заранее известен. Аристомаха стала его семьёй. И он любил её. И она его любила тоже, пусть и не всегда умела правильно это показать.       Этим вечером он вновь оставил подругу дома одну, но лишь потому, что отправился исполнять свой непосредственный долг: освящать магией новую жизнь. Чародейные Крестины в былые времена были привилегией монархов, приглашавших лучших волшебников и волшебниц на рождение наследника, чтобы те преподнесли младенцу колдовские дары; теперь это стало распространённой практикой, и любая семья за определённую сумму могла заказать подобную услугу в Магическом Ведомстве. Стоил такой обряд, конечно, недешёво, и королевским указом было установлено, что Ведомство должно проводить пятьдесят бесплатных крестин в год — для семей ветеранов войны, многодетных или малоимущих. Летиция в своё время отменила этот закон, но новый король восстановил его, чем привлёк симпатии либерально настроенных слоёв общества и всколыхнул консерваторов. Честер догадывался, что мальчика на этот шаг надоумил лорд-регент. Какую игру ведёт Эммет Певерелл у всех за спиной?       Голоса стали громче, толпа зашевелилась, отхлынув к стенам, и Честер понял: время пришло. На середину гостиной уже вынесли круглую купель на высоких ножках, сосуды с маслами и длинные ароматические свечи; родители и кормилица с новорождённым на руках стояли рядом. Время близилось к полуночи. Хороший час для колдовских таинств. Честер оправил воротник пальто и широким шагом направился вперёд, ободряюще улыбнулся отцу, обменялся с ним рукопожатием и галантно поклонился матери. Малыш, не больше месяца от роду, выглядел пухлым и здоровым. Честер подмигнул ему — ответом стал глубокий задумчивый взгляд. Для обряда всё уже подготовили, дело было только за исполняющим — и Честер, засучив рукава, сосредоточенно выдохнул, подойдя к переливающейся плавленым хрусталём купели и для пробы повертев в руках палочку. Предельная осторожность. Запредельная внимательность. Лёгкий взмах — и из сосудов полились цветочные масла, сплетаясь в воздухе струями и по каплям стекая в купель; душисто и густо запахло геранью, розами, лавандой. Свечи поплыли над полом, сочась горячим воском — он падал и застывал ассиметричными кляксами на поверхности воды. Честер, сощурившись, напряженно колдовал, аккуратно двигая затекающими руками.       — Готовьте ребёнка, — сказал он матери.       Честер начертил крест — четыре точки, по четырём сторонам света, соединённые прямыми линиями. Теперь, когда он больше знал о Королевах и Королях, ему пришло в голову, что, возможно, в древние времена обряд использовался для связи не столько с людскими магами, сколько с эльфами. Своеобразная просьба осенить младенца милостью владык эльфийских народов разных Земель. В любом случае, сейчас это не имело значение. Простая формальность, дань традициям, не более того. Никто уже точно не помнит, что означает этот символ. И, возможно, лучше не вспоминать. Честер взмахнул палочкой, и малыш переместился из рук кормилицы в центр креста, зависнув невысоко над купелью. Наступал самый ответственный момент. Орошённая маслами и воском вода заволновалась, выплеснулась кверху, окутала хныкающего ребёнка коконом, ласково проливаясь на плечи и макушку. Вот и всё. Самое сложное позади. Мир принял младенца, магия коснулась его крылом пёстрого феникса, а значит, нужно только дать ему имя. Честер бережно обнял опустившегося малыша, уже готового раскричаться, укутал его поднесённым полотенцем и покачал.       — Как вы решили его назвать? — спросил он родителей. Мать быстро ответила:       — Кайло.       — Значит, Кайло. — Честер прошептал имя малыша ему на ухо. — Благословляю тебя магией, дружок. Расти большим.       Его уговорили остаться на праздничный банкет, который длился до трёх часов ночи. Домой Честер вернулся уже под утро. Экипажей на пустынных полутёмных улицах не попадалось, так что ему пришлось добираться пешком почти через полгорода — к счастью, обошлось без неприятных встреч. В окнах их квартиры горел свет; значит, Аристомаха ещё не спит… или уже не спит. С чего бы? Честер поднялся, неслышно отпер дверь, вошёл — и обнаружил подругу на кухне: она стояла в углу, спиной ко входу, сгорбившись и обняв себя за плечи. Плохой знак. Он уже видел её такой и знал, что это означает: Аристомаха в панике, на грани истерики.       — Дорогая? — Честер сел на стул, не решаясь приблизиться. — Что-то случилось?       Она обернулась, и он увидел её глаза — дикие, запавшие, красные от невыплаканных слёз. Аристомаха прислонилась к столу, пошатываясь.       — Уитфорд… у нас появилась проблема.       — В каком смысле?       Внезапно она изменилась — вся, мгновенно, Честер не понял, как именно, ведь зрение твердило, что всё осталось прежним, но интуиция волшебника била в набат, вопя об опасности. Что-то тут не то, что-то… И вдруг он понял: глаза. Глаза сияли янтарным, совсем как в ту ночь в затерянном эльфийском городе, когда он смотрел в знакомое-чужое лицо, искривлённое безумием и жаждой крови. Аристомаха — если это действительно всё ещё была она — вальяжно откинулась назад и холодно улыбнулась.       — В самом прямом, мой мальчик.

***

      — Госпожа волше… это вы?       Патрик помог ей встать; Аристомаха, повиснув на его локте, поднялась, прислонилась затылком к каменной стене, подавляя головную боль и слабость в ногах. Звуки доходили туго, как через слой ваты. К горлу подступала тошнота. Цилиндр валялся в грязи, и Аристомаха с ненавистью прожгла его взглядом: слишком много неприятных воспоминаний воскрешал он в памяти одним своим видом. О том, что она… они… Артемис успела натворить на последние несколько часов, думать не было сил — как и том, на чьей совести десяток унесённых жизней. Аристомаха отцепила плащ и тут же почувствовала прилив холода. Раньше её грела магия хаоса и адреналин, а сейчас не осталось ни того, ни другого, и морозный ветер, забирающийся под рубашку, доставлял ощутимые неудобства. Патрик заметил, что она дрожит, и принялся расстёгивать своё пальто.       — Как же вы оказались в таком месте поздно ночью да ещё и без верхней одежды? Давайте, наденьте пока мою, иначе простудитесь.       — Доктор Шелли, правда, не надо. — Аристомаха тряхнула волосами. — Я сама справлюсь.       Она наскоро растёрла себе предплечья, и под кожей запульсировали зелёные нити вен, разлилось успокаивающее тепло, с щёк исчез лихорадочный румянец. Стало легче дышать. Артемис не шевелилась, уползла в дальние закоулки разума, притаилась и, судя по всему, пока не собиралась вылезать. Надо было пользоваться моментом. Аристомаха поняла, что всё ещё не может контролировать своего двойника, а значит, она потенциальна опасна для окружающих и для Честера в том числе. Ему следует обо всём узнать. Может быть, вместе они найдут выход. А сейчас… сейчас, пожалуй, ей надо отправиться домой, пока она не успела навредить кому-то ещё. И Аристомаха бы так и сделала, если бы не появление Патрика. Она так давно его не видела и, если уж начистоту, даже успела соскучиться: всё же он был очень добр к ней в непростые времена её юности — в форте Кант и после, когда они встретились на фронтах войны с кентаврами. Аристомаха хотелось с ним поговорить. Они окинула взглядом его пальто, усмехнулась краем губ:       — Когда мы встретились в последний раз, на вас был мундир.       — Когда мы встретились в последний раз, ваш друг истекал кровью у вас на коленях, — парировал Патрик. — Кстати, как сейчас поживает господин… м-м…       — Уитфорд? По-прежнему истекает кровью дважды в месяц, так что, как видите, какие-то вещи не меняются.       Он улыбнулся — тепло и мягко, так что неловкость сразу испарилась. От Патрика всегда исходила ненавязчивая доброжелательность, и Аристомаха тянулась к ней: именно поэтому пятнадцать лет назад она, ещё бестолковая девчонка, так привязалась к нему. Рядом с Патриком было спокойно и уютно. Он почти не изменился за прошедшие годы, только, пожалуй, возмужал, раздался в плечах; почти исчезла мальчишеская угловатость, а на лице яснее обозначились морщины. Но глаза лучились всё той же неизменной добротой.       — Как бы то ни было, меня беспокоит ваше состояние. Вы упали в обморок прямо на улице! Поедемте ко мне, я осмотрю вас: потеря сознания может быть симптомом очень серьёзных заболеваний, и если их запустить…       — Я в порядке, доктор, — прервала его Аристомаха. — Так, небольшая слабость… сбой в магии… штучки волшебников, бывает.       Патрик сощурился, покачал головой, но возражать не стал.       — В таком случае позвольте мне проводить вас до дома.       — Вы не верите, что я смогу самостоятельно защитить себя на улицах столицы? — с улыбкой спросила Аристомаха. Патрик рассмеялся, запустив ладонь в пушистые волосы.       — На самом деле, я хотел с вами побеседовать. Будьте уверены, в вас я нисколько не сомневаюсь: слишком хорошо помню, на что вы способны. Покажете дорогу?       По пути они заглянули в первый попавшийся паб, посидели, выпили какой-то дряни; Аристомаха немного рассказала о себе, не упоминая, разумеется, об эльфийской магии, путешествии к Близнецам и поселившейся в разуме Артемис. Патрик слушал с вежливым вниманием. Слушать у него получалось превосходно. Тепло, алкоголь и исходящее от собеседника дружелюбие помогали раскрепоститься, развязывали язык; Аристомаха сглотнула тёплое пиво, облизнулась и, подперев щеку рукой, с веселой полуулыбкой посмотрела на Патрика.       — У меня в жизни мало интересного, как видите, одна работа. Давайте поговорим о вас. Что привело вас в столицу, доктор Шелли?       — Просто Патрик, — тихо улыбнулся он в ответ.       — Просто Аристомаха. Ариста.       — В моей жизни занимательного тоже немного. Я ушёл в отставку несколько месяцев назад после окончания войны с эльфами. Обосновался пока в Аллордене, но… м-м, прожить в столице на одну армейскую пенсию непросто. Я устроился в госпиталь королевы Терезы, живу в Хэдфоге. Работа тяжёлая, но я не жалуюсь. Больше ничего делать я не умею, так что буду по мере сил приносить людям пользу.       — Хэдфог? — Аристомаха нахмурилась. — Неблагополучный район. Окраина, много фабрик. И до госпиталя долго ехать… даже если на конке. Переехать бы тебе.       Патрик вздохнул, отодвинул стакан.       — Квартира маленькая, неудобная, но на другую денег не хватает. Матушка и отец зовут меня вернуться домой, они живут на юге, в провинции… думаю, через несколько месяцев я всё же покину столицу, если не подыщу жилья поудобнее, чтобы можно было открыть практику.       — Жильё… постой-ка! — Аристомаха принялась рыться в карманах брюк. — У меня тут есть кое-что… вот, держи!       Она вручила удивлённому Патрику клочок бумаги.       — Это оставил мой школьный приятель, Майкл Фэйрчайлд… он как раз ищет себе компаньона, чтобы вместе платить за квартиру. Так что если ты не против собак…       — Совсем нет, я… спасибо. — Он поднёс записку к глазам, читая текст. — Спасибо, ты меня очень выручила.       — Но предупреждаю: Майк… он своеобразный, — хмыкнула Аристомаха, поднимаясь. — К нему нужно приглядеться, чтобы понять, какой он замечательный человек. Запиши и мой адрес: если тебе что-нибудь понадобится в столице, я всегда буду рада помочь.       Они обменялись адресами, Патрик проводил Аристомаху до дома, и они распрощались. С его уходом исчезло и появившееся было хорошее настроение: Артемис снова заворочалась в мозгу, череп пронзила боль, и Аристомаха с трудом вскарабкалась по лестнице до своей квартиры. Честер всё ещё не вернулся. Она, цепляясь за стены и падая на каждом шагу, добралась до кухни и зажгла керосиновые светильники; разлившееся по стенам масляное сияние очертила фигуру Артемис в дальнем углу.       — Я жду благодарности, — донёсся мурлыкающий голос. Аристомаха огрызнулась:       — За что?       — За весёлый вечер, разумеется. У тебя, между прочим, до безобразия скучный знакомый, я едва сдержалась, чтобы не вмешаться в ваш милый разговор.       — Весёлый вечер?! — воскликнула Аристомаха, пропустив мимо ушей последние слова. — Ты убила людей!       Артемис шагнула вперёд и оперлась на спинку стула; губы искривила маниакальная улыбка.       — Мы воздали им по заслугам. Не лги себе, сладкая. Ты хотела этого не меньше меня.       — Не путай мои желания с твоими, — раздражённо отозвалась Аристомаха. — Нет никаких «нас». Я и ты — разные люди, не забывай об этом.       В ответ раздалось снисходительное фырканье.       — Мы обе знаем, что это не так.       — Этот разговор бесполезен. — Аристомаха устала потёрла виски. — Катись куда подальше, чтобы я тебя не видела.       Артемис подбоченилась.       — Мне напомнить тебе, кто здесь отдаёт приказы, сладкая?       Аристомаха ощутила давящий иррациональный страх, принадлежащий ей и не ей одновременно, — она схватилась за горло, всхлипнула, пытаясь глотнуть воздух, и попятилась к стене. Артемис в три прыжка оказалась рядом и впилась призрачными пальцами своему двойнику в шею.       — Пока мы с тобой делим одно тело, — прошептала она, клацнув острыми клыками около чужого уха, — можешь даже не надеяться избавиться от меня. Я намного сильнее. Я буду делать с тобой всё, что пожелаю.       — Я найду способ сжить тебя со свету, будь уверена, — просипела Аристомаха. Артемис хмыкнула.       — Возможно. Но вопрос в том, скольких твоих близких я заберу с собой.       У Аристомахи похолодела спина. Артемис отстранилась, поправляя растрепавшиеся волосы, и бросила взгляд в окно.       — Я вижу твоего дружка. Скоро он будет здесь.

***

      Честер напряжённо помассировал переносицу.       — Итак, ещё раз: в тебя вселилась Чёрная королева, которая… олицетворение хаоса и разрушения и при этом каким-то образом она — это ты из параллельной вселенной, и только что вы подожгли бордель с людьми и загрызли вампира, и она не собирается останавливаться, а вы не знаете, как вас разделить. Я ничего не упустил?       Аристомаха, сидящая на противоположном конце стола, мотнула головой. Честер снял цилиндр и промокнул лоб носовым платком.       — Скажи мне, что я сплю, пожалуйста.       — Уитфорд, это не смешно.       — Разве я смеюсь? — Он посмотрел на неё усталыми серыми глазами. — Отнюдь.       Они помолчали. Аристомаха сидела, подобравшись и обхватив себя руками, и неотрывно смотрела в одну точку на полу; её плечи подрагивали. Честер не выдержал: встал, попытался обнять подругу, но та отстранилась, глянула полудикими испуганными глазами, и он невольно опустился на стул.       — У тебя есть план? Какой-нибудь?       Аристомаха рвано вздохнула.       — Эльфийская магия заточила Артемис во мне, и она же может её выпустить. Я постараюсь разузнать об этом у Королевы вереска. Ну и с Майклом поговорю, он тоже может что-то знать.       — Звучит неплохо. — Честер слегка улыбнулся, чтобы ободрить её. — Я могу тебе чем-то помочь?       — Нет… не знаю… вряд ли. Я боюсь, что наврежу тебе. И Лили. Я меньше всего этого хочу. Уитфорд, может быть, мне… съехать куда-нибудь, пока всё это не закончится?       Прежде, чем Честер успел ответить, случилось то, чего они оба боялись: по комнате прошла ледяная волна хаоса, Аристомаха выпрямилась, сощурила блеснувшие янтарём глаза и протянула:       — Ты думаешь, какие-то жалкие несколько кварталов остановят меня, если я захочу развлечься?       Она улыбнулась неестественной улыбкой, полной надменности и тщеславного безумия, встала, повернула стул и забралась по нему на стол, опустившись на четвереньки. Честер невольно вжался в спинку стула, наблюдая, как она крадётся медленно и грациозно, как пантера, подстерегающая жертву.       — Что ты делаешь?       — Просто хочу понять, чем ты ей так нравишься, — невинно откликнулась Артемис, подбираясь ближе. Она подхватила Честера за шарф и подтянула ближе, склонив голову набок и лукаво усмехнувшись. — Ничего интересного. Я могла бы поиметь тебя на этом столе шесть раз ещё до утра, и я сомневаюсь, что к тому моменту от тебя что-нибудь осталось бы. Но мы всегда можем проверить.       — Оставь Аристу в покое, — твёрдо сказал Честер, оттолкнув её. — Если вас заметят, если вами заинтересуются власти, хорошего ждать нечего ни для тебя, ни для неё. Вам нужно ужиться, если вы хотите освободиться друг от друга.       Артемис соскользнула со стола.       — В твоём мозгу завелись умные мысли? И что же ты мне предлагаешь?       — План. Днём ты не делаешь ничего из ряда вон выходящего и никого не трогаешь, особенно мою племянницу. А по ночам… я думаю, Аристомаха согласится выпускать тебя на прогулки. Это время будет полностью твоё.       Артемис подошла к сидящему на стуле Честеру сзади, наклонилась, развязала его шарф и пощекотала чужую шею.       — Звучит… соблазнительно, — прошептала она ему на ухо, а потом схватила шарф за оба конца и резко затянула его, так что Честер начал задыхаться. — Я подумаю над твоим предложением.       Артемис отпустила его, присела на краешек стола и принялась болтать ногами, теребя в зубах шарф. Честер, тяжело дыша, исподлобья смотрел на неё. У окна бесплотной тенью маячила молчаливая Аристомаха.

***

      Патрик неловко потоптался у парадной, вчитываясь в табличку на стене и пританцовывая от холода. Жидкое пальтецо на рыбьем меху совсем не защищало от мороза. Перевалило за полдень, ветер улёгся, с неба сыпались хрустящие крупные хлопья снега, и косые лучи низкого зимнего солнца светили, но не грели, отплясывая бликами на башнях Большого дворца. По замёрзшей мостовой цокали копытами лошади, запряжённые в элегантные кареты или просторные дилижансы; мимо сновали задумчивые торопливые пешеходы. Патрик в последний раз сверился с адресом на бумажке, вздохнул и вошёл внутрь, принявшись подниматься по тёмной широкой лестнице. Приятель Аристомахи снимал квартиру в фешенебельном районе, в самом центре Аллордена; жильё здесь стоило дорого, и Патрик начинал сомневаться, что осилит даже половину ренты. Возможно, стоило развернуться и уйти, но раз он уже приехал… попытка не пытка.       Он взошёл на четвёртый этаж и, взявшись за кольцо, постучал в чёрную лакированную дверь. Может статься, этого Фэйрчайлда (что за мудреная фамилия? не иначе как из аристократов) вовсе не окажется дома. Аристомаха ведь даже не сказала, кто он и чем занимается. Она… она ничего толком не рассказала о нём, кроме того, что к нему нужно приглядеться. Значит, придётся приглядываться — если он соизволит впустить Патрика внутрь, конечно. Патрик подождал минут пять, постучал снова и вдруг заметил, что дверь отворена. К горлу ледяным комком подкатила тревога, и он пожалел, что оставил пистолет дома; Патрик осторожно скользнул внутрь, в прохладную полутьму неопрятной прихожей, ловя малейшие шорохи, и вдруг услышал чьё-то сбитое тяжелое дыхание, нечленораздельные громкие выкрики и глухой стук, доносившиеся из соседней комнаты. Патрик, позабыв обо всём, стрелой ворвался в кабинет и увидел корчащегося на полу в судорогах человека. Того, очевидно, схватил приступ падучей или схожей с ней болезни: он бился в конвульсиях, запрокидывал голову, и из носа у него текла тонкая струйка крови.       Патрик был врачом. Он соориентировался быстро.       Опустившись на колени, Патрик достал из кармана чистый носовой платок, свернул его и положил между чужими челюстями, чтобы избежать прикусывания губ или языка. Делать что-либо ещё было опасно: он мог навредить больному. Зафиксировать время начала приступа удалось бы с трудом, оставалось отметить время конца, который наступил минуты через три: человек выдохнул, распластавшись на полу, несколько раз моргнул и сел, подобрав колени.       — Нет-нет, лежите! — запротестовал Патрик, укладывая больного на пол и заставляя его перевернуться на бок. — Вам нужно отдохнуть ещё минут пятнадцать, а потом я отвезу вас в госпиталь.       — Поверьте, мы вполне можем обойтись без этих крайностей. Я чувствую себя превосходно. — Хозяин квартиры откатился и легко поднялся с мальчишеской упругостью, в которой чувствовалось больше ловкости, чем физической силы. Патрик остался сидеть около комода, хлопая глазами. Его новый знакомый между тем с неожиданной прытью подскочил к столу, уставленному многочисленными ёмкостями разных размеров, соединённых стеклянными трубочками, и схватил одну из колб, поднеся её к свету. — Кажется, реакция как раз подошла к концу… я пришёл в норму очень вовремя. Благодарю за оказанную помощь.       — Вы… послушайте, вам надо в госпиталь… — попытался образумить сумасшедшего знакомого Аристомахи Патрик, но его вежливо перебили с полунасмешливым дружелюбием:       — Кажется, мы не имели удовольствия быть представленными друг другу. Позвольте исправить эту досадную оплошность: моё имя Майкл, Майкл Фэйрчайлд.       Он гибко наклонился, протягивая длинную ладонь, и Патрик ошеломлённо встряхнул её, заметив, как проглядывают сквозь бледную нежную кожу ниточки вен и как резко выделяется маленькая родинка на запястье. Он наконец смог как следует рассмотреть своего собеседника: высокий, худощавый, со светло-каштановыми, вьющимися на концах волосами и проницательным взглядом лукавых голубых глаз. Майкл помог ему встать, не переставая загадочно и доброжелательно улыбаться, но тут же спрятал руки за спину, и Патрик почувствовал, как испуг отступает, а недоумение растёт. Ситуация становилась всё страннее и страннее.       — Патрик Шелли. Доктор, — зачем-то добавил он. Майкл кивнул, будто бы всё понял, и вернулся к рассматриванию реторт.       — Могу я спросить, — проговорил он через плечо самым будничным тоном, — как вы очутились в моей квартире?       — Дверь была не заперта, — совершенно по-идиотски ответил Патрик. Майкл хмыкнул и, достав палочку из кармана брюк, несколько раз взмахнул ею. Послышался скрип задвигаемой щеколды.       — Моё просчёт. Исправлено.       Отлично. Значит, он ещё и волшебник. Патрик всё меньше и меньше понимал, что происходит, но не терял надежды:       — П-прошу прощения, у вас был приступ, вам нужно в…       — Нет, отнюдь. — Майкл взболтал содержимое склянки и, расставив на столе несколько мензурок, полез в выдвижной ящик за пипеткой. — В госпитале мне ничего нового не скажут. Я всего-навсего забыл принять лекарство, моя вина, увлёкся играми с реагентами, не уследил за временем. Благодарю ещё раз за помощь.       Патрик потёр лоб и обречённо выдал:       — Вообще-то я от Аристомахи Бесстрашной… она говорила, вы ищете компаньона…       Мозг пронзила яркая вспышка эмоций, и Патрик не сразу понял, что они принадлежат не ему: чистейшая радость, смешанная с заинтересованностью и ребяческим любопытством. Магии ради, знакомый Аристы — телепат? Почему… почему она не рассказала ему всю важную информацию сразу же?       — Да, ищу, — быстро отозвался Майкл. — А вы желаете?..       — Я думал… но, кажется, этот вариант мне не по карману.       Патрик огляделся: комнаты, которые ему довелось увидеть, казались захламлёнными и пустынными, да, но просторными. Старая постройка, если судить по лепнине: подобная была в моде ещё при Эдмунде Пятом. Такое жильё в таком месте… бывшему военному врачу, работающему в две смены, и за всю жизнь на подобное не накопить.       — Она дешевле, чем кажется, — возразил Майкл, на секунду оторвавшись от реторт и нервно оправив закатанные рукава рубашки. — Хозяева делают мне скидку.       — Боюсь, я всё же…       По деревянному полу вежливо и мягко протопали, и в комнату вбежал бежевый пушистый комок — большой мопс с добрыми тёмными глазками и плоской мордочкой. Он потёрся о ноги хозяина и подбежал к опустившему на корточки Патрику, доверчиво обнюхал его ладонь и умильно махнув коротким хвостом.       — Это пёс?       — Меткое наблюдение, — откликнулся Майкл, набирая в пипетку раствор.       — Какая у него кличка?       Майкл повёл плечами с едва заметной ревностью.       — Ещё не знаю. Я думал назвать его Фемистоклюс или…       — Бастер, — сказал Патрик, почёсывая мопса за ухом. Тот ласково тявкнул. — Я думаю, ему пойдёт.       — Кажется, вы ему нравитесь, — вполголоса произнёс Майкл. Патрик улыбнулся. Он действительно любил собак, вырастил двух щенков в юности, когда жил у родителей, а потом… служба мотала его по войнам и городам. Времени на домашних животных не осталось. Да и не было у него дома. Он выпрямился, наблюдая, как мопс ковыляет в сторону кухни, и кивнул на возвышающийся на столе перегонный куб, окружённый пузырьками, трубками и прочей лабораторной посудой:       — Вы алхимик?       — Нет. Так, балуюсь под настроение. — Майкл записал показания и захлопнул блокнот. — Я следователь из Чаропола. Бывший. И немного прокурор. Уволился, открыл свою практику. О Красноглазом убийце Снарфолка вы, должно быть, не слышали? Я поймал.       Патрик подошёл к окну, отодвинул пыльные гардины.       — Верно, не слышал. Я долго не был на родине, но как вы догадались?       — Я не догадываюсь. Я знаю.       Майкл опёрся одной рукой на стол и слегка улыбнулся, демонстрируя ямочку на щеке.       — Рассказать, что ещё я знаю о вас? — Он прищурил голубые глаза, склонил голову набок. — Вы сначала служили в Рубиновых Землях, потом вас перебросили на войну с кентаврами, затем — на войну с эльфами. Вы военный врач в отставке. Выросли в провинции. Правша. Не женаты. Я прав, верно?       Патрик изумлённо нахмурился.       — Во всём. Н-но…       — Как видите, простых следователей в Чаропол не берут, — расслабленно махнул рукой Майкл. — Хотя это не так сложно, как кажется со стороны. Надо лишь уметь наблюдать и делать выводы… и временами вы очень громко думаете, доктор.       — Всё равно это удивительно. Вы удивительны. — Патрик заметил, как порозовел от смущения его собеседник, и взглянул на карманные часы. — Я бы с удовольствием послушал о ваших рассуждениях, но, к сожалению, мне уже пора. У меня назначена операция на четыре пополудни. Было весьма приятно познакомиться с вами, господин Фэйрчайлд.       — Не торопитесь решать, доктор, — произнёс Майкл за его спиной. Патрик остановился, отчего-то не смея обернуться. — Приходите как-нибудь на чай, обсудим условия договора. Это хорошая квартира, и я уверен, что вдвоём она будет нам по плечу.       Патрик помедлил, затем оглянулся и кивнул.       — Хорошо, я… я приду.       Майкл шагнул вперёд, но нечаянно задел стол — на пол упала пустая мензурка, звонко стукнувшись о деревянный паркет и блеснув стеклянным боком в неярких лучах солнца. Майкл и Патрик одновременно наклонились, чтобы поднять её, но столкнулись лбами и пальцами и отпрянули почти стыдливо. Патрик поднялся первым, оправил пальто.       — Всего доброго, господин Фэйрчайлд.       — До встречи, доктор Шелли.       Через пять минут Патрик уже оказался на улице — приподнял воротник, защищаясь от ветра, и вскинул руку, ловя первый попавшийся экипаж. Из окна четвёртого этажа за ним наблюдал Майкл. Он смотрел долго и задумчиво, и в его глазах стояло нечитаемое странное выражение, которое он не давал себе труда осмыслить.