Держи врагов близко: «За жениха! За невесту!»
14 декабря 2021 г., 11:59
Аристомаха поёжилась, когда Честер помог ей выбраться из экипажа и они оказались на тротуаре перед сияющим огнями поместьем. Надеть только пиджак без привычной утеплённой накидки было ошибкой — но, что ж, им недолго придётся прождать на холоде. Прислуга Джилберта знает всех его сотрудников; она, без сомнения, тотчас впустит их. Честер поправил вычурный галстук, провёл ладонями по лацканам дорогого фрака, стряхивая иней, и Аристомаха тихо фыркнула, опершись на предложенную им руку. Он не сказал, сколько потратил на этот костюм, но она догадывалась, что на него ушла половина праздничной премии. Честер и его маленькие слабости. Как обычно. Если бы Аристомаха вовремя не взяла на себя ответственность за их общий бюджет, вся зарплата Честера перекочевала бы в карманы портных и попрошаек, потому что наравне со страстью к блеску он обладал добрым чувствительным сердцем. Аристомаха готова была считаться бессердечной и безнадёжно отставшей от современной моды — зато на нужды их племянницы деньги всегда имелись.
Лили сегодня вечером осталась дома. Аристомаха настояла на этом. Честера сводила с ума мысль оставлять племянницу одну даже на полчаса, — «а вдруг с тобой что-то случится, в столице опасно, почему ты ушла на базаре, не предупредив нас» — но Аристомаха резонно заявила, что на подобных мероприятиях детям делать нечего, Лили ещё слишком мала, чтобы выводить её в свет, так что пусть она поужинает и ляжет спать к десяти, не дожидаясь их. Чтобы успокоить Честера, они пригласили соседку посидеть, пока их племянница не уснёт. Аристомаха думала, что ей надо провести с Честером беседу относительно его склонности к гиперопеке — но это могло подождать. Сейчас им предстояло поздравить юную Миранду и её избранника. С Виктором они пересекались в Ведомстве и водили знакомство, дочь Джилберта тоже видели не раз и питали к ней самые тёплые чувства. Она росла чудесной девушкой. И Аристомаха искренне желала ей и Виктору счастья, но… но, о магия, почему она должна присутствовать на этом утомительном балу?
Конечно, если бы не бесконечное уважение к Трелони и его семье, ноги бы её здесь не было. Аристомаха всегда ощущала себя чужой на светских раутах и аристократических вечеринках: ей хотелось спрятаться, забиться в угол, закрыть голову руками. Мысль о собственной неправильности за долгие годы намертво въелась в кожу, и вытравить её оказалось непросто. И Аристомахе становилось тошно, когда она думала, как эти богачи улыбаются ей в лицо, а за спиной шепчутся: «Эльфийское отродье!» К тому же, она никогда не была одной из тех, кто захватывает всеобщее внимание: она плохо понимала, как нужно себя вести, чтобы нравиться окружающим, и так и не преуспела в этом тонком искусстве. В отличие от Честера. Он-то легко сходился с людьми. Аристомаха украдкой взглянула на него, пока они поднимались по лестнице: ничего удивительного, что он весь светился от радости. Честер любил быть в центре внимания, ему нравится чувствовать себя окружённым людьми, которых он может очаровать, а они вдвоём давно по-настоящему не выходили в свет. Он наверняка соскучился.
— Весь цвет магического сообщества здесь, — сообщил Честер, когда они остановились у зеркала в большой прихожей. Он снял бархатный цилиндр и пригладил пепельные кудри. — Прелесть.
Аристомаха потуже затянула свою красную бабочку. Эпатажно, конечно, как и весь её наряд — чёрные туфли на каблуках (будь они трижды прокляты), такого же цвета брюки и пиджак и белая рубашка. Аристомаха сама была не в восторге, но ей пришлось пойти на компромисс: она твёрдо заявила, что не пойдёт в платье, а Честер возразил, что ей всё равно придётся надеть нечто официальное, и они остановились на деловом костюме. В принципе, ничего совсем уж дикого и вызывающего в этом не было. Она же волшебница, ей дозволена определённая доля… экстравагантности. В пределах разумного, конечно.
— Кого мы ждём? Гости уже собираются наверх.
— Патрика, — напомнила она. — Я же говорила, он придёт как мой кавалер, чтобы они с Майком смогли объясниться.
Честер закатил глаза.
— Ты что, сводишь их?
— Я помогаю Патрику найти хорошую квартиру, а Майку — соседа, который будет терпеть его выходки, — отрезала Аристомаха, распушив тёмные волосы. — И все остаются в выигрыше.
— Ну-ну, — насмешливо донеслось в ответ. — Мне нравится доктор Шелли. Я был бы не прочь сойтись с ним поближе: я ведь обязан ему жизнью.
Развить тему Честер не успел: к ним подошёл Патрик, встрёпанный, красный, ещё не успевший снять пальто. Очевидно, он бежал как полоумный последние пятнадцать минут. Фрак расстегнулся, галстук съехал на бок, брюки измялись — да уж, объективно не лучший вид для светского мероприятия такого масштаба. Когда Патрик отдышался, сдал верхнюю одежду лакею и обменялся рукопожатиями с Честером и Аристомахой, он объяснил, что у пойманного им экипажа сломалось колесо, и ему пришлось добираться самостоятельно через два квартала. Честер со свойственной ему искренностью посочувствовал Патрику и принялся в красках описывать недобросовестность столичных извозчиков и доказывать, что тому наглецу вообще не следовало платить, раз он не довёз до места назначения, потому что в каждом экипажа хранится запасное колесо на такой случай, и раз извозчик его не достал, то… Аристомаха возвела глаза к потолку и повела их обоих наверх. Там уже шумели гости, ярко горели многочисленные свечи, и вышколенная прислуга бесшумно скользила по паркету, разнося напитки и холодные закуски. О да, Трелони знал толк в пышных торжествах. Они поздоровались с Джилбертом и его женой, поздравили Миранду и Виктора и с чистой совестью затерялись в пёстрой и оживлённой толпе приглашённых: отошли к дальним столикам, там, где было потише и не так многолюдно. Аристомаха привыкла держаться в стороне от толпы, но ни Честера, ни Патрика она ограничивать не хотела. Повеселиться сегодняшней ночью — их право.
— Я вижу, собираются пары. — Она кивнула на центр зала. — Идите, потанцуйте. Патрик, на тебя давно засматривается пара миловидных дам, осчастливь их своим вниманием. Неизвестно, когда появится Майкл, не стоять же столбом до его появления.
Патрик оглянулся и слегка порозовел. Видимо, и ему симпатия со стороны противоположного пола была в новинку.
— О, ты… ты думаешь? В смысле, что я действительно…
— Идите-идите, доктор Шелли, — добродушно подбодрил его Честер, взяв под руку. — Я знаю их, они прелестны в общении. Хотите, я вас представлю?
Он увёл его и вскоре вернулся; Аристомаха видела, как дамы окружили краснеющего и неловко хихикающего Патрика со всех сторон. Бедняга, он оказался в осаде. С другой стороны, она бы солгала, если бы сказала, что не рассчитывала на нечто подобное, приглашая его на помолвку: Патрик всё ещё привлекательный и достаточно молодой мужчина, который вполне может иметь успех в свете. Если он заведёт парочку полезных знакомств, его дела быстро пойдут в гору. Да и богатая и образованная невеста ему бы не помешала, а здесь таких пруд пруди. Честер, видимо, придерживался того же мнения — Аристомаха прочла это по его заговорщицкой улыбке.
— Доктор очарователен, дамы в полном восторге, — сказал он, взяв с подноса два бокала искрящегося лёгкого белого вина. — Такой наивный, не обточенный светом. О магия, да они…
— …Они его заживо съедят, — в унисон произнесла Аристомаха, тоже наблюдавшая за Патриком, и слегка улыбнулась, принимая бокал. — Спасибо. А ты не хочешь потанцевать?
Честер легкомысленно пожал плечами.
— Обойдусь. Не первая и не последняя вечеринка в моей жизни.
— Послушай, если я не танцую, это не значит, что ты должен развлекать меня. Отдохни. Мы же за этим здесь. Ты любишь танцевать и, что не менее важно, умеешь.
— Ты льстишь мне.
— Это больше по твоей части. Я говорю правду.
Честер открыл рот, но ответить не успел — к ним подлетели общие знакомые из Ведомства. Аристомаха ощутила укол раздражения пополам с неловкостью. Она не имела ничего против своих коллег, но иногда они бывали так… невовремя. Шумные, многочисленные, порой напрочь лишённые чувства такта, — она чувствовала себя атакованной.
— Посмотрите-ка, наша отшельница наконец выбралась из своей пещеры!
— Аристомаха на каблуках? Неужели!
— Форд, это ты её уговорил?
Кларисса и Чарли повисли на Честере, и Аристомаха аккуратно отстранилась от Энди, едва не обслюнявившего ей пиджак. Да, с него точно хватит алкоголя на сегодня — а ведь вечер только начался.
— Как ты смогла отхватить такого кавалера, Риста? — запинаясь, проговорила Кларисса и потянулась за закусками. — Приворожила? Поделись секретом!
— Я плачу за аренду, разгадка проста, — сдержанно отозвалась Аристомаха. Сбоку донёсся грохот, и компания обернулась: это Эдди Задира налетел на лакея и расплескал десять бокалов с вином. Вот уж кто точно готов с концами. И когда только они все успели напиться вдрызг… В любом случае, это её шанс избежать неприятного разговора: Аристомаха залпом опустошив свой бокал, закатала рукава пиджака и кивнула коллегам:
— Ничего, сейчас я его утихомирю.
Ей не впервой было разбираться с пьяными волшебниками; к тому же, она знала Эдди, и тот был вполне безобиден несмотря на длинный язык и репутацию драчуна. А если он решит совершить глупость — что ж, Аристомаха двадцать лет работала полевым агентом, ему же хуже. Она быстро поймала его, скрутила и повела вниз, на улицу; Эдди плакался, что-то мычал и называл её сотней женских имён и парочкой мужских. Аристомаха терпела. Она поймала экипаж, назвала адрес — на такой случай она знала адреса всех своих проблемных коллег — и, переложив груз ответственности на чужие плечи, со спокойной совестью вернулась наверх. Группа волшебников рассосалась, Честер куда-то запропастился, и Аристомаха, щурясь, двинулась вдоль стен, пытаясь разглядеть его в толпе. Куда же он делся? Ни минуты не может постоять спокойно…
— Кого-то потеряла?
По спине поползли мурашки; Аристомаха вздрогнула, выпрямилась, как натянутая струна, и до боли вонзила ногти в ладони. Напротив неё стояла Артемис — в таком же костюме, в тех же туфлях, с растрёпанным алым галстуком-бабочкой, выглядящим вызывающе и вульгарно, как след от помады или расплывшееся пятно крови. Двойник улыбался, но янтарные глаза смотрели зло и холодно. И Аристомаха поняла: с этого момента вечер пойдёт наперекосяк.
***
Если бы не бесконечное уважение к Трелони и его семье, ноги бы его здесь не было. Майкл взмахом руки отпустил извозчика и взошёл по широкой лестнице на крыльцо; его уже заметили, и слуги, торопливо отворив ему дверь, окружили знатного гостя, суетясь и спеша принять его плащ, цилиндр и трость. Тонкие белые перчатки из юстианского шёлка Майкл снимать не стал. Меньше прикосновений — меньше беспокойства. Он никогда не был приверженцем активных тактильных контактов, как и великосветских раутов, но родители ясно намекнули, что помолвка Миранды, дочери главы Магического Ведомства, не то мероприятие, которое может позволить себе пропустить отпрыск древнего рода Фэйрчайлдов. Ну разумеется. Майкл мысленно твердил, что он здесь только из-за приязни к Трелони, с которым его связывали хорошие рабочие отношения, а вовсе не потому, что отец с матерью приезжают в Аллорден и непременно хотят вытащить младшего сына на люди. Он Фэйрчайлд. У него есть долг. Ему никогда не устанут об этом напоминать. В бальной зале уже набралось достаточно много людей, около трёх десятков; Майкла слегка нервировало такое скопление народа, но не настолько, чтобы он не смог с привычным саркастично-спокойным выражением лицо принять у лакея бокал вина (для приличия, пить он вряд ли будет, алкоголь плохо сказывается на его слабом здоровье) и отойти в затенённый угол. Нужно перетерпеть пару часов. Он сможет, он так делал уже много раз. Майкл скучающе зевнул, когда мимо него пропорхнули молоденькие девушки, оживлённо обсуждающие кавалера: каждый бал одно и то же, вечные разговоры женщин о мужчинах и платьях, мужчин — о женщинах и политике… Утомительно и однообразно. В первый раз ещё интересно, но на тридцатый — приедается. Майкл всегда казался лишним на подобных вечерах: он редко танцевал, хотя делал это превосходно, не пил, мало ел — диета ограничивала рацион, — и почти не общался с дамами, которые вились вокруг него стайками — ну ещё бы, такой завидный жених! Ему непросто давалось общение с людьми несмотря на то, что он провёл всё детство и юность в неловких попытках завести друзей. Честер и его компания оставались самым удачным опытом. — Право же, вы напрашиваетесь на комплименты! Если вы вправду желаете знать моё мнение, графиня, то я считаю, что все звёзды мира недостойны освещать вашу красоту… Знакомый мягкий баритон заставил Майкла вскинуть голову. А вот и Честер. Лёгок на помине. Окружён женщинами, — кто бы сомневался, — одет с иголочки и не по карману — как обычно, о да, он не изменяет себе. Значит, и Аристомаха должна быть где-то рядом. Майклу стало спокойнее: если приятели тоже здесь, есть шанс, что этот вечер пройдёт не так уныло, как он предполагал. Возможно, даже встреча с родителями его не особенно испортит. Майкл любил свою семью, но предпочитал любить её на расстоянии: сверхопекающая мать, гиперконтролирующий отец, вечное соперничество с братом и сестрой… будь умнее, чтобы тебя любили больше. Он старался. Всю жизнь. И всю жизнь ему давали понять, как сильно он разочаровал и подвёл свою семью, родившись болезненным и со слабым магическим потенциалом. — Эй, Майк! Аристомаха прислонилась к стене рядом с ним. Майкл бегло оглядел её: костюм не новый, рубашка явно с мужского плеча, но сидит хорошо, и ей идут туфли на каблуках, как и красный галстук-бабочка. Элегантно и экстравагантно. Наверняка идея Честера. Аристомаха не казалась расслабленной, напротив, взвинченной до предела: руки дрожали, взгляд бегал, и она нервно постукивала каблуком по полу. Ей тоже не нравятся все эти светские вечеринки. Конечно, ей неуютно здесь. — Форд там, если ты его ищешь. — Майкл кивнул вбок. — Я видел, как он флиртовал с дамами. Аристомаха фыркнула. — Он со всеми так разговаривает. Даже с комодом. Нет, Майк, я хотела поговорить с тобой. Он напрягся. Серьёзные разговоры с Аристомахой редко заканчивались благополучно для её собеседника. — Если коротко: что у вас происходит с Патриком? Что ж, интуиция его не подвела. Это была весьма щекотливая тема, и Аристомаха — последняя, с кем Майкл желал бы её обсуждать, но раз уж приятельница припёрла его к стенке, — в прямом и переносном смыслах — отвертеться не получится. Но всей правды он, разумеется, не скажет. Не может же Майкл Фэйрчайлд признаться, что испугался! Он… он никогда прежде не испытывал такой симпатии к едва знакомому человеку, такого прилива дружелюбия и желания понравиться, и естественно, что это напугало его и он не придумал ничего лучше, чем быстро пойти на попятную. Майкл очень давно не заводил друзей и почти забыл, как это делается. — У нас с доктором Шелли всё непросто, — сдержанно ответил он, пожал плечами. — А он… что-то говорил тебе? — Да. Что то ты ведёшь себя отвратительно. Майк, Патрик мой друг, как и ты, и я хочу, чтобы вы объяснились, как взрослые люди. Он прекрасный человек и не заслуживает такого отношения. Если ты передумал делить с ним арендную плату, скажи прямо. Он поймёт. Майкл виновато опустил голову. — Я… я встречусь с ним в ближайшее время и… — Можешь не ждать. Он здесь. В горле встал ком, и Майкл, едва не поперхнувшись воздухом, подпрыгнул на месте, заозиравшись по сторонам. Патрик стоял на той стороне зала — Майкл сразу узнал его — и мило беседовал с тремя дамами, которые пожирали его глазами. Доктор смеялся, неловко отшучивался и вообще казался вполне радостным и довольным жизнью. А ещё ему очень шёл этот фрак. Бокал в руке Майкла запотел. — Ты привела его сюда? Аристомаха завела за ухо тёмную кудрявую прядь. — Возможно. — Предательница. — Хороший друг, Майк, так это называется. Оркестр заиграл громче, и сонная толпа взбудоражилась, зашевелилась, отхлынула галдящей волной к стенам; в середине зала начали выстраиваться пары. Патрик, галантно поклонившись, пригласил одну из девушек, и та без раздумий согласилась: Майкл наблюдал, как они встают в ряды прочих танцоров. Край его рта помимо воли дёрнулся вниз. — Доктор Шелли… неплохо танцует, — сдавленно произнёс он, не в силах отвести взгляд. Бокал треснул, посыпался на пол крупными осколками; вино облило шёлковую перчатку. Аристомаха сделала вид, что ничего не заметила. — Да, вполне сносно. Ему просто нужно немного практики. — О, кого я вижу! Они обернулись: к ним подошла Эбигейл в роскошном золотистом платье, расшитом крупным жемчугом и павлиньими перьями. Светлые волосы изящно обрамляли точёное надменное лицо; синие глаза сияли, как два сапфира. Ослепительна, как всегда. Невозможная женщина. Она с напускной приветливостью поздоровалась с Аристомахой и обернулась к Майклу, обнажив зубы в высокомерной улыбке и оглядев его с головы до ног. — О, ты выбрался на свет из своей берлоги, Майки? Удачный день. — И тебе привет, Эбби, — кисло откликнулся он. — День будет ещё удачнее, если ты соизволишь пойти, куда шла. — Не надейся так скоро избавиться от моего общества. — О, эта надежда умерла ещё в школе. — Пожалуй, я оставлю вас наедине, — решительно заявила Аристомаха. — Помни, о чём мы говорили, Майк. Она хлопнула его по плечу, кивнула Эбигейл и испарилась. О, как невовремя. Майкл и Эбигейл остались в неловком одиночестве; они с минуту испепеляли друг друга презрительными взглядами, затем синхронно пожали плечами и развернулись лицом к залу, полному пляшущих пар. Настроения спорить ни у кого не было. Разве что немного поогрызаться. — Почему ты не с ними? Я думал, тебе привлекает подобное… времяпровождение. — Да, если компания хороша, — белозубо улыбнулась Эбигейл. — Десять минут топтаться в паре с болваном, не умеющим связать двух слов? Я слишком ценю своё интеллектуальное спокойствие. — Твоё самомнение никогда не перестанет меня удивлять. Тебе корона не жмёт? Она оскалилась. — А, всё не можешь забыть, что я была королевой выпускного бала? Майкл тихо хмыкнул и отвернулся. И вдруг услышал тихое: — Из всех присутствующих, пожалуй, только тур с тобой был бы более-менее сносным, как ни противно это признавать. Он резко оглянулся на Эбигейл, не веря своим ушам: — Ты что, только что… — Но, впрочем, ты всё равно не умеешь танцевать, — легкомысленно пожала она обнажёнными плечами. Майкл запунцовел. — Я не умею?! — Именно. — Как ты смеешь! — О, хочешь доказать обратное? Майкл-Последнее-Слово-За-Мной-Фэйрчайлд? Ну давай, вперёд! Майкл подскочил, весь красный, кипящий от возмущения, и взял Эбигейл за руку. — Отлично! Думаешь, я не умею танцевать? Да я кого угодно перетанцую, любезная, пойдёмте-ка! Они удачно вклинились в начало второго тура. Пронзительно-синие глаза Эбигейл сверкали торжеством: она держала его на крючке и знала, что сейчас может вертеть им как хочет. Что ж, пусть радуется, пока может. Это не продлится долго: за ней этот раунд, так и быть, но до конца партии ещё далеко. Их соперничество длилось последние двадцать с лишним лет: они играли жёстко и безжалостно, просчитывая ходы, повышая ставки, надеясь каждым шагом унизить и обсмеять противника, но всегда давая тому шанс подняться. Интересна была борьба, а не победа. Ведь равный по силам соперник, как и верный друг, на вес золота. Они смотрели друг другу в глаза, вслушиваясь в стук чужих каблуков, прожигая друг друга насмешливо-сосредоточенными взглядами и бросаясь желчными замечаниями, каждым шагом стремясь доказать: «Я. Гораздо. Лучше». Майкл периодически отводил глаза — совершенно случайно, конечно, — и видел, как Патрик кружится в десяти футах со своей партнёршей. Аристомаха была права, танцевал он действительно хорошо. Даже слишком. Настала пора меняться партнерами; Патрик запутался в тактах — очевидно, сказалось давнее отсутствие практики, — выпустил свою даму, неуклюже закружился вокруг своей оси, и они с Майклом оказались лицом к лицу, едва не столкнувшись лбами. — Доктор… — Г-господин Фэйрчайлд… На несколько мгновений они замерли, рассматривая друг друга. Их ладони почти соприкасались. Майкл ощутил себя виноватым; он правда вёл себя как ребёнок, ему следует извиниться, он ведь вовсе не хотел обидеть Патрика… меньше всего на свете Майкл хотел причинить ему боль. Он думал об этом, когда они торопливо разошлись, чтобы не нарушать построения пар, думал, пока они танцевали, пряча взгляды, думал, когда музыка закончилась и он раскланялся со своей партнёршей и улизнул от Эбигейл. Он не хотел ранить Патрика. Поэтому и оттолкнул его. Майкл знал, что с ним ужиться непросто, что дружить с ним тяжело, и Патрик определённо заслуживал более сговорчивого соседа и понимающего друга. О магия. Он поступил как идиот. А теперь — не слишком ли поздно всё исправить? — Господин Фэйрчайлд! Майкл обернулся и встретил Патрика обычной отстранённо-дружелюбно улыбкой. — О, доктор Шелли! Если вы хоть вполовину так же хороши во врачебном искусстве, как в танцах, ваши пациенты могут быть спокойны за своё здоровье. — Благодарю. — Патрик слегка покраснел от смущения, и Майкл невольно подумал о том, как быстро он заливается румянцем. — Вы тоже отличный танцор. Майкл кивнул, облизнув пересохшие губы. — Так, м-м… вас пригласила Аристомаха? — Да. Во времена службы у меня не было возможности выбираться в свет, так что, думаю, она решила, что мне нужно наверстать упущенное. — Надо же? А мне она озвучила несколько иную версию… Договорить он не успел: лакей Трелони подскочил слева и, задыхаясь от бега, проговорил: — Ваша светлость, герцог Фэйрчайлд здесь, он просил передать, что ищет вас. Глаза Патрика расширились. — Ваша светлость?.. Проклятье. Не так Майкл собирался раскрыть свой титул перед потенциальным соседом, но что поделать. — Я сейчас подойду, благодарю вас. Он спешно — и оттого, вероятно, не слишком вежливо — распрощался с изумлённым Патриком и направился вслед за лакеем через толпу к дальней стене, где его уже поджидали мать и отец. Этот вечер нравился ему всё меньше и меньше. Корнелия Фэйрчайлд, в длинном платье из тёмного крепдешина, статная и величавая, с тронутыми сединой каштановыми кудрями, встретила сына светскими объятиями и традиционным для жителей Бесконечных Равнин поцелуем в щёки. От неё удушливо пахло парфюмом, — слишком свежий и яркий аромат для её возраста. Мама безнадёжно молодилась последние пять лет. Рутфорд Фэйрчайлд стоял в стороне — сурово поджатые губы, набрякшие веки, складки морщин на загоревшем под равнинным солнцем лице. Чересчур длинные для Запада волосы собраны в хвост, как это делают мужчины на Востоке; одет с иголочки по последней моде Древесного города: длинный серый сюртук с крупными пуговицами, кюлоты, чулки и лакированные туфли с блестящими застёжками. В туманном Аллордене подобный наряд смотрелся экстравагантно, но отец не изменял себе. Он подал Майклу руку, крепкую и тяжёлую, смерил его оценивающим взглядом, и Майкл внутренне съежился по привычке. — Ты опоздал? То ли вопрос, то ли утверждение. Надо говорить правду. Так учили с детства. — Немного… Ваша светлость. Его ладонь отпустили. — Ты не должен опаздывать. Фэйрчайлды всегда приходят вовремя. — Но ведь вы с мама… — Мы с твоей матерью были на приёме во дворце, — раздельно произнёс отец, сощурясь, и Майкл тут же умолк. — Там же сейчас находится твой брат, и только поэтому он не смог прийти. У нас есть веская причина для опоздания. Есть ли она у тебя, Мишель Бенезет? Он вздрогнул. Он не любил своё второе имя. — Я работал. Отец презрительно фыркнул, и Майкл выпрямился, глядя ему в глаза. — Разве я сказал что-то смешное? — Не дерзи мне. — Я работаю, Ваша светлость, и честным трудом получаю свой хлеб. Я не взял у вас с мама ни эски, вы это знаете. Разве можно упрекать человека за желание трудиться? Корнелия попыталась взять мужа за руку, но тот высвободился. — Ты тратишь время впустую. Твоя теория, о которой ты твердишь… — Имеет право на существование! — горячо возразил Майкл. — Я уверен, что совместное использование телепатических способностей и ментальных техник наподобие чертогов разума могут качественно повысить раскрываемость преступлений! — Это чушь. — Отнюдь. Это может раз и навсегда изменить работу Чаропола, и сделать это в моих руках, так что, — Майкл расправил плечи, не отводя взгляда, в котором светился вызов, — прошу прощения за то, что работал на благо общества, это, несомненно, недостаточно веская причина для пятнадцатиминутного опоздания! Они застыли, изучая друг друга глазами. Корнелия стояла в стороне, не решаясь вмешаться, и только нервно теребила жемчужную пуговицу на высоком закрытом воротнике. Майкл тяжело дышал. На виске отца билась жилка. Прошло полминуты, и когда гроза была уже готова разразиться, к ним подошёл жизнерадостный Трелони, спасший ситуацию: он поцеловал руку герцогине, увлёк разговором герцога, и Майкл смог перевести дух. Впрочем, ненадолго. Как только отец с Джилбертом отошли, мать сграбастала Майкла и повела его вдоль столиков с закусками, заботливо спрашивая, хорошо ли он ел, держался ли диеты, тепло ли одевался и не слишком ли много работал. Она с детства обращалась с ним как с фарфоровым. Ну ещё бы, болезненный мальчик с аллергией на собственную магию! — Благодарю, мама, я в добром здравии, как, надеюсь, и вы с Рупертом и Мэри Джейн. — Да, сахарок, — отозвалась Корнелия, наградив его обычным для равнин ласкательным прозвищем. — Руперт навестит тебя позже, обязательно. Он обещал. — Не могу дождаться, — закатил глаза Майкл. Мать взъерошила его каштановые, вьющиеся на концах волосы. — Сахарок… тебе пора остепениться. Завести семью. П-послушай, правда, быть холостым в твоём возрасте практически равносильно скандалу… Майкл раздражённо потёр виски. Снова этот разговор… каждый раз одно и то же. Чего они хотят от него? Руперт раздобыл себе жёнушку, он предоставит им наследника и продолжателя рода, так почему в него, младшего сына, так вцепились с этой несчастной женитьбой? — Волшебники почти не заводят семей, ты знаешь, мама. — Но ведь ты же не… Он дёрнулся, будто его ударили. Неизученные слова повисли в воздухе, и мать, ахнув, прижала ладонь к губам. — Верно, — безэмоционально произнёс Майкл, и его рот искривился в конвульсивной улыбке. — Я не настоящий волшебник. Недоволшебник, так будет точнее. — Пауза. — Герцогиня Оклендская хотела тебя увидеть, пойдём, она должна быть у стола с рыбными закусками; ты ведь знаешь, она без ума от устриц.***
Аристомаха была взвинчена. Очень. Пока что ей с грехом пополам удавалось это скрывать, но надолго бы её не хватило; кажется, Майкл уже заметил её состояние, и если бы Эбигейл вовремя его не отвлекла, наверняка задал бы парочку вопросов. А ему не следует ни о чём знать. Никому не следует… за исключением, пожалуй, Честера: как бы ни хотелось Аристомахе не портить другу веселье, его надо предупредить о надвигающейся опасности. Она не без труда протиснулась сквозь толпу, осторожно расталкивая нарядных беседующих гостей; первые несколько туров танца уже завершились, и приглашённые разошлись по всему залу, сбившись в группы, больше частью однополые, и вновь запустив мельничное колесо однообразных светских разговоров. Цокали каблуки по мраморному полу; раздавался изящный приглушённый смех и негромкая музыка. Аристомаха, сжимая в запотевшей ладони тёплый узкий бокал, увидела Честера: он по-прежнему стоял в окружении очарованных дам и сыпал остротами и комплиментами. Позёр, мелькнула привычная ласковая мысль. О да, Честер поистине расцветал на таких вечерах: фонтанировал обаянием, блистал, успевал повсюду, заводил десятки новых знакомств. Аристомаха остановилась, глядя на него. Она верила в то, что сказала Майклу, она знала, что Честер флиртует со всем, что движется, но… иногда было так сложно понять разумом, а не сердцем, что он действительно выбрал её. Так сложно убедить себя, что… — Я тебя умоляю, прикрой лавочку сердечных терзаний на сегодня, у меня аллергия на сентиментальные сопли. Артемис прислонилась к столу, проведя коготками по кружевной скатерти. Красная растрёпанная бабочка небрежно свисала на помятый воротник рубашки; чёрный пиджак был расстёгнут. В янтарных глазах поселилась злая усмешка. — Можно не сейчас, — устало произнесла Аристомаха, смахнув волосы со лба. Её двойник хмыкнул. — Бегай от меня сколько угодно, сладкая. Тебе это не поможет. Сегодня ли, завтра ли, — я тебя достану. Мы всё ещё делим одно тело, не забыла? — Послушай, если я… Артемис мотнула головой и прижала палец к губам. — Не разговаривай сама с собой. Ты же не хочешь, чтобы тебя сочли сумасшедшей, правда? Аристомаха прикусила губу и шумно выдохнула, сжав кулак. Она права. К сожалению, эта самозванка права гораздо чаще, чем хотелось бы. Им нельзя выяснять отношения на публике, ничем хорошим ни для кого это не закончится, и если у Артемис хватит ума не донимать её на помолвке, они смогут поговорить дома. И, видит магия, это явно будет тяжёлый разговор. Аристомахе было не по себе при мысли о том, что они столкнутся лицом к лицу; ей не хватит сил уничтожить Чёрную королеву, а если вытолкнуть её во внешний мир, кто знает, что она натворит, оказавшись на свободе. Выхода нет. Она между двух огней. Аристомаха нервно оправила рукав пиджака и двинулась вперёд, намереваясь выхватить Честера из дамского плена и посоветоваться с ним, как вдруг среди гула голосов раздался тонкий звон, и толпа гостей тут же притихла. Традиционная речь отца невесты. Проклятье. — Дамы и господа! — сиплым, но звучным голосом произнёс Трелони, держащий пустой бокал и серебряную десертную ложечку. Миранда и Виктор стояли тут же, рядом с ним. — Благодарю вас за то, что оказали честь нашим двум семьям, готовящимся в скором времени объединиться, и пришли на праздник, посвящённый обручению моей любезной дочери и её избранника. Раздались бурные аплодисменты. Аристомаха тоже вяло хлопнула раза два — настойчивый холодный взгляд Артемис прожигал ей спину и не давал покоя. Честер пропал из виду, его заслонили люди, и с каждой секундой Аристомахе становилось всё тревожнее: теперь к беспокойству из-за появления двойника прибавилось ещё и зудящее ощущение опасности. Интуиция твердила, что что-то не так. — …и теперь, чтобы не утомлять вас длинной речью и не отвлекать от закусок, — продолжал Трелони под тихий вежливый смех гостей, — предлагаю выпить за благополучие молодых. За жениха! За невесту! Приглашённые подхватили нестройным хором мужских и женских голосов. Аристомаха невпопад присоединилась, подняв бокал; магическая интуиция скреблась всё настойчивее, перед глазами вставал туман. Не может же она одна во всём зале чувствовать, что им грозит беда? И где Честер, когда он так нужен? Где Майкл, Патрик, да хоть кто-ни… Разбились окна. На лестнице затопотали. Гости вздрогнули, отхлынул к стенам, наступая друг другу на ноги, толкаясь и спотыкаясь; послышались женские визги и мужские ругательства. Аристомаха не сразу поняла, что произошло. Мелькнула торопливая, не успевшая толком оформиться мысль о налёте; Аристомаха обернулась, двинулась вперёд, пробиваясь сквозь нервных и перепуганных приглашённых. Присутствие Артемис ощущалось где-то рядом, и это удивительным образом успокаивало. Впрочем, Честера всё ещё было не видно, этот факт тревожил, так что баланс был соблюдён. До её слуха донеслось невнятное рычание, издаваемое явно человеческой глоткой, и невнятное бормотание, переплавляющееся в слова; Аристомаха выбралась на середину образованного гостями полукруга и замерла. Вампиры. Десятка три, не меньше. И у половины дико блестели глаза и слюна обильно текла — значит, они из тех, кто сбежал из лабораторий. Но их больше, чем в поданных списках. То есть… о магия. Они успели заразить других. Аристомаха оглядела лица своих коллег из Ведомства, на которых была написана тревога пополам со злостью и бессилием. Они оставили палочки на входе, как предписывал этикет, и теперь они все безоружны. Проклятье. — Просим прощения, что пришли без приглашения, — проговорил один из вампиров, оскалив клыки. — Но, кажется, мы успели как раз к ужину. — Боюсь, вечеринка уже закончилась. Можете расходиться. Спокойный негромкий голос разорвал напряжение. Аристомаха с изумлением наблюдала, как из толпы оцепеневших, ещё не успевших прийти в себя гостей выходит Майкл — Майкл в парадном фамильном камзоле, Майкл, слегка дрожащий, это было видно по походке, по тому, как поскрипывал мрамор под подошвами лакированных ботинок, по нервным движениям пальцев, Майкл с идеальной осанкой и ровным взглядом. Майкл. Безоружный. Даже будь у него палочка, он бы вряд ли что-то смог сделать, не вытянул бы, с его-то магическим потенциалом — но он шёл. Шаг за шагом. Небрежно и уверенно, как подобает потомственному аристократу. «Сегодня прелестная ночь, одна из тех, которые приятнее проводить на свободе, а я смею напомнить вам, что если вы тронете хотя бы одного человека в этом зале, не видать вам свободы как своих ушей. Вам прямая дорога в темницу или на гильотину. Впрочем, вы всё ещё можете передумать и благоразумно удалиться». Майкл говорил, не сбиваясь, чётко и слегка насмешливо, даже надменно, и двигался вперёд дюйм за дюймом, словно не видя, как в него целятся. У одного из вампиров оказался пистолет. Дело дрянь. Аристомаха, как и прочие гости, не решалась пошевелиться, боясь, что палец кровососа соскользнёт с крючка и он ранит Майкла. Тот между тем подбирался всё ближе и ближе к сборищу вампиров, и Аристомаха всё ещё не могла понять, что он задумал, на что он надеется. Уболтать их? Выиграть время? Если так, то им нужно поторопиться и скорее прийти ему на помощь. Главное — не прогадать с моментом… — Сейчас, давай! — воскликнула Артемис около уха, и Аристомаха вздрогнула от неожиданности, но не растерялась: подкинула на ладони бокал, примериваясь, и бросила его в вампира, уже готового выстрелить — тот дёрнулся и промахнулся. Пуля мазнула Майкла по боку. Тот застыл на мгновение, словно думая, падать или нет, и медленно упал на спину, как подрубленное дерево. — Эй! Не хочешь выбрать противника по силам? И в зале началась неразбериха. Вампиры растворились в хлынувшей вперёд, точно горная лавина, толпе гостей: клацали зубы, трещали кости, раздавались пинки, тычки и удары. Женщин оттеснили к стене, и работники Ведомства, встав перед ними полукругом, усердно доказывали, что и без палочек кое на что способны. Вампиров требовалось обезвредить быстро, чтобы они не успели никого покусать. Аристомаха краем глаза заметила, что Честер скрутил вооружённого вурдалака; сама она разбила пару бутылок о головы ближайших налётчиков. Но нападавшие, очевидно, были настроены сражаться до последнего. Они дрались с животной яростью, орудуя клыками и когтями. О магия, лишь бы Майкла не задавили, что там с ним?.. — Так ты с ними не справишься, — раздался напряжённый голос Артемис. Аристомаха отмахнулась. — У меня нет времени, не сейчас! — Нет, именно сейчас! Я предлагаю помощь, ты что, правда не понимаешь? Аристомаха почувствовала холодок за спиной, и в тот же миг цепкие руки обняли её сзади, сдавили живот и горло. В глазах потемнело. — Я помогу тебе разобраться с ними, только позволь мне… — Даже не думай! — Аристомаха рванулась, почти ничего не видя перед собой, но Артемис крепче обхватила её. Змеиный шёпот влился в ухо: — Я же всё равно возьму своё… чем дольше ты сопротивляешься, тем больнее это для нас обеих… — Нет, ни за что! Коготки прочертили дорожку на её шее. — К сожалению, да. Аристомаха ощутила нехватку воздуха, попыталась вдохнуть и тут же поняла, что ей больше не нужно дышать. Ей вытолкнули из тела, снова превратили в бесплотную тень. Проклятье, как невовремя! Она скрипнула зубами, увидела себя со стороны — всё то же самое, только глаза горят янтарём. В пылу драки подмены никто не заметил, всё произошло в считанные секунды, но… Что теперь натворит Артемис, оказавшись на воле?.. Двойник не преминул ответить на мысленный вопрос Аристомахи: Артемис развернулась, размяла шею и тихо щёлкнула пальцами. И зал оцепенел. Люди и вампиры замерли, остекленели, точно каменные изваяния, и Артемис не торопясь прошла мимо них, цокая каблуками по мрамору. На ходу она мимолётно касалась вампиров пальцами, будто считая их. Аристомаха не понимала, что задумал её двойник. От неё всегда следует ждать подвоха. Артемис остановилась, смерила насмешливым взглядом застывших людей и подняла руки. Нет. Осознание ударило по нервам разрядом тока, и Аристомаха потянулась вперёд бессильном порыве. Нет, это не выход! Но Артемис только усмехнулась, взмахнула руками, и все вампиры как один конвульсивно вздрогнули и попадали на пол с переломанными шеями. — Что ты натворила?! — Решила твою проблему, сладкая! Тебе следует быть благодарной! У Аристомахи перехватило дыхание от возмущения. В мгновение ока очертания полного людей зала стёрлись и сквозь туман проступила привычная небольшая гостиная, их общие чертоги разума. Теперь они с Артемис стояли лицом к лицу на расстоянии вытянутой руки. И этот вечер закончится не менее весело, чем начинался.
