Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Аристомаха не думала, что когда-нибудь встретится с ним снова. В последний раз они виделись пятнадцать лет назад, за многие мили отсюда, по ту сторону океана, в Рубиновых землях, когда у форта Кант разыгралось кровопролитное сражение между Ордой и наездниками. Тогда она была моложе, наивнее, но служба в Канте заставила её повзрослеть, а та битва и предшествовавшие ей несколько дней — измениться навсегда. Тогда он спас её и весь форт от гибели. А она спасла его от плена, отпустив на волю. Аристомаха не думала, что даровала ему свободу только для того, чтобы полтора десятилетия спустя обнаружить скованным на далёком севере. Это неправильно. Любое разумное существо заслуживает быть на воле — а он был разумнее иных людей, встречавшихся Аристомахе на её пути. Пора восстановить справедливость. Однажды Аристомаха доказала своё бесстрашие и оседлала дракона — и сейчас она собиралась сделать это снова.       Честер скрылся за поворотом, и до ушей Аристомахи донеслись грохот, разрывы заклинаний, проклятья и топот многих ног. Хорошо. Несколько минут в запасе у неё есть. Честер опытный волшебник, он выстоит столько, сколько ей нужно — а нужно ей немного. Ушибленная при ударе о металлическую дверь рука всё ещё ныла; Аристомаха отвела от лица растрепавшиеся пряди, провела между ними пальцами, ощущая, как колдовство искрами вспыхивает на кончиках её волос и уходит разрядами тока в пол под ногами. Сила волшебницы — в её волосах. Поэтому Аристомаха предпочитала оставлять их распущенными. Она прикрыла глаза и несколько секунд стояла, мерно дыша и ощущая, как разрежает холодный стылый воздух её дыхание, с каждым разом становясь всё горячее. Раз. Аристомаха опустилась на корточки, уперевшись руками в скользкий пол. Два. Она чувствовала циркуляцию энергии в каждой жиле, каждой клетке своего тела: магия эльфов пульсом билась под кожей, растапливала лёд под ладонями. Ледяные плиты разошлись сетью трещин, наливающихся зелёным сиянием. Дверь большая. Тяжёлая. Надо вложить как можно больше сил в этот удар. Аристомаха облизнула пересохшие губы. Три. Она резко поднялась, взмахнув руками так, словно отряхивала одеяло, мгновенно присела и ударила ими по земле, и дверь потряс взрыв, распустившийся огненным зелёным цветком. Аристомаха сощурилась, когда зелёное буйноцветье ударило ей в глаза, но устояла на месте. Отлично. От двери остались одни только покорёженные дымящиеся куски металла.       — Милая, поторопись! — окликнул её Честер. Аристомаха кивнула, забыв, что он не может её видеть, и поспешила вперёд. Так, осторожнее, только осторо… Столп жёлто-оражевого пламени обрушился на неё водопадом, и Аристомаха закрыла лицо руками, интуитивно призвав эльфийскую магию. Её чуть было не поджарили на месте. О всевидящее волшебство, как она могла забыть, что никто не может запросто войти к дракону в клетку и остаться в живых? Ей повезло, что обошлось опалённой одеждой. Аристомаха остановилась на пороге: в нескольких футах перед ней находился дракон, тот самый, которого она видела пятнадцать лет назад в Рубиновых землях. Впрочем, сейчас бы она с трудом узнала его: содранная красная чешуя, крепкий ошейник с шипами, рваные раны на перепончатых крыльях — видимо, их драли крюками, пока ловили его — один глаз мутно-белый, очевидно, слепой. Время не пощадило его. Не пощадили и люди. Дракон скалил обломанные клыки, вертя здоровым шестиугольным зрачком, и жался к стене, прикрываясь крыльями и шипя. Из ноздрей и пасти у него то и дело вырывался огонь. Бедняга. Его напугал взрыв.       — M'merd swee nie, bro'eer, — сказала Аристомаха, крохотными шагами придвигаясь ближе. Не тронь меня, брат. Дракон ощерился, громыхая кандалами. — Nie ek gek'om het bevriye. Я пришла освободить тебя. Слышишь, брат? Ek'een jy hetijes diesel'fde.       «Мы с тобой одного пламени».       Дракон притих и вытянул шею, косясь на Аристомаху здоровым глазом. Она выдохнула и медленно, очень медленно сделала несколько шагов вперёд. У драконов отличная память, намного лучше, чем у людей, и уж конечно он её помнит… помнил бы в обычных обстоятельствах. Кто знает, что сделали не только с его телом, но и с его мозгом тут, в Тууильхарде. Ставить опыты на магических народах любят во всех частях света. Аристомаха вспомнила Акселя и её передёрнуло; она выше подняла подбородок, стараясь не показывать страха, и уверенно зашагала навстречу дракону. Он следил за её движениями с загнанной настороженностью, готовый в любую минуту напасть, и Аристомаха хорошо понимала, какому риску подвергает себя. Сгореть в драконьем пламени — страшная смерть. Но разве у неё есть выбор? Честер там один, он полагается на неё! Аристомаха протянула руку и коснулась грубой чешуи на склонённой морде дракона — тот прикрыл глаза, выдохнул горячий пар из ноздрей и замер. Узнал. По жилам разлилось облегчение. Аристомаха погладила дракона по носу, осторожно и ласково; сердце защемила острая жалость, и она поняла, что во что бы то ни стало должна вытащить его отсюда. Он заслужил свободу, а не унизительную полужизнь в оковах.       Аристомаха отошла на несколько шагов, присмотрелась к кандалам, примерилась; она чувствовала в себе достаточную силу, но ей недоставало мастерства, и она не знала, с какой стороны подступиться. Менелай был прав. Любой магии надо учиться. Но сейчас у неё нет времени, значит, придётся действовать наугад. Аристомаха выпустила на волю эльфийское волшебство, немного, в самый раз, скрутила его в два жгута, намотала их на ладони и взмахнула руками. Зелёные упругие хлысты просвистели в воздухе, рассекая протянувшиеся от стены цепи на десятки металлических звеньев; дракон зарычал, и его громоподобное рычание десятикратно отразилось в ледяных переходах яростным гулким эхо. Губы Аристомахи слегка растянулись в улыбке.       — Ты свободен. Пойдём со мной. Мы выберемся отсюда.

***

      Честер даже не сразу понял, что произошло. Ещё мгновение назад он уворачивался от заклинаний двадцати стражников одновременно, думая, что задержит их ещё минуты на три, на большее его не хватит, а секунду спустя знакомый властный голос приказал: «Уитфорд, в сторону!», и неведомая сила пришпилила его к стене. Честер знал это колдовство. Могущественное, древнее, потустороннее, не похожее на людскую прирученную магию, оно проникало в плоть и кровь и брало контроль. Оно напоминало любовь Аристомахи: такое же опасное, нечеловеческое, пробуждающее желание покоряться. Кажется, у его подруги получилось… что бы она там ни задумала. Честер увидел, как вход в зал озарился разноцветным сиянием, и зачарованный лёд начал таять под напором более сильного волшебства. В дверях появилась Аристомаха. А за ней — дракон. Громадный, с потрёпанной красной чешуёй, он всё ещё представлял силу, с которой следовало считаться; дракон с рёвом помотал головой, снося ледяные стены, и дохнул пламенем, красно-жёлтые языки которого лавиной хлынули в коридор. Честера не задело чудом. Только край пальто подпалило. Аристомаха стояла прямо на пути огня, но он её не трогал, потому что она горела своим, зелёным пламенем, и зелень разливалась в её венах и затопляла изумрудным блеском глаза. Зелёный огонь смешивался с жёлто-красным. Стражники, прикрывшись наколдованными щитами, бросились врассыпную; Аристомаха, объятая потоками пламени, взмахнула руками, и огонь утих, распался на сотни искр. Честер выдохнул. Терзающий жар немного отступил.       — Быстрее! У нас мало времени!       Аристомаха проворно забралась на шею дракона и протянула руку Честеру. Тот устроился за спиной подруги, крепко обхватив её за талию.       — Как мы выберемся? Тут негде развернуться!       — Значит, мы создадим место. — Аристомаха наклонилась к драконьей морде и что-то проговорила на дааракманде. Дракон выдохнул пар из ноздрей, переступил всеми четырьмя лапами, так что пол заходил ходуном, махнул хвостом, сбивая одну из несущих колонн, и вдруг взмыл в воздух. Честер от неожиданности плотнее прижался к Аристомахе. Дракон выпустил стол огня, расплавляя потолок из магического льда, и ринулся наверх, сметая крыльями стены. Лёд кусками обламывался за их спинами со страшным грохотом, чудом — эльфийским, очевидно — не придавливая их собой. Честер чувствовал уверенность Аристомахи. Это его несколько ободряло. Сам он был убеждён, что какая-нибудь отвалившаяся глыба льда вот-вот размозжит им черепа, да и езда верхом вызывала привычную тошноту. Но Аристомаха взяла всё в свои руки и с поистине царским спокойствием направляла полуслепого дракона прямо к верхним этажам. Огненный смерч расчищал им дорогу. Они прорвались сквозь крышу, и Честер сомкнул руки на талии Аристомахи, чтобы не упасть, когда дракон ушёл в крутое пике и вынырнул в мёртвую петлю. В лицо ударил пробирающий до костей северный ветер, и Честер, с трудом разлепив глаза, увидел мерцание снега позади и тёмные волны моря — впереди. Они оказались на свободе. И Сердце было у них. Получилось!       Или ещё нет.       — Что такое? — перекрывая вой ветра, спросила Аристомаха, когда Честер заёрзал за её спиной.       — Они послали погоню за нами. — Он сощурился. — Три… пять… нет, восемь воздушных кораблей.       Аристомаха выругалась. Честер наблюдал, как над силуэтом Тууильхарда, расплывчатом в двулунном свете, один за другим поднимаются быстроходные фрегаты с надутыми зачарованными парусами.       — Они могут нас догнать?       — Если ты попросишь своего друга ускориться… возможно, и нет. Но куда мы летим? Где нам спрятаться?       Аристомаха не ответила: погладила дракона по морде и о чём-то попросила его. Ветер развеял её слова, и Честер ничего не услышал: он всё оглядывался назад, пытаясь понять, сколько у них времени до того, как их догонят. Дракон взмахнул крыльями и полетел быстрее; ветер пронзительно засвистел в ушах, чёрная звёздная пропасть неба и скомканный шёлк моря с лунными разводами смешались в одну сплошную картинку, и на несколько долгих минут Честеру показалось, что им удастся оторваться. Фрегаты приближались, но у них пока получалось сохранять приличное расстояние. Что-то здесь не так. Магическая интуиция подсказывала Честеру, что надо быть настороже. Они наверняка что-то задумали, почему же они медлят, почему…       Честер едва не свалился вниз, когда дракон взревел и резко взял вправо: пушечное ядро просвистело у его ободранного чешуйчатого бока и едва не задело лапу. Аристомаха вцепилась в наросты на драконьей голове и оглянусь с диким блеском в глазах.       — Что за?..       — Они стреляют в нас! — выкрикнул Честер. — У них пушки! Они сейчас начнут полномасштабный обстрел!       Аристомаха не стала ждать, пока он договорит, и направила дракона вверх, в полосу рваных облаков. Напрасная попытка уйти с линии огня. Они слишком заметные на чистом ночном небе. Ядра нагнали их, и дракон пустился в сумасшедшие манёвры, так что Честер думал только о том, как бы не упасть в ледяные воды океана: они вертелись юлой, падали камнем вниз, ложились на правое и левое крыло, и Честер ощущал потрескивание зелёных искорок в воздухе. Аристомаха пустила в ход своё волшебство. Он не видел её лица, но по знакомой напряжённой линии плеч и болезненно прямой спине мог представить себе, как сведены её брови, как поджаты губы и каким грозным светом пылают глаза. Честер не позавидовал бы тому, кто вздумал бы перейти дорогу Аристомахе, когда она в таком состоянии. У его подруги была хорошие рефлексы и сговорчивая совесть. Он знал, что Аристомаха умеет убивать. Он видел, как она убивала. Он помогал ей в этом. И всё же, когда Аристомаха развернула дракона и приказала ему подлететь ближе к кораблям, что-то внутри Честера дёрнулось, и он схватил её за плечо.       — Что ты задумала?       Она обернулась, и Честер увидел её взгляд — холодный, собранный и упрямый. Глаза царицы и хищника одновременно.       — Их только восемь. Мы справимся с ними.       Честер мотнул головой.       — Если ты подожжёшь их, люди погибнут! Они не виноваты! Они просто выполняют свою работу!       Над ними просвистело несколько ядер, и дракон с рёвом нырнул вниз, рассекая морозных воздух мощными перепончатыми крыльями. Аристомаха скрипнула зубами. Её смуглые руки поблёскивали зеленью в двойном лунном свете — или всё дело было в эльфийской магии, разливавшейся под кожей.       — И что ты предлагаешь? — прокричала она сквозь вой ветра. Честер залез свободной рукой за пазуху и достал медальон.       — Переместиться.       Дракон, обозлённый выстрелами, взмыл вверх, описал несколько кругов над фрегатами и дохнул огнём; пламя попало на парус одного из кораблей и начало быстро и беспощадно пожирать зачарованную ткань. Ядра полетели активнее, одно из них едва не задело драконье крыло. Раздался оглушительный рык. Аристомаха что-то торопливо и громко затараторила на дааракманде и крикнула Честеру через плечо:       — Ты знаешь, как? Или куда? Нас повсюду выследят, магический след Сердца слишком силён!       — Нет, не повсюду. — Он закусил губу, размышляя. — На земле осталось ещё одно безопасное место.       Аристомаха тряхнула развевающимися на ветру волосами, и с них соскочило несколько зелёных искр.       — Разбирайся с этим поскорее, мы долго их не удержим!       И тут их настигло ядро. Оно попало прямо в грудь дракона, в ещё оставшуюся нетронутой чешуйчатую броню, и он заревел, забил по воздуху крыльями и хвостом и начал падать. И падал всё быстрее и быстрее с каждой секундой. Честер схватил Аристомаху и прижал к себе, больше инстинктивно, чем осознанно, ещё до того, как мысль «нас подбили» прожгла ему мозг. Он попытался её защитить. Он снова не смог. Они падали, Аристомаха что-то кричала на дааракманде; дракон постарался взлететь: взмахнул крыльями, кое-как выровнял полёт, но тут второе ядро задело ему плечо, и он перекувыркнулся в воздухе. Честер и Аристомаха чудом остались на месте. Счёт шёл на мгновения. Честер всем телом ощущал приближение океана, и знал, что они не переживут это падение: не сломают шею при ударе о воду, так утонут или окажутся пойманными. Его магии не хватит, чтобы спасти их, а Аристомаха и так измотана. Остаётся последний вариант. Честер до боли стиснул медальон в кулаке и представил место, в которое хотел попасть, представил так ярко, как только мог, призвав на помощь всё своё богатое воображение. Вода была всё ближе. Ветер бил ледяными ладонями по щекам. Давай же, давай же, ну…       Сердце засияло в его руке, обожгло её серебристым пламенем, заставив тело искривиться в лёгкой судороге: слишком сильная магическая энергия прошла через него. Честер плотнее прижал к себе сопротивляющуюся Аристомаху, и через секунду они исчезли. Растворились. Пропали, будто их никогда и не было. Мгновение спустя в небе осталось восемь фрегатов, а на воде — умирающий дракон.

***

      Честер и Аристомаха пришли в себя на влажном пляже. За спинами плескалось мрачное зимнее море, и было холодно, но не так холодно, как на крайнем Севере: температура ощущалась, скорее, привычной для середины зимы в Туманных Землях. Мороз щипал уши и нос, но не выедал внутренности и не звенел металлом в примёрзших к плоти костях. Честер зачерпнул горсть песка, смешанного с хлипким тающим снегом, и огляделся. Песчаная коса стелилась змеёй, огибая меловые скалы, и уходила за поворот; наверху, за пологими холмами возвышались белые стены мальгафарского дворца. Честер ощутил, как с души свалился тяжёлый груз. У него получилось. Он привёл их в самое безопасное место в мире. Аристомаха приподнялась, шатаясь, отряхивая песок с колен, и Честер поспешил помочь ей встать, но она грубо выдернула свою ладонь из его и сердито сдвинула брови. Из её груди вырвался утробный рык.       — Как ты мог оставить его там! — ядовито выплюнула она, дрожа от ярости. — Он ведь погиб!       — Если бы я этого не сделал, погибли бы мы все.       — Я могла бы спасти его!       Честер покачал головой.       — Нет, дорогая. Когда мы падали, он был уже обречён.       Аристомаха зашипела, как обозлённая кошка, и пнула ракушку. Начался прилив, неожиданно, резко и быстро: разволновавшееся море накатывало на берег всё гневливее и гневливее, волны становились выше и сильнее, с каждым разом захватывая всё больше земли. Честер сделал шаг по направлению к подруге, попытался положить руку ей на плечо, но она оттолкнула его. В тот же миг особенно высокая волна с гудящим грохотом разбилась о скалы.       — Если бы ты дал мне расправиться с этими кораблями, ничего бы этого не произошло!       — Но там были люди! Живые люди! Они всего лишь выполняли приказ!       — Какая разница! — огрызнулась Аристомаха. — Какое мне дело до них? Какое тебе дело?       Честер остановился.       — Я не хотел, чтобы ты жила с этим грузом на душе. Я знаю, ты пожалела бы об этом, милая. Ты собиралась уничтожить их всех, но был другой способ, менее кровавый, и я…       Аристомаха развернулась к нему. Её глаза метали молнии. Море сердито бурлило у самого берега, белая пена оседала на камнях, и солёные брызги хлестали по щекам.       — Кто дал тебе право решать, жить мне с грузом или нет? С чего ты взял, что это для меня груз? Ты не вправе выбирать за меня!       Честер схватил её за предплечья, притянул ближе к себе и хорошенько встряхнул. Над беснующимся морем собиралась буря.       — Посмотри мне в глаза.       Аристомаха нехотя подняла взгляд, и он увидел лихорадочный блеск в её испуганных каре-зелёных, полных слёз глазах. Она сглотнула. Её плечи задрожали.       — Он был моим другом. Я обещала ему свободу. Я подвела его.       — Мы не всегда в силах выполнить обещания, которые даём, — сказал Честер. Он думал о сестре и племяннице. Аристомаха опустила голову, вся сжалась и обняла себя руками; Честер знал, что она часто так делает, когда ей страшно, плохо или одиноко, привычка из детства. Но сейчас она больше не одна. У неё есть он. Они есть друг у друга, что бы ни случилось. Честер приподнял ей подбородок, заправил тёмную волнистую прядь за ухо, погладил по щеке, и Аристомаха, беззвучно всхлипнув, расслабилась. Тут же стих и нарастающий шторм. Море успокоилось, отползло, возвращаясь в берега, прирученные волны присмирели, и Честер, сощурившись, оглядел выровнявшуюся линию далёкого горизонта.       — Дорогая, ты умеешь управлять океаном вдобавок к прочим твоим достоинствам?       — Что? — Аристомаха вскинула голову и огляделась. — Это… это я сделала?.. Нет, я не умею… никогда не умела раньше. Но я уже ни в чём не уверена.       — Неважно. — Честер поправил цилиндр. — Пойдём, нам надо встретиться с мадам. Не сомневаюсь, она уже знает, что мы прибыли, и у неё к нам имеются вопросы.       Аристомаха со вздохом откинула с плеча синюю накидку.       — Почему именно Мальгафар?       — Здесь нас точно никто не найдёт. Это же сердце магии. Волшебный купол скроет наши следы.       — В нём недавно появилась брешь, если ты не забыл, — напомнила Аристомаха, забираясь на холм. Честер последовал за ней.       — Не забыл. Но несколько дней в запасе у нас точно есть. Нам хватит.       Аристомаха с сомнением поджала губы, но ничего не сказала и, протянув руку, помогла Честеру подняться по пологому склону. Каменный откос привёл их в рощицу, припорошенную тонким слоем снега и кажущуюся обнажённой без роскошных лиственных одежд. Под ногами чавкала слякоть; ветер блуждал среди голых деревьев, как бездомный пёс. Впереди виднелся дворец — изящная конструкция из колонн и высоких витых башенок, торжество красоты, совершенство, воплощённое в мраморе. До слуха Честера донеслись весёлые детские голоса: сад перед главным входом был заполнен студентами всех возрастов; видимо, они попали на перерыв между занятиями. В холодном воздухе трещало разноцветное волшебство. Ученики носились между скамейками, сидели на заледенелых плитах сухого фонтана, перебрасывались горящим мячом; кто-то играл в невидимые прядки, кто-то левитировал, зависнув в нескольких футах над землёй. Детский смех звенел серебряными колокольчиками.       Посыпался лёгкий снег, развесив полупрозрачную колеблющуюся вуаль между голыми смущёнными деревьями, побелевшей землёй и тяжёлым облачным небом. Честер и Аристомаха остановились на вершине холма. Они видели всех — их пока никто не видел. Аристомаха, ссутулившись и глядя исподлобья, держалась за руку, ушибленную во время побега из сокровищницы; Честер стоял рядом, опустив ладонь ей на спину. Они смотрели на место, где прошло их детство и юность, лучшие годы их жизни. Место, которое они любили. Которое могли назвать домом. Честер окинул мутным взглядом галдящую толпу студентов: эти мирно веселящиеся дети, будущее магического мира, понятия не имели, какая страшная угроза нависла над их головами. Чародейский купол Мальгафара пробит, мир рушится, грядёт конец эпох, и спасать вселенную некому… ну почти. Честер почувствовал, как Сердце Луны жжёт грудь холодным огнём даже сквозь жилет и рубашку. Ему уже никогда не забыть, кто он и какую ответственность помимо собственной воли и воли мироздания за это самое мироздание несёт. Если им удастся удачно связаться с Мергольфом и убедить его переписать пророчество — отлично. Если нет… он сделает то, что должен.       — Нам надо спускаться, — сказала Аристомаха, поморщившись. Ветер трепал её тёмные кудрявые волосы, в которых оседали снежинки. — Видимо, придётся всё рассказать мадам. Она поможет.       Честер хотел ответить, но не успел: на него набросились сзади, обхватили руками за шею, повисли на плечах, болтая ногами, и знакомый звонкий голос рассыпался мелодичным смехом: «Дядя! Дядя!». Складки на лбу Аристомахи разгладились, и она даже позволила себе едва заметную улыбку, когда Честер снимал с себя восторженно щебечущую Лили и осматривал её со всех сторон, подмечая, как она выросла. Действительно, вытянулась, скоро перегонит тётю! Ох уж эти подростки, растут, как тесто на дрожжах… Лили, счастливая и раскрасневшаяся от мороза, поправила съехавшую набок вязаную шапку, припорошенную снегом, и улыбнулась, так что её зелёные глаза загорелись радостным огнём. На светлых, едва тронутых рыжиной волосах таяли снежинки. Лили вертела головой, глядя то на Честера, то на Аристомаху, словно не зная, кого ей обнять первым; наконец она утянула в объятия сопротивляющуюся для вида тётю и ещё раз прильнула к Честеру. Её восторг можно было пощупать, настолько он был густой.       — Вы не говорили, что приедете! Хотели сделать мне сюрприз? — Лили засмеялась, не в силах сдерживать танцующую внутри радость. Бедный ребёнок, как она, должно быть, соскучилась. — Как чудесно! Вы надолго? Скажите, что надолго! Вы ещё не видели мадам? Она здесь, как раз собиралась выйти на прогулку, я её видела! О, я так хочу вас кое с кем познакомить! У меня появился друг! Ну, то есть, он пока ещё так не считает, но… но я смогу его убедить. Я спасла его от хулиганов, представляете? Он такой умный! Его зовут…       Лили осеклась, увидев напряжённые лица дяди и тёти.       — Вы… вы же не просто так приехали, да?.. Что-то случилось?       Аристомаха кашлянула, но промолчала. Лили сощурилась и отошла на шаг. Её голос внезапно прозвучал твёрдо, с поражающей в этом хрупком невинном ребёнке требовательной бескомпромиссностью:       — Что случилось?       Честер знал, что должен ответить. Сейчас. Пока у племянницы не появилось ещё больше подозрений. Однако он не мог себя заставить — не когда его девочка так оживлена, когда в ней столько счастья, когда она вся светится. Но, похоже, момент для отступления уже был упущен: Лили неосознанно встала в позу защиты, и в её взгляде читался жёсткий вопрос, не ответить на который значило утратить её доверие навсегда. А этого Честер никак не мог допустить. Не после того, как дважды с трудом завоевал её расположение. Он потянулся за её рукой:       — Крошка, это очень сложно и…       Лили отскочила в сторону.       — Нет. Вы должны рассказать мне, в чём дело. Я заслуживаю знать. Мы ведь одна семья. Что бы там ни было… я смогу это выдержать.       Честер подумал о том, сколько всего ей пришлось пережить за эти полгода — за всю её ещё такую короткую жизнь. Лили была изгоем, в четырнадцать потеряла родителей, управляла домом в одиночку, затем отправилась в опасное путешествие с незнакомцами, спасла будущего короля, встретилась с эльфами, освободила их владычицу и поступила в школу волшебства. Честер ощутил прилив отцовской гордости. Да. Его девочка сможет выдержать что угодно… но он хочет, чтобы ей больше никогда не пришлось это делать. Она заслуживает жить в мире и радости.       Лили склонила голову набок и задумчиво прикусила губу.       — Что… что висит у тебя на шее?       Она заметила магическое сияние Сердца! Честер и не знал, что его племянница уже настолько развила свои способности. Как бы гордились ею родители… как бы гордилась ею Джиллиан. Мысли о сестре привели Честера в чувство: он обещал защитить её дочь и он это сделает. Это обещание он точно сумеет сдержать. Любой ценой.       — Хороший вопрос, детка. Мне тоже интересно.       Рядом с ними стояла директриса, и её глаза цвета расплавленного жемчуга смотрели холодно и строго. Честер заметил, как нервно выпрямилась Аристомаха — у него и самого на душе мигом заскребли кошки. Гнева мадам боялись все. Никто ещё ни разу не видел её по-настоящему разозлённой, но среди студентов ходили слухи о том, как страшна может быть одна из величайших волшебниц современности, если выйдет из себя. Одного её осуждающего взгляда, ложившегося, как клеймо позора, хватало, чтобы пристыдить провинившегося ученика. И теперь Честер чувствовал, что если он в ближайшие секунды что-нибудь не предпримет, его судьба оборвётся здесь и сейчас. Без промедления. Мадам знала, что они сделали, — и не одобряла. Даже вечно улыбающийся Балтазар, мурчащий у её ног, выглядел угрожающе. Утренняя Звезда постучала тростью по земле, и Честеру внезапно весь её образ — кремовый брючный костюм, седые волосы, обрамляющие молодое красивое лицо, безумные глаза, туфли на острых высоких каблуках — показался воплощением вселенского гнева. Судя по всему, Аристомаха испытывала схожие чувства: Честер краем глаза заметил, как она сглотнула и напряглась. Утренняя Звезда потрепала Лили по голове.       — Ступай, милая. Мы присоединимся к тебе позже.       Лили в последний раз бросила на них подозрительный взгляд через плечо и убежала. Спорить не решилась. Умная девочка. Директриса проводила её взглядом и обернулась к своим бывшим студентам, нахмурившись и поджав губы.       — В моём кабинете. Сейчас же.       Она щёлкнула пальцами — и их перебросило через пространство. У Честера едва не выбило воздух из лёгких; голова закружилась, в висках болезненно застучал пульс. Пол под ногами закачался. Телепортация всегда давалась ему с трудом: зачарованные зеркала переносили неприятно, но осторожно, протискивая людей через узкое игольное ушко межпространственного измерения, Сердце Луны методично раскладывало тело и душу на атомы и собирало вновь с ювелирной точностью, так что почти ничего не ощущалось, а Утренняя Звезда выдернула их грубо и без предупреждения, и Честера тянуло ощупать руки и ноги, чтобы проверить, все ли кости легли на места, все ли жилы правильно срослись. Кабинет был таким же роскошным, как Честер помнил его: обитое драконьей кожей кресло, коралловый шкаф, стол из водяной ивы, болтающийся под потолком скелет василиска и ещё сотня других магических чудес. Он сел на стул; Аристомаха рядом оперлась на стол и выдохнула, отводя волосы с лица. Из угла сверкнули довольные глаза улыбающегося Балтазара.       — Я жду объяснений, как вы можете догадаться. — Директриса захлопнула дверь и задвинула щеколду. Честер оттянул шарф. Ему вспомнилось, как когда-то — так давно — мадам точно так же отчитывала их за шалости, но с тех пор многое изменилось: они выросли, их выходки из невинных ребячеств превратились в государственные преступления, и уже не их оценки, а судьба всего мира висит на волоске. Время игр кончилось.       — Как много вы уже знаете?       — Достаточно. Медальон на вашей груди фонит на весь остров; будьте осторожнее, такие могущественные артефакты опасно носить близко к телу. Зачем вам понадобилось красть Сердце?       Аристомаха вздохнула.       — Это долгая и запутанная история.       И Честер рассказал. Он говорил недолго и лаконично, не вдаваясь в ненужные подробности и ёмко выделяя наиболее важные для понимания опорные точки: Феникс существует, он Феникс, мир рушится, надо вернуться в прошлое. Слова вылетали изо рта словно помимо его воли. Честер едва ли сам поверил бы тому, что рассказал, и, наверно, у него в голове всё ещё не уложилось, что происходящее с ними сумасшествие — правда. Мир слишком круто изменился за последние несколько суток. Честер не поспевал за его переменами. Он до сих пор не хотел в них верить, ему иногда казалось, что он спит, но реальность была хуже любых возможных кошмаров. Его подташнивало, когда он закончил; Аристомаха сжала ему плечо, Утренняя Звезда задумчиво потёрла подбородок, и даже улыбка Балтазара словно бы слегка померкла.       — Так значит, эта древняя кровь течёт в вашем роду… для меня большая честь учить сразу двух наследников Феникса, но, полагаю, сейчас не лучшее время для выражения почтения.       — Вы знаете о Фениксах? — изумился Честер, и директриса сверкнула безумными глазами.       — Разумеется. Я имела дело с одним из ваших предков… много, много веков назад. Не самые приятные воспоминания в моей жизни. С тех пор я не трогала Фениксов, а они не трогали меня. Ваш род не очень-то нуждается в сторонней защите, вы и сами прекрасно справлялись, да и члены тайного общества надёжно хранили вашу тайну от мира. На свете не так много тех, кто знает о вас. И это к лучшему. Такую силу следует держать в стороне от толпы.       Честер опустил глаза.       — Я не хочу эту силу. Она не принесла моей семье ничего, кроме страданий.       — Я сочувствую вашему горю, — произнесла Утренняя Звезда, и в её голосе просквозили нотки сострадания. — Но мы ничего не можем поделать. Судьба повернулась так, как никто не ожидал, и хочетите вы того или нет, теперь Феникс — вы, и вы должны вернуть в мир равновесие, с помощью чуда или без него.       Балтазар мяукнул. Аристомаха растёрла ушибленную руку и, поморщившись, сказала:       — Вопрос с Лили всё ещё остаётся открытым. Мы не можем бросить её просто так. Ей надо всё объяснить.       — Да, надо, — кивнул Честер и поднялся со стула. — Я поговорю с ней. Пожалуйста, позовите её сюда.       — Ты хочешь рассказать ей всё как есть? — переспросила Аристомаха. — Уитфорд, это слишком. Она ведь ещё ребёнок…       — Она уже Феникс. Если завтра меня не станет и ответственность ляжет на её плечи, никто не подумает о том, что она ещё девочка. Я обязан подготовить её сейчас.       Лили появилась минут через десять: уже без пальто и шапки, в скромной, но добротной коричневой юбке из кашемира и белой хлопковой рубашке с белой же ученической мантией первокурсника поверх. Честер сразу узнал вещи, которые они вместе покупали в аллорденских бутиках во время поворотных каникул. Лили остановилась на минуту в дверях, нерешительно теребя мантию, и наконец прошла вперёд и уселась на краешек стула перед Честером. Утренняя Звезда и Балтазар тактично предпочли не присутствовать при беседе. Аристомаха осталась. Честер её попросил. Они ведь уже почти стали одной семьёй, а то, что происходило сейчас… определённо было семейным делом.       — Мадам сказала, что ты хочешь со мной поговорить… о чём-то важном, — произнесла Лили, ссутулившись и болтая ногами. Её взгляд был опущен в пол.       — Да, крошка. Именно так. Я должен посвятить тебя в нашу семейную тайну.       Серьёзность, прозвеневшая в голосе Честера, заставила Лили подняла глаза. Скрестившая руки на груди Аристомаха молча стояла в углу.       — Да?..       И тут Честер понял, что не сможет это сделать. Не сможет посмотреть своей племяннице в лицо и сказать, что её мать погибла из-за него и что она сама теперь в смертельной опасности. Они оба потеряли своих матерей по его вине. Он с самого рождения не приносил в это мир ничего, кроме смерти и страданий. Честер перевёл дух. Он обязан ей сказать, он пообещал, нельзя отступаться в последний момент: какой бы горькой не была правда, она лучше святой лжи. А если Лили возненавидит его после этого — что ж, её право.       — Мы с тобой… не совсем обычные люди. Мы не люди вообще. Ты помнишь легенду о Фениксе, которую я рассказывал тебе на Поворот?       Лили кивнула.       — Это не легенда. Мы — потомки этого Феникса. Я знаю, это звучит как настоящее безумие, но тебе придётся мне поверить — или твоей тёте, она может подтвердить. Я не должен был рождаться Фениксом, я… ну, в принципе не должен был рождаться, но твоя бабушка — и моя мама заодно — совершила ошибку в юности, так что всё случилось, как случилось, и мир гибнет, потому что пророчество не исполнено. Это тяжело осознать, я понимаю, детка. Дело в том, что моя мама заколдовала меня, чтобы спасти, и… если коротко, я жив, пока живы те, кто меня любит, и поэтому вселенная убирает их одного за другим. Так погибла моя мама… и твоя. И теперь в опасности ты и тётя Ариста. Мы постараемся вернуться в прошлое, чтобы изменить пророчество и вернуть всё на круги своя, но мы не знаем, успеем ли. Приближается конец света. Никто не знает, как его остановить.       Когда Честер закончил, воцарилась недолгая тишина. Молчание, наполненное тревогой и страхом перед будущим, затекало под кожу, выедало мозг, крошило кости; Аристомаха не произносила ни слова, Честер ждал. Лили долго не поднимала голову, а когда наконец выпрямилась, Честер увидел слёзы в её испуганных зелёных глазах. Его племянница плакала. Из-за него.       — Мне… мне нужно подумать, — выдавила она едва слышно, хлюпнув носом, и её надтреснутый тихий голос потонул в полумраке кабинета. — Я не могу сейчас… мне нужно…       Лили подорвалась с места и бросилась прочь; до них донеслись звуки сдерживаемых рыданий. Честер хотел пойти за ней, но Аристомаха удержала его за плечо, аккуратно, но твёрдо, и, обернувшись, он увидел, как подруга мотает головой.       — Нет. Она должна разобраться с этим наедине с собой. Дай ей время.       — Ты права… — Он вздохнул. — Но разве оно у нас есть?

***

      С моря дул пронизывающий солёный ветер; Честер стоял на вершине усыпанного тонким снегом холма и, щурясь, глядел на хмурое море, бушующее у меловых скал. Вечерело. Болезненный закат расцветал огненно-оражевой лилией на горизонте, и небо осыпалось пламенными лепестками, отражаясь в зыбких морских водах. Полярная ночь Белых Земель изматывала; Честеру казалось, что он много месяцев не видел солнца, и вот оно снова исчезало, уходило за край земли, чтобы возродиться следующим утром. Как феникс. Вечный танец жизни, круговорот противоположностей. Он и зовётся балансом? Или равновесие — нечто иное, неизмеримо более глубокое и сложное, чем просто единение неединимого? Честер нахмурился и плотнее запахнул пальто. Он не хотел думать об этом. Всю жизнь он держался подальше от вечных вопросов и высоких материй, он не создан для этого, но иронией судьбы именно на его плечи легла забота о мироздании. Честер не мог понять: зачем? Он никогда не просил этого. Никто не просил. Всей вселенной было бы лучше, если бы Фениксом оказался кто-то, кого действительно к этому готовили, кто хотел бы спасти мир, кто мог бы его спасти. А Честер?.. Мироздание, которое он должен охранять, с самого рождения пыталось от него избавиться, а когда не получилось, по одному отняло почти всех, кого он любил. И он ничего не знал о своём чуде. А вокруг не было никого, кто мог бы ему рассказать. Семья его матери и все волшебники, хранящие тайну Феникса, отвернулись от них и приняли конец света как неизбежность, а он, единственный, кто пытается хоть что-то сделать, даже не знает, что и как! Они найдут Мергольфа — если им повезёт — до того, как вселенная схлопнется, но согласится ли он помогать? И если да, то как? Составит новое пророчество? Изменит старое? А если это повлечёт изменения в мире, которые никто из них не предвидел? Если он никогда не родится? Или его племянница? Или Аристомаха?       Слишком. Много. Вопросов.       — О чём-то думаешь?       Аристомаха поднялась на холм и встала рядом с Честером. Закат пылал румянцем на её смуглой коже и золотил тёмные кудрявые волосы.       — Да… о многом.       — Лили ещё не появлялась?       — Нет. — Честер вздохнул. — Я боюсь, что она больше никогда не захочет со мной говорить. У неё есть все основания возненавидеть меня после того, что я…       — Уитфорд, нет. — Аристомаха взяла его за руку и развернула к себе. — Я знаю, как сильно она тебя любит. Лили не отвернётся от тебя. Ты ни в чём не виноват. Всё произошедшее — не твоя ответственность, и ты пытаешься исправить ошибки, которые допустил не ты. Лили умный ребёнок. Она поймёт.       Честер взял её ладони в свои.       — Спасибо, дорогая. Я люблю тебя… и ты должна знать, что не обязана исправлять эти ошибки вместе со мной.       Аристомаха приподняла бровь.       — Что?       — Ты уже сделала больше, чем должна была. Тебе не обязательно отправляться к Мергольфу. Я знаю, как это рискованно, и думаю, что тебе лучше остаться здесь, на Мальгафаре, в безопасности. Мадам позаботиться о тебе. Я не хочу подвергать тебя риску.       — О, как благородно. — Аристомаха закатила глаза. — Жаль рушить твои добрые намерения, Уитфорд, но я в любом случае иду с тобой, с твоего согласия или нет. Мы начали это вместе. Вместе и закончим. Я не оставлю тебя одного.       Честер покачал головой.       — Мне стоило этого ожидать, правда?       — Стоило. Я надеялась, ты знаешь меня лучше.       — Я только… — Он посмотрел на ворчащее море, залитое закатным блеском. — Я думал, что нам не суждено было быть вместе. Мы никогда не должны были встретиться. Ни в одной жизни, ни в одной вселенной.       — Какая разница, — фыркнула Аристомаха. — Мы вместе. И никакая судьба, рок, мироздание или что там ещё пыталось тебя убить, этого не изменит. Уитфорд, где твой обычный оптимизм? Мы живы. И у нас есть шанс побороться.       — Я просто подготавливал тебя к тому, что будет дальше. Ты уже многое сделала для меня, милая, но я хочу попросить тебя ещё кое о чём.       Аристомаха подбоченилась.       — И о чём же?       Честер поправил цилиндр.       — Никогда не думал, что сделаю это в таких обстоятельствах, но… — Он опустился на одно колено и взял её за руку. — Ариста, ты станешь моей женой?