Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Худшего времени, чем середина января, для визита в Белые Земли представить было трудно. Всю осень и зиму на севере стояла полярная ночь, а с конца декабря и вовсе начинались жуткие многодневные метели и жестокие морозы, от которых лопались термометры; владения королевы Иммариэль не без основания считались неприветливым местом, безжалостным к невнимательным путникам, которым ничего не стоило навеки сгинуть в ледяной пустыне. Северный народ держался аскетично и сурово, да таком краю иначе протянуть и не получилось бы: каждый день становился борьбой за выживание. Недаром в Белых Землях полупрезрительно относились к «изнеженным южанам», которыми здесь считали всех, кто не родился на севере. Эта страна исторически придерживалась нейтралитета почти во всех конфликтах; нынешняя королева, Иммариэль, сторонилась грязных игр большой политики — по крайней мере, официально — но её шпионы неусыпно следили за каждым действием повелителя наездников, Эндиона, и если драконий король поддерживал одну сторону, Иммариэль немедленно начинала тайно или открыто помогать другой. Все флиртуют по-своему. Честер никого не осуждал: в конце концов, ему не за это платили. Лезть в политику вообще было не в его правилах, но только с определённого момента политика стала очень настойчиво лезть к нему, начиная эльфийскими владыками и заканчивая лордом Эмметом Певереллом. Честер надеялся, что хоть теперь, когда отгремели Поворот и Белггасайн и он сумел вырваться из Туманных Земель, его оставят в покое, но политические интриги нашли его и по ту сторону Северного моря.       Как и предсказывала Аристомаха, Трелони отпустил их далеко не сразу и не обоих одновременно. Они ещё с недельку поносились по городу с другими волшебниками, выполняя мелкие поручения Ведомства, подчищая за вампирами, ловя слухи об эльфах, прощупывая почву; Аристомаха первой получила отгул, Честер задержался в столице ещё дней на десять, но и его в конце концов Джилберт прогнал с глаз долой, наказав как следует отдохнуть, провести выходные где-нибудь в тепле, на солнышке. Честер благоразумно промолчал в ответ на это пожелание. Он понятия не имел, сколько затянется их с Аристомахой миссия, но там, куда они направлялись, ни теплом, ни солнышком даже не пахло. Для начала стоило утрясти финансовый вопрос: жалованье и премию Честер успел почти полностью растратить, а билеты до Белых Земель стоили недёшево, да и по прибытии нужно было на что-то снять номер в гостинице и жить дальше, так что он взял ссуду в Королевском банке, надеясь, что к концу их путешествия останется в достаточной степени жив, чтобы её выплатить. Честер был честным человеком. Он предпочитал не ссориться с законом — без крайней необходимости.       Добраться в Серебряный город, столицу Севера и крупный торговый порт, в это время года по воде представлялось невозможным: моря у берегов Белых Земель намертво замерзали ещё в конце ноября, а платить двойную цену за билет на корабль с ледокольными приспособлениями Честер не собирался. Воздушный флот тоже казался малоприятным вариантом: из-за сильных метелей ни одно судно не подлетело бы к северной столице. Но выбирать было не из чего. Честер это понимал. Он решил избрать меньшее из двух зол: долететь на корабле до ближайшего к столице городка, а уж оттуда, так и быть, доехать на собачьих упряжках. Собаки импонировали Честеру больше лошадей, но, видит магия, упряжки ему нравились исключительно в теории и на расстоянии. В итоге он потратил на дорогу дополнительные три дня и примерно треть банковской ссуды; остаток денег Честер собирался обменять у столичных ростовщиков на местные деньги.       Серебряный город возвышался на горизонте высокой оградой, сложенной из обтёсанных до глянца снежных кубов; на ледяных гранях полупрозрачных островерхих башен танцевали красновато-синие лунные блики. Полярная ночь раскинулась шёлковым покрывалом над равниной: кругом было черным-черно, наверху холодно поблёскивали звёзды, и две огромные, в полнеба луны кидали отсветы на глыбы искрящегося льда. Холод нещадно кусал за нос и уши. Это был не обыкновенный аллорденский морозец, лёгкий, по-ребячески шаловливый, нет, — это был мертвенный и неистовый холод Севера, который выедал мозг чайной ложечкой, перемалывал кости и выпивал из человека душу. Честер не любил Белые Земли. Ему нравились местечки потеплее и подружелюбнее. Впрочем, в этот раз выбор ему не предоставили, оставалось только смириться.       У высоких тяжёлых ворот его встретили рослые, будто выточенные из чистейшего льда рыцари в серебряных доспехах, при щитах, на которых были изображены гербы и девизы рода. На одном виднелась змея, глотающая солнце, и надпись «Преданностью украшаюсь», на другом — лев с козлиной головой. Ниже значилось «Бесчестие хуже смерти».       — Кто такой? — звенящим басом спросил первый, качнувшись вперёд. Честер подал ему пропуск за подписью Трелони и своё служебное удостоверение.       — Честер Уитфорд, эсквайр, сотрудник Отдела по Контролю Чародейства и Волшебства. Вот мои документы.       — Цель визита? — лениво растягивая слова, поинтересовался второй рыцарь и ткнул льдисто-голубым остриём копья в грудь Честера.       — Хочу осмотреть город. Давно тут не был, знаете, всё дела да дела, денно и нощно на службе короне, ни минутки свободной, господа, ну вы понимаете, как оно бывает, мы ведь с вами в одной лодке, наше дело беспокойное, но необходимое, ведь кто, если не мы, как говорится, да…       — Проходи.       Честер перевёл дух и почувствовал на себе скользящий изучающий взгляд из-под забрала. Кажется, пронесло.       — Благодарю, господа.       Заскрипели, отворяясь, ворота, Честер вернул за пазуху свои документы, шутливо отдал честь стражникам и шагнул вперёд, в кипящую жизнь Серебряного Города. Он почти не изменился с тех пор, как Честер был здесь в последний раз несколько лет назад: северная столица напоминала зимние поселения, те, которые часто можно было увидеть на поворотных праздниках в Аллордене: выстроенные из магического льда дома, дворцы, лавки, целые улицы, взметнувшиеся призрачно-лазурными змеями к небу замёрзшие фонтаны, горящие морозным светом фонари. Разумеется, полностью ледяными были строения только на старых улицах, у крепостных стен и в центре, а новые районы отстраивали из камня или — реже — из обработанного по особой технике дерева. Честер поправил подбитый мехом цилиндр, плотнее запахнул утеплённое пальто и двинулся вверх по улице, пряча лицо в воротник от злого пронизывающего ветра. Ему нужно было обменять деньги, а затем навестить Аристомаху. В своём последнем письме она оставила адрес гостиницы.       Неприятности продолжились у ростовщика: тот, деловито протерев носовым платком пенсне, заявил, что готов обменять Честеру деньги по цене вдвое ниже официального курса: пятнадцать к одному. Возмущённый Честер заявил, что это грабёж: ещё месяц назад в банке меняли по соотношению сорок к одному, не мог же курс обвалиться так быстро! Ростовщик только пожал плечами.       — Вы, видать, давненько не читаете газеты, господин волшебник, — неторопливо сказал он, заваривая себе чай с глинтвейном. — Разве вы не знаете, что творится на Бесконечных Равнинах? Добровольцы снова вступают в армии обеих сторон, а это никогда не сулило ничего хорошего честным гражданам вроде нас.       — Какие ещё армии? — простонал Честер. Ему не хотелось в этом разбираться — хотелось принять ванную, заказать горячий обед и увидеть Аристомаху, с которой они не встречались уже большей двух недель. — Война с кентаврами ведь закончилась!       Ростовщик цокнул языком.       — Закончилась одна, началась другая. Вся эта заварушка с эльфами у вас в Туманных Землях всколыхнула многие умы. И у нас здесь, и в Крылатом городе, а уж на Равнинах — особенно. Они ведь такой народ. Им только дай повод побунтовать. — Он постучал ложечкой по ободку чашки. — По слухам, на сей раз там хотят отобрать у прочих Земель провинции, поделённые на сферы влияния, и провозгласить своё государство. Освободить кентавров и прочую чудь от рабства — ну да, звучит красиво, а что там на деле будет, неизвестно…       — Людям нечем заняться, — сквозь зубы процедил Честер. У него не было настроения рассуждать на эту тему, хотя идея об отмене рабства радостно отозвалась у него в душе. Но всему своё время. Аристомаха ждёт его, надо спешить. — Так что с моими деньгами?       — Всё сложно, господин волшебник. У Белых Земель нет владений на Равнинах, а у наездников и Туманных Земель — есть, так что если начнётся война, мы наверняка будем сражать на стороне повстанцев, хотя бы чтобы просто насолить Эндиону. Это обостряет отношения с Аллорденом, усложняет международную торговлю — того и гляди, порты закроют и отзовут послов. Вот и курс колеблется. Он непредсказуем. Хотите обменять подороже — попробуйте прийти завтра, но я ничего не гарантирую.       Честер помассировал виски: у него начала кружиться голова.       — Нет, я не могу ждать до завтра. Меняйте сейчас.       Аристомаха остановилась в небольшой, но опрятной гостинице под непримечательной вывеской «У Домпкина». Судя по письмам подруги, комнаты здесь были маленькие, но чистые, да и кормили хорошо; не королевский дворец, конечно, но на первое время сойдёт. А дальше… кто знает, что будет дальше. Честер разглядел нужное здание с той стороны улицы; мимо проехали открытые сани с впряжёнными в них северными оленями, и дорога оказалась свободна — Честер быстро пересёк её и, звякнув дверным колокольчиком, вошёл в гостиницу. Быстро переговорив с хозяином и бросив ему пригоршню звонких монет, похожих на снежинки, Честер получил ключи от номера и поднялся на второй этаж. Аристомаха жила в двадцать пятой комнате. Он постучал в дверь, не решившись открывать сразу: подруга обладала хорошей реакцией и подозрительностью, перетекающей временами в паранойю, да и пистолет она доставала быстро. Честеру не хотелось попасть под горячую руку.       — Кто там? — донёсся знакомый голос с нотками напряжения.       — Угадай с трёх раз, дорогая.       Дверь со скрипом отворилась, и на пороге показалась Аристомаха — всё такая же собранная, гибкая, невысокая, с волной тёмных кудрей и внимательными каре-зелёными глазами, в которых сейчас теплилась радость узнавания. Честера обняли за шею, поцеловали и стянули в комнату; Аристомаха задвинула щеколду и обернулась, пряча улыбку в уголках губ.       — Наконец-то. От тебя долго не было слышно, я уже думала начать волноваться.       Честер, стянув пальто и цилиндр, с наслаждением плюхнулся в кресло и небрежно улыбнулся.       — Волноваться? Обо мне? Слишком много чести, милая. Что со мной могло случиться?       — Уитфорд, зная тебя, — всё, что угодно.       Честер отмахнулся.       — Расскажи лучше о себе. Какие новости?       Аристомаха опустилась в кресло напротив и, задумчиво прикусив губу, развела руками.       — Почти никаких. Я порасспрашивала о Менелае среди местных волшебников, но о нём никто ничего не знает. В столице он точно не живёт. Может, где-то на окраинах…       — Или отсиживается в подполье, — вставил Честер. Аристомаха моргнула.       — Что?       — Ты поняла, о чём я, дорогая. Иглистый Переулок. Есть смысл поискать информацию там.       Аристомаха замотала головой.       — Нет. Нет, даже не думай об этом. Туда суются только самые отчаянные — или глупые. Подпольные игорные и бойцовские клубы, чёрный магический рынок, запрещённая работорговля… Уитфорд, ты с ума сошёл? Повезёт — сорвёшь куш и выйдешь богачом. Не повезёт — вместо деньжат получишь колодки и прямиком усвистнёшь в Древесный Город. На твоём месте я бы обходила это место за три квартала.       — У нас нет другого выхода, милая. Это наш последний шанс что-то узнать о Менелае. Сама знаешь, медлить нельзя.       Аристомаха бросила на него усталый взгляд, и Честер наклонился и взял её за руку.       — Чем быстрее мы с этим закончим, тем лучше. Всё будет хорошо. Ты же со мной, а я… — Он подмигнул. — Удачливый.       Она закатила глаза и встала, заправляя выбившуюся прядь за ухо.       — Я закажу тебе обед и попрошу нагреть ванную. А там… посмотрим, Уитфорд.

***

      — И всё-таки это плохая идея.       Честер игриво повернулся к Аристомахе лицом и теперь шёл спиной вперёд, нимало не заботясь о скользкой мостовой. В конце концов, он не зря купил особые сапоги с щетинистой подошвой.       — А у тебя есть другие? — Он лукаво улыбнулся краем рта. — Я слушаю.       Аристомаха поморщилась и дёрнула его за рукав.       — Перестань, ты упадёшь!       — Не упаду. И не меняй тему, милая.       Она покачала головой. Мутный свет фонарей бросал глубокие тени на её обеспокоенное лицо. Под ногами хрустел свежий снег.       — Я всё же думаю, что мы могли бы найти что-то более… безопасное. Мы рискуем, Уитфорд. Ты уверен, что риск оправдан?       — Абсолютно.       Честер подскочил, едва не налетев спиной на фонарный столб. Аристомаха вздохнула.       — Это не успокаивает. О чём ты вообще думал? О чём думала я, когда на всё это соглашалась?       Рядом пробежала почтовая собачья упряжка, рассыпая звон бубенцов в морозной полутьме. Честер пожал плечами.       — Дорогая, если ты хотела чего-нибудь безопасного, зачем ты связала свою жизнь со мной?       — Звучишь так, словно я уже вышла за тебя замуж.       Честер поперхнулся воздухом, но ничего не ответил.       Найти Иглистый Переулок оказалось сложно: в окутанных северной вьюжной ночью лабиринтах Серебряного города ничего не стоило заблудиться. Честер и Аристомаха проплутали около трёх часов; полдень, больше напоминающий глухую полночь, медленно перетекал в вечер, хотя об этом свидетельствовали разве что стрелки на часах. Честер уже начинал терять надежду, хотя в жизни бы в этом не признался. Они едва не попались страже, свернули в очередной переулок, заканчивающийся тупиком, и наткнулись на молодого бродягу, демонстративно храпящего у снежной стены. Честер и Аристомаха переглянулись. Это был их шанс.       — Эгей, друг… — Честер грубовато потряс его за плечо. — Слышишь? Вставай!       — Чего вам? — выдохнул попрошайка. Из его рта вылетело облачко пара. — Разорались тут…       — Нам нужно, чтобы ты оказал нам кое-какую услугу. Проводил в Иглистый Переулок, например.       Оборванец напрягся, подобрал ноги, боязливо заозиравшись по сторонам.       — Я не знаю, о чём говорят добрые господа…       Аристомаха цокнула языком, наклонилась и вложила в его грязную мозолистую руку несколько снежинкоподобных монет.       — Может быть, это освежит твою память. — Она позвенела кошельком перед искажённым жадностью лицом бродяги. — Нам нужна информация, и мы готовы за неё заплатить. Половина сейчас, половина — когда доведёшь нас до места.       Глаза нищего загорелись при виде кошелька, он зашамкал, облизываясь, как кот, смотрящий на канарейку.       — Денежки… Что вы хотите узнать, милостивые господа?       Аристомаха подкинула монету на ладони.       — Где находится Иглистый Переулок?       Попрошайка испуганно сжался и заозирался по сторонам, будто загнанный зверь.       — Вы мозги себе отморозили? — прошипел он. — Кто говорит о таких вещах посреди людной улицы? Откуда вы такие взялись?       — Рассказать — не поверишь, — сощурился Честер. — Так где он? Ты нас проводишь?       — Я-то проведу, но вам нужен пароль. Без него — хоть режьте, хоть жарьте — вас не пропустят.       Аристомаха отвела полу подбитой мехом накидки, выставляя напоказ пистолет и палочку у пояса.       — А пароль ты нам как раз сейчас и скажешь.       Нищий испуганно вытаращил глаза и поднял руки, торопливо вскочив на ноги. Честер усмехнулся.       — Г-господа волшеб-бники… что ж вы сразу не сказали… п-пароль «ночные псы», я не вру, клянусь, говорю чистую правду…       Аристомаха ткнула его кончиком палочки в спину.       — Для твоего же блага надеюсь, что так и есть. Вперёд.       Он провёл их узкими проспектами, зеркальными мостиками над застывшей гладью реки, бульварами, полными гуляющих пар, перекрёстками, по которым чинно бежали северные крупные олени, запряжённые в сани и кареты; раза два они мило раскланялись с патрульными и, пройдя насквозь какое-то здание, вышли в Иглистый Переулок. Честер не глядя бросил их невольному провожатому деньги — и бродяга, жадно сцапав их, принялся пересчитывать, довольно напевая пошленькую песенку. Потом манерно поджал губы и заявил:       — Мало.       — Обойдёшься, — отрезала Аристомаха, не спуская с оборванца глаз. Тот не решился спорить под её тяжёлым взглядом: поспешно откланялся и исчез в тенях. Они остались одни среди тускло светивших фонарей, сомнительных вывесок и толпы разряженных девиц и мужиков подозрительной наружности; в переулке было тесно, пахло рыбой и сыростью, и из каждого зловонного угла, залитого нечистотами, тянуло тёмной недружелюбной магией. Аристомаха откинула волосы со лба.       — Ты снова затащил меня в смертельно опасное место… Я люблю тебя.       — Что значит «снова»?       Они начали обходить большие и маленькие лавки, торгующие запрещёнными специями из Рубиновых Земель, заговорёнными бить насмерть кинжалами из закалённой в крови дракона стали, чешуёй саламандры, русалочьими волосами, острым вейтарским чаем (чаинки были пропитаны первоклассным ядом из козьего камня и жабьих ножек), подержанными палочками, из которых убивали людей, инструкциями по порче и сглазу, крохотными мешочками, в которых хранились предсмертные крики, ногти мертвецов, сушёные языки висельников и прочее, и прочее, и прочее. На чёрном рынке продавали те амулеты и ингредиенты для зелий, которыми дипломированные волшебники брезговали и предпочитали не пользоваться, но среди ведьм и колдунов, составлявших большую часть покупателей в подобных местах, такие товары пользовались спросом, и Иглистый Переулок процветал. Около игорных домов и казино теснилась громкоголосая толпа. Вывешенные над борделями жёлтые флаги колыхались на ветру. Честер и Аристомаха шаг за шагом пробирались вдоль торговых рядов, присматривались, делали вид, что прицениваются, и одновременно ловили отрывки чужих разговоров и словно невзначай роняли пару фраз о Менелае Сварливом. Отклика не было никакого. Им показалось, что на них уже начали подозрительно коситься продавцы и покупатели — надо было сворачиваться и уходить. Аристомаха наклонилась и прошептала Честеру, что за ними наблюдает человек в плаще с той стороны улицы; они спросили цену какой-то очередной смертельно опасной безделушки, поторговались для вида и стали боком продвигаться к выходу из переулка. Всё шло гладко. Они не привлекали к себе лишнего внимания.       — Эй, пацан!..       В Честера врезался мальчишка лет двенадцати, весь в оборванной мешковатой одежде, с красным лицом и задубевшими от холода пальцами, в которых он сжимал крупный свёрток. Аристомаха предостерегающе приподняла бровь, подходя ближе. Честер встряхнул мальчика за плечи и попытался заглянуть в лицо; в конце переулка показался отряд вооружённый до зубов рыцарей, и оборванец, заметив их, ловко вывернулся, всучил Честеру свёрток и кинулся бежать, расталкивая прохожих. Аристомаха подобралась ближе, провожая его взглядом.       — Что за?..       Договорить она не успела: рыцари схватили их обоих, скрутили руки за спиной и приставили копья к горлу.       — Именем королевы приказываю всем стоять!       — В чём дело, ребята? — воскликнул Честер, чувствуя, как стражники шарят по его карманам. — Мы свои! У меня есть удостоверение работника Ведомства!       — Уитфорд, молчал бы ты лучше, — прошипела Аристомаха. Осматривающий её накидку рыцарь хмыкнул.       — Советую послушаться свою подружку. Это, — он потряс свёртком, — передал вам ваш подельник. Только что. Дурманящие травки с Небесных Земель.       — Да я впервые вижу того паренька! — дёрнул плечом Честер. — Вы же видели, он сунул мне это и убежал, чтобы сбить вас со следа!       Один рыцарей выудил из его кармана узкий конвертик и удовлетворённо подбросил на ладони.       — Неужели? А это тогда откуда?       Аристомаха закатила глаза, Честер замер.       — Он… он подбросил мне! Послушайте, я волшебник Его Величества короля Артиса, я могу доказать…       — Попались, голубчики, — усмехнулся один из рыцарей. — Теперь вы все попадёте в тюрягу или на каторгу, а может, и на «ледоход».       У Честера похолодела спина. Аристомаха нахмурилась, и её глаза сверкнули эльфийской зеленью.       — Что за «ледоход»? — тихо спросила она. Честер поёжился.       — Особый вид казни для подпольных работорговцев, контрабандистов, наркодиллеров... — Он помолчал. — Тебя подвешивают, а потом протыкают ледяными длинными спицами раз тридцать-пятьдесят. Обычно погибают после пятнадцатого.       — А ну молчать, ребятки! — Стражник пригрозил им копьём. — Поговорите, когда палач будет нашпиговывать тебя сосульками. Ведите их в тюрьму, там с ними разберутся!       Сопротивляться смысла не было: вышло бы только хуже. Их вытолкали на улицы: безразличное сияние двух лун и звёзд, мокрым сахаром рассыпавшихся по небу, отражалось в призрачно-голубых стенах домов; гудение Иглистого Переулка пчелиным жужжанием угасло за спинами. Честера и Аристомаху усадили в карету, приставили четырёх конвоиров, и спустя десять минут они уже колесили по улицам Серебряного города. Аристомаха даже со связанными за спиной руками умудрялась выглядеть угрожающе и величественно: стражники боязливо ёрзали под её взглядом и прятали лица под забралами; Честер напряжённо думал. Они угодили в нешуточный переплёт: один неосторожный шаг поставил всю их миссию под угрозу. Обвинение в наркоторговле… это серьёзно. Не могут же их в самом деле казнить, да? У них ведь не хватит доказательств. Надо найти кого-то в столице, кто мог бы поручиться за них, освободить под залог или ещё что-то в этом роде… они ещё ничего не успели узнать о Менелае, а мир рушится не по дням, а по часам, им нужно торопиться!       За окнами вырастал стеклянно-блестящий дворец, словно выточенный из хрусталя или алмазов, с гордо вздымающимися к небу башнями, узкими бойницами и серо-синими полотнами флагов на острых шпилях. Городская тюрьма располагалась в подвалах королевской резиденции, вспомнил Честер. Значит, и королева Иммариэль где-то рядом. Ледяные ворота распахнулись, пропуская экипаж, остановившийся у высокой лестницы.; рыцари выволокли окоченевших друзей наружу и, уперев им в спины копья, повели вниз по скользким лестницам. Зеркальные ходы и коридоры спутывались в голове, Честер совсем ничего не понимал: лицо и руки раскраснелись от мороза, зуб от на зуб не попадал, от холода гудело в голове и подташнивало, ужасно хотелось есть и спать — он вспомнил, что по обычному времени сейчас должно быть около двух пополуночи. Они остановились у призрачно-серебристых дверей. Сопровождавшие их рыцари быстро переговорили с теми, что стояли на страже, и пленных впустили внутрь, провели по нескольким переходам и втолкнули в узкую тесную камеру, заперев на замок решётчатую дверь. Ну хоть руки развязали. Рыцари записали имена, фамилии, прозвища и должности и пообещали проверить их, а затем удалились. Честер и Аристомаха остались наедине. Только в камере напротив кто-то что-то невнятно бормотал. Честер размял затёкшие запястья и взглянул на подругу, устроившуюся на низкой ледяной скамье, вмёрзшей в сложенную из обтёсанных снежных блоков стену. Он осмотрел камеру: фута два в длину и столько же в ширину, единственное окно у самого потолка, даже если перепилить магические ледяные прутья, наружу не вылезти. Хотя…       — Даже не думай, — негромко сказала Аристомаха. Честер очнулся от размышлений.       — Что?       — Я о побеге. Даже думать не смей, Уитфорд. Ты всё сделаешь только хуже.       — Куда уж хуже, — покачал он головой и присел рядом. Аристомаха нахмурилась. — Ну давай, дорогая, скажи, что ты меня предупреждала, а я не послушал, и вообще это я во всём виноват.       Она фыркнула, постукивая сапогом по полу.       — Какой смысл говорить, если ты и так всё это знаешь? Уитфорд, отсеивай хотя бы половину блестящих идей, которые приходят в твою умную голову, будь так добр. А теперь… нам надо надеяться, что нас вытащат отсюда прежде, чем мы умрём от холода или голода.       — От холода вероятнее, — вздохнул Честер. — Ты замёрзла? Вся дрожишь.       Аристомаха повела плечом.       — Так, мелочи.       — Ну уж нет. Иди сюда.       Он развернул подругу к себе, взял её ладони в свои и прижался к ним губами; Аристомаха приподняла левую бровь, но уголок её рта помимо воли изогнулся в подобии улыбки. Честер согревал поцелуями её руки. Аристомаха высвободила ладонь и провела пальцем по его щеке.       — Ты ведь знаешь, что я не сержусь на тебя?       — Я догадывался, — улыбнулся он, поймав губами её мизинец. Аристомаха тронула пепельные кудри у его виска, притянула Честера к себе и обняла, опустив голову на плечо.       — Нам нужно выбираться отсюда. У тебя есть знакомые в Серебряном городе, которым можно было бы написать?       — Немного. И ни одного — достаточно близкого.       Аристомаха отстранилась, недовольно фыркнув.       — Значит, мы тут застряли надолго.       За дверью раздались тяжёлые шаги и бряцанье металла: за ледяной решёткой показался рыцарь, который, ударив кулаком по стене, гаркнул: «На выход!» и принялся, звякая связкой ключей, отпирать замок. Честер и Аристомаха беспокойно переглянулись, не торопясь вставать. Куда их могли позвать так скоро? На казнь?       — Что вы встали столбом? За вами пришёл поручитель. Ну, живее!       — Что ж, это было быстро, — шёпотом прокомментировал Честер, поправляя извалявшийся в снегу цилиндр. — Подключила свои связи, дорогая?       Аристомаха молча мотнула головой. В её глазах зеленью переливалась тревога.       Их вывели вверх по тюремным коридорам, освещённым потусторонним сиянием магических факелов; почти у самого выхода (который являлся одновременно и единственным входом) стояла группа рыцарей и какой-то человек, очевидно, комендант, разговаривающий с кем-то, стоящим спиной к Честеру и Аристомахе. Сопровождающий их стражник ударил копьём по полу, привлекая внимание. Комендант и его собеседник разом развернулись — и в незнакомце Честер с огромным удивлением и смешанной неприязнью узнал Гарольда Элсингена, их с Аристомахой бывшего однокурсника. Честер прикусил язык, подавляя ругательство. Аристомаха вскинула брови.       — Его светлость внёс за вас залог. Вы считаетесь свободными до дня официального расследования. Можете идти, господа.       Им вернули оружие и документы, и Гарольд, любезно раскланявшись с комендантом, подхватил Честера под одну руку, Аристомаху — под другую и практически силой выволок их на улицу. Они даже спросить толком ничего не успели. Снаружи стояла всё та же непроглядная густая ночь, но от дворца и ограды исходило огнистое струистое сияние, отражающееся радужными бликами на девственно-нежной нетронутой глади снега в королевском парке; обнажённые деревья стояли величественные и тихие, только слабо звенели длинные сосульки. Северные холодные звёзды расцветали хризантемами на небесном бархате. Мороз, оголодало впивающийся в тело, обступил со всех сторон; Гарольд шагал широко и сердито, что-то злобно шипя себе под нос, и внезапно остановился как вкопанный, так что Честер и Аристомаха по инерции едва не упали вперёд.       — А в чём де…       — Тише! — шикнул Гарольд. — Поклонитесь. Быстро!       Они видели завернувшую из-за угла процессию: стайка фрейлин в меховых шубках, парочка разодетых шутов, четверо стражников и она. Иммариэль. Королева. Она шагала царственно и неторопливо, сжимая в тонких, унизанных перстнями пальцах скипетр; мантия, подбитая дымчатым мехом, небрежно сползла на мраморно-голубое плечо, серебряные кудри украшала диадема из сапфиров и аквамаринов, глаза смотрели с достоинством и едва заметным любопытством. Вся троица застыла в почтительном глубоком поклоне, и королева с её свитой прошествовали дальше, не обратив на них внимание. Аристомаха проводила Иммариэль внимательным взглядом и, сощурившись, ещё долго смотрела ей вслед. Наконец Гарольд дёрнул её за рукав.       — Скорее. Мой экипаж ждёт нас за воротами.       Через пять минут они сидели в санях, запряжённых северными оленями, и колесили по широким улицам Серебряного города в полном молчании. Говорить никому не хотелось. Честер поглядывал на Гарольда, Аристомаха — на Честера, а Гарольд изучал собственные ногти и вовсе, казалось, никого вокруг не замечал. Так долго продолжаться не могло. Кому-то предстояло прервать мучительную тишину. Честер, обменявшись многозначительным взглядом с подругой, наклонился вперёд и спросил:       — Так как ты нашёл нас?       — Я придворный волшебник Её Величества, — раздражённо откликнулся Гарольд, — я работаю во дворце. Я увидел, как составляли доклад о новых заключённых, заинтересовался ну и… узнал вас. Как вы умудрились угодить в это?       Аристомаха вздохнула.       — Долго объяснять. Спасибо, Гарри. Мы тебе очень признательны. Ты нас выручил.       Она протянула ему руку, и Гарольд почтительно пожал её. Честер нахмурился.       — Куда ты везёшь нас?       — К себе домой, разумеется, — отозвался он, вальяжно раскинувшись на сиденье. — Вы мои давние знакомые, я просто не могу оставить вас ютиться по гостиницам.       — Как благородно, — съязвил Честер. Аристомаха предостерегающе ущипнула его за локоть.       — Благодарим за твоё гостеприимство, Гарри, но мы уже сняли и оплатили номер…       — Пустяки, я отправлю мальчика, он принесёт ваши вещи и разберётся с хозяином гостиницы.       Возражать было нечего, и Честер не возразил. Гарольд жил в центре города, недалеко от дворца, в старинном особняке из тех, что строились из зачарованного льда, — массивное трёхэтажное здание с тяжёлыми балясинами, крестовым сводом и громоздкими балконами. Двери им отворили двое лакеев — мальчишки лет шестнадцати, в одинаковых, явно фамильных, ливреях, смуглые и темноволосые, похожие на жителей Равнин. Честер пригляделся к ним. Такие люди не рождались на далёком холодном севере — их привозили с юга, с Материка, он видел, как во времена войны тех, кто поддерживал кентавров, вместе с ними угоняли в рабство и продавали в другие Земли. Детей разлучали с родителями, мужа — с женой, сестру — с братом. Рабство всё ещё процветало на Бесконечных Равнинах, и ни одно из государств, разделивших Материк на сферы влияния и наживающихся на нём, не спешило останавливать работорговлю. Честер впервые задумался о том, что разгорающееся восстание на Равнинах и впрямь может принести пользу их населению.       — Нам сейчас принесут что-нибудь выпить и закусить, — продолжал Гарри, провожая Честера и Аристомаху в вычурную гостиную. — Присаживайтесь, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. И, быть может, заодно расскажете мне, что привело вас в Белые Земли?       Аристомаха взглядом попросила у Честера разрешения; он едва заметно кивнул, и она сказала:       — Мы ищем Менелая Сварливого.       Гарольд замер в кресле, настороженно впившись пальцами в подлокотник.       — А зачем он вам?       И Честер понял: они напали на след.