Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      На следующий день Аристомаху разбудила Джиллиан. Ладно, возможно, разбудила — слишком сильное слово: Аристомаха проснулась сама и несколько долгих минут лежала в тишине, наслаждаясь полузабытым ощущением тёплых свежих простыней и танцующего на веках солнечного света. Она чувствовала себя почти… в безопасности. Поразительно. Ей даже что-то снилось: не кошмар, не лихорадочный бред, а вполне обычный сон. Такого не случалось уже очень давно. Аристомаха перекатилась с бока на спину, заложила руки под голову, лениво зажмурилась, как довольная кошка, и губы, не привыкшие улыбаться, растянулись в лёгкой усмешке. Воспоминания накатывали неторопливыми волнами, ласкали, нежили, щекотали подсознание, и вчерашние события один за другим очерчивались в дымке расслабленной неги. Вчера… а что вообще такое было вчера? Они с Честером перескочили через несколько временных поясов, так что Аристомаха даже не знала, как долго была на ногах. В любом случае, произойти успело достаточно. Теперь наступала пора разбираться с последствиями.       Чуткий звериный слух Аристомахи уловил звук шагов задолго до того, как в дверь постучали, и робкий, но достаточно звонкий голос проговорил:       — Это я, м-м… можно войти?       — Да, — твёрдо ответила Аристомаха, садясь в постели и обхватывая колени руками. В комнату скользнула Джиллиан — смущающаяся, не знающая, куда деть себя, но с дерзким любопытством во взгляде и изгибах смешливого рта. Лучи солнца отливали на её густых рыжих волосах и играли на золотых эполетах и пуговицах синего мундира. На раскрасневшемся лице ещё виднелись невысохшие капельки воды: видимо, она только что закончила умываться.       — Я не помешала?       — Нет. Проходи. — Аристомаха кивнула на стул в углу. Джиллиан помотала головой.       — Я не надолго. Мой… — Она запнулась, прикусила губу. — Словом, Честер ещё спит, а у меня появилась пара часов свободного времени, и я подумала… как насчёт небольшой прогулки перед завтраком?       Аристомаха прикинула варианты.       — Да. С удовольствием.       Джиллиан просияла ребяческой жизнерадостной улыбкой и, кажется, едва удержалась, чтобы не запрыгать на месте, хлопая в ладоши.       — Отлично! Жду тебя внизу!       Стоило ей синим вихрем вылететь из комнаты, топоча сапогами по деревянному полу, как Аристомаха закатила глаза со снисходительной нежностью, удивительной для неё самой, и пробормотала: «Уитфорды!». Все они одинаковые. Никогда не вырастают, вечные дети. Одеваясь, она вспомнила о выражении наивного восторга на лице Лили, так похожем и не похожем одновременно на лицо её матери, и ей подумалось, что её племянница никогда не узнает такой Джиллиан. Возможно, это и к лучшему. Всё случилось так, как… как не должно было, но как случилось. Если Джиллиан действительно была тем ещё сорванцом в детстве даже в их родном измерении, то рано или поздно гены в Лили взыграют. От этой мысли Аристомахе едва не стало дурно. Такого количества Уитфордов на своём попечении она может и не перенести.       Джиллиан в самом деле поджидала её в холле, меряя его широкими подпрыгивающими шагами, словно ей не терпелось пуститься в пляс. Слава магии, никого из солдат видно не было, не то бы им поплохело от вида командира, выписывающего пируэты на паркете. Поразительно, как эта девчонка умудряется заставлять всех ходить по струночке. Всех… кроме полковника Бесстрашной. Но Аристомаха интуитивно чувствовала, что тут дело сложнее, чем могло показаться на первый взгляд, а оно и на первый-то взгляд казалось не слишком простым.       — О, это, кхм, ты, — откашлялась Джиллиан, заметив её. — Госпожа… эм…       — Ариста. Без лишних формальностей, пожалуйста.       — Хорошо. — Она протянула руку. — Джилл.       Они обменялись крепким рукопожатием и вышли на улицу; солнце грело мягко и бережно, оставляя щекочущие поцелуи на коже, обвеваемой вольным равнинным ветром, и на чистом высоком небе плыли ватные куски белых облаков. Бенивьярд вовсю кипел жизнью. В городах Материка рабочий день начинался ещё засветло. Тут и там сновали телеги, перевозившие сено для лошадей или провиант для армии, гарцевали кавалеристы верхом на конях в сине-золотой сбруе, маршировали пехотинцы, кровли домов озарялись разноцветными вспышками заклятий, и то тут, то там раздавались звучные голоса торговцев. Назойливый шум всё ещё раздражал Аристомаху, но она думала, что может с этим смириться. Джиллиан между тем шагала как полноправная хозяйка Бенивьярда. Встречные солдаты отдавали ей честь, даже некоторые горожане здоровались и кланялись или делали книксен в знак уважения, и этой наглой девчонке это определённо нравилось: Аристомаха читала это в её самодовольной улыбке.       — Прости, что набросилась на тебя вчера, — проговорила Джиллиан, и по её привычно-вызывающему взгляду было ясно, что не так уж она и сожалеет. — Я ведь не знала, что ты это… кхм, ты.       — Забудь, — нарочито безразлично откликнулась Аристомаха. — Приятно было одержать над тобой победу.       Лицо Джиллиан вытянулось. Ага, значит, она попала в чувствительное место. Ох уж эта уитфордовская хвастливая и предсказуемая натура… зато как приятно сбить с них спесь.       — Н-неправда. Мы свели в ничью.       — Я так не думаю. — Аристомаха прищурилась, поправила складки синей накидки. — Ты фехтуешь как подросток.       — Правда? — тонко спросила Джиллиан. — Что ж, тогда ты не станешь возражать против небольшого поединка?       Уголки губ Аристомахи почти незаметно приподнялись. Они с Честером совершенно одинаковые: обоих так просто поймать на крючок. И ей так нравится раз за разом закидывать удочку.       — Не теряешь надежду на реванш? Напрасно.       Они быстро выбрались за город (стражники на часах с таким усердием приветствовали подполковника Уитфорда и полковника Бесстрашную, что Аристомаха подумала, что ей почти жаль разочаровывать их и представляться всего лишь менее известным близнецом своего двойника) и оказались в той самой рощице в часе ходьбы от Бенивьярда, куда Сердце принесло их с Честером вчера днём. О магия, прошло менее суток, а кажется, будто это было вечность назад. Непривычно яркое солнце — Аристомаха последние несколько недель провела в краю вечной тьмы на севере — било в глаза, играло между тонкими стволами лип, рассыпалось светлой рябью на кронах тополей и зарослях орешника. Пели птицы. Аристомаха запрокинула голову и зажмурилась, вслушиваясь в переливчатую трель, рассыпавшуюся эхом в шуме густой листвы; эльфийское колдовство разливалось под кожей, взбудораженное близостью Аклахома и Асумбела. Они явно где-то недалеко. Возможно, она могла бы навестить их даже сегодня ночью… С тех пор, как Аристомаха открыла в себе Королеву ольхи, её неумолимо тянуло домой, и теперь, когда она была почти на месте, эта тоска захлестнуло сердце с новой силой. Аристомаха тряхнула головой и поджала губы. Нет. Это может подождать. Сейчас у неё полно других дел.       — Готова?       Джиллиан, уже наколдовавшая себе длинную лёгкую шпагу, успела сбросить синий долгополый мундир и осталась в одних армейских сапогах, облегающих бежевых бриджах и белой рубашке, сквозь которую просвечивала нежная розовая кожа. Аристомаха на мгновение остановилась на середине жеста, осматривая сестру Честера с головы до ног. Что-то всё же есть в этих Уитфордах: их сложно назвать писаными красавцами, но, раз взглянув на них, тебе хочется смотреть ещё и ещё…       — Или ты боишься? Можешь сразу сдаться, обещаю, я никому не скажу, что ты струсила.       …а потом они открывают рот, и ты умираешь от желания придушить их. Аристомаха закатила глаза, двумя взмахами палочки начаровав себе оружие.       — Размечталась. Не волнуйся, на этот раз я поддамся.       Они отсалютовали друг другу и принялись ходить кругами, глаза в глаза, впитывая каждое движение противника. Обе выжидали. Обе хотели испытать чужую выдержку. Джиллиан, что ожидаемо, оказалась самой нетерпеливой: она резко рванулась вперёд, но Аристомаха предупредил её удар. Зазвенела сталь; они отпрянули в стороны и вновь принялись танцевать, мягко ступая по траве и не спуская друг с друга напряжённых взглядов. Лицо Джиллиан напряглось и побледнело ещё больше: с него схлынули краски, яснее обозначились тени под внимательными светло-карими глазами и россыпь веснушек на бархатных щеках, на лбу пролегла паутинка мелких морщинок, на переносице собрались складки. Словно она на минуту-другую действительно стала выглядеть на свой возраст, а не как двадцатилетняя девчонка. Аристомаха вспомнила, что старше сестры Честера всего лишь на год, они ведь почти ровесницы.       Джиллиан, не в силах утерпеть — что за характер, право, никакой выдержки — сделала обманный выпад, прощупывая чужую защиту. Ещё один ход новичка. Ей не хватает тонкости в приёмах. Аристомаха быстро раскусила её манёвр и переменила тактику: из обороны перешла в нападение. Шаг, поворот, звяканье металла — и они вновь разошлись, держа друг друга на расстоянии вытянутой руки. Острия шпаг буквально щекотали горло.       — Так значит, вы с моим братом знакомы? — спросила Джиллиан, запыхаясь. Аристомаха приподняла бровь.       — Мы женаты.       — Ох, да, верно… и давно?..       — Сутки.       Джиллиан крякнула. Аристомаха воспользовалась заминкой и уже сама пошла в атаку: несколько быстрых шагов, парочка точных движений, эффект неожиданности, и её противница попятилась, спотыкаясь и лихорадочно пытаясь отбиться.       — Не можешь угнаться за моим темпом?       — Я в порядке. Давай, посмотрим, на что ты способна, — сипло выдавила Джиллиан и едва не кольнула зазевавшуюся Аристомаху в предплечье. Та увернулась, в свою очередь задела соперницу, мазнув её легонько по локтю. Джиллиан зашипела.       — Не думаешь сдаться?       — Ещё чего!       Она напала сбоку, но Аристомаха увернулась, отскочила и оттеснила её к ближайшей липе. Они опять сцепились: короткая схватка, звон, шелест травы под сапогами и вновь кружение — глаза в глаза, шпага к шпаге. Аристомаха начала находить странное удовольствие в этом поединке; в венах вскипал адреналин, на висках выступили капли пота, и ей внезапно стало жарко под рубашкой. И да, ей хотелось победить. Даже очень.       Джиллиан бросилась на неё, наверно, уже в десятый раз за последние пятнадцать минут, и Аристомаха, нарочито громко зевнув, даже не особенно напряглась: встретила её обманным ударом и просто отодвинулась в сторону, когда влекомая инерцией Джиллиан наклонилась вперёд, так что противница покатилась вниз по пологому короткому склону, выронив шпагу и набрав полные горсти травы. Аристомаха развеяла собственный клинок по ветру и, сойдя вниз, склонилась над театрально стонущей Джиллиан, раскинувшейся на земле как морская звезда.       — Полагаю, мы обе согласимся, что это сложно назвать реваншем.       — Замолчи, — пробурчала Джиллиан, закрыв лицо руками. До Аристомахи донеслось её тихое хихиканье.       — Давай, поднимайся. — Она протянула руку, и Джиллиан, взявшись за неё, ловко вскочила на ноги, отряхивая с рубашки и бриджей налипшие травинки. — У тебя есть потенциал. Думаю, с десяток уроков, и у тебя появятся шансы победить меня.       — Тогда, может, ты и станешь моим учителем?       Аристомаха замерла. Светло-карие глаза смотрели с добродушным смехом, но без издевательства.       — Ты сейчас серьёзно?       — Почему нет? — легкомысленно пожала плечами Джиллиан. По её губам расползлась лукавая усмешка. — О, пожалуйста, неужели моя дорогая невестка откажет мне в такой мелочи? Я буду очень послушной ученицей, обещаю!       Аристомаха снова закатила глаза и по-кошачьи фыркнула. Разве она может отказать, когда Уитфорды просят так?       — Хорошо. Будем надеяться, что твой брат не разведётся со мной, узнав, что я ежедневно буду пытаться сделать из его сестры шашлык на шпажке.       — Я уверена, мы сможем его смягчить, — промурлыкала Джиллиан. — Ну, кто первый назад? Догоняй!       И она бросилась вверх по холму.

***

      Когда они вернулись, Джиллиан быстро заскочила к Честеру, который всё ещё дремал, и, насколько Аристомаха могла судить по голосам из-за двери, разбудила его и неловко пожелала доброго утра, а потом убежала по делам, пообещав вернуться после обеда и оставив новообретённого брата и новоиспечённую невестку наедине с новой реальностью. Впрочем, побыть наедине физически им никак бы не удалось. Большой особняк кишмя кишел людьми. По коридорам то и дело чёткой солдатской походкой проходили высшие военные чины, прибегали с докладами часовые, на первом этаже считали зерно и муку полевые казначеи вместе с привёзшими продовольствие фермерами, и даже семья губернатора с ним самим во главе то и дело выглядывала из облюбованного ими восточного крыла. У Аристомахи голова шла кругом от шума. Армейская жизнь явно её не прельщала, и если они с её двойником хоть сколько-нибудь похожи — в чём сомневаться не приходилось, по крайней мере, сложные отношения с Уитфордами у них точно общие, — то оставалось лишь гадать, как он не сошёл с ума в этой вечной суете. Аристомахе захотелось поговорить об этом. У неё редко возникало желание с кем-то побеседовать, в общении с людьми она никогда не была хороша, но, в конце концов, это ведь она сама, просто из другой вселенной. Если уж она себя не поймёт, то… Аристомаха невольно поёжилась, припомнив, чем закончилась встреча со своим двойником в прошлый раз. Но это другое дело. Артемис отравлена Чёрной короной, это уже не она, это древняя сущность Чёрной королевы. И тем не менее, она понимала Аристомаху лучше, чем кто-либо, лучше, чем хотелось бы самой Аристомахе.       Решено. Она по крайней мере попробует.       Конечно, оставался ещё вариант поговорить с Честером, но Аристомаха не была полностью уверена, что готова к этому сейчас. Она сказала ему вчера, что думала — прямо и без обиняков, как обычно, — и он не дал ей однозначного ответа. Они оба знали, что Джиллиан может стать последним шансом миров на спасение. Это была возможность, которую не следовало упускать из виду. И всё же… их первоначальный план казался безопаснее и надёжнее. Похоже, никто не обучал Джиллиан быть Фениксом, никто даже не сказал ей, что она им является, а значит, шансов правильно использовать чудо у неё не больше, чем у Честера, раз уж на то пошло. Или так казалось на первый взгляд. Аристомаха интуитивно догадывалась, что Джиллиан хранила гораздо больше секретов, чем хотела раскрывать. Но всему своё время. К этому ларцу надо просто подобрать правильный ключ.       Она нашла своего двойника у колодца на центральной площади: тот задумчиво поил лошадь и даже не сразу услышал приближающиеся шаги. Но вот шевельнулись по-звериному уши, всё тело напряглось, и Аристомаха замерла, готовая предупредить удар. Следовало помнить, что к ней ни в одной из вселенных не безопасно подкрадываться со спины. Если у неё реакция была хорошей, то у её альтернативной версии — убийственной. Чудо, что Честер выжил в их первую встречу и отделался всего лишь ушибами.       — А, это просто… ты, — отстранённо произнесла Аристомаха-2, оглядев двойника с головы до ног и отвернувшись.       — Просто я. Здравствуй. Я тебе не помешаю?       Ответом было недолгое, но многозначительное молчание и затем:       — Нет.       Это звучало почти приглашением уйти. Но Аристомаха умела быть упрямой.       — Ты не хочешь говорить со мной?       — Я ни с кем не хочу говорить. — Полковник взяла лошадь под уздцы и повела прочь от колодца; Аристомаха последовала за ними. — Не думала, что я-из-другого-мира внезапно обзаведётся любовью к светским беседам.       Она фыркнула.       — Ты не представляешь, как тебя может изменить жизнь с Уитфордом.       — И не хочу представлять, — сказал её двойник и чересчур поспешно отвёл глаза, так что в душу Аристомахи закрались подозрения. Ей ли не знать, как Уитфорды влияют на них. Но это слишком опасная почва: они знакомы меньше суток, не время для подобных личных вопросов. Надо подождать.       — Я надеялась, ты объяснишь мне, что происходит здесь. Вчера нам всем было немного не до того.       Аристомаха-2 закатила глаза.       — Что конкретно ты хочешь знать?       — Прежде всего, что за война ведётся на Равнинах и как в ней замешаны ты и Джиллиан.       — Это долгий разговор.       — Я не тороплюсь.       Они остановились друг напротив друга; Аристомаха скрестила руки на груди, её двойник нахмурился и поджал губы. Лошадь фыркнула и мотнула головой.       — Хорошо. Я расскажу всё, что знаю, но не здесь. Слишком много посторонних глаз и ушей.       Они отвели кобылу в конюшню и вернулись в дом губернатора. Джиллиан до сих пор не вернулась, Честер ушёл, так что никто не должен был помешать их приватному разговору; на всякий случай они наложили двойные чары неслышимости и заперлись в комнате Аристомахи, задвинув обе защёлки на двери. Полковник, тяжело вздохнув, присела на ручку кресла.       — Не знаю, как у вас там, но здесь Равнины уже лет десять волнуются. Они были разделены на многочисленные провинции-колонии разного размера, всякие графства, баронства, маркизаты, всюду разная валюта, разное подданство… официально столицей, конечно, считался Древесный город, но он больше похож на полис, он сам по себе, и его правитель мало влияет на происходящее на Материке. Равнины растащили на сферы влияния; из них столетиями выкачивали ресурсы. И им это надоело. Сначала два года просто вспыхивали бунты и восстания, но восемь лет назад началась настоящая война.       — Восемь лет?!       Аристомаха-2 сдержанно кивнула.       — Знаю, что… м-м… подполковник Уитфорд участвовала в ней с самого начала. Я — нет. Я вообще не хотела в это вмешиваться. Но меня попросила мадам, и… так я оказалась в Равнинном совете. Официально я часть Магического конклава, но, эм, это, считай, то же самое. Я почти всё время была в тылу, не на передовой, и вот теперь, когда половина армии осела здесь на зимовку, а вторая отвлекает противника, меня послали проверить состояние войск и составить отчёт о положении дел.       — А почему мадам?.. С чего ей просить тебя?       Лицо полковника непривычно потеплело, черты смягчились, и суровые морщины на лбу разгладились.       — Она заменила мне мать, когда я училась в школе. Она сама с Бесконечных Равнин, и я отправилась служить сюда после выпуска. Эта война дорога её сердцу… я не могла отказать. Я обещала ей, что помогу им победить.       Аристомаха помолчала, обдумывая услышанное.       — И давно ты знакома с Джиллиан?       Её двойник слегка вздрогнул при упоминании этого имени.       — Лет шесть или чуть больше. Мы… часто пересекались. — Брови сдвинулись над переносицей. — Я не хочу об этом говорить.       — Понимаю.       — Ничего ты не понимаешь, — грубо выдохнула Аристомаха-2. — И перестань расспрашивать меня, я рассказала тебе достаточно! Понятия не имею, почему вообще согласилась на…       Аристомаха взяла её за руку — двойник крупно вздрогнул — и тихо перебила:       — Потому что я единственный человек, которому ты можешь доверять.       Две пары каре-зелёных глаз смотрели друг на друга: одна — с подозрительным напряжением, другая — с усталой заботой. Полковник помедлила с минуту и выдернула ладонь.       — Я не доверяю даже себе.       Она обняла себя за колени — знакомая поза одиночества — и притихла ненадолго. Аристомаха ждала. Она знала, что должно последовать продолжение.       — Как ты…       Молчание. Аристомаха не стала торопить: она понимала, как важно дать ей время.       — Я имею в виду… — Полковник прокашлялась. — Как он убедил тебя… как получилось, что ты вышла за него?       И Аристомаха позволила себе лёгкую улыбку.       — О, Уитфорды умеют быть очень настойчивыми.       — Могу представить, — пробормотал её двойник. — Как ты выдерживаешь его?       Она пожала плечами.       — Уступка здесь, компромисс так. Иногда я задаюсь вопросом, как он выдерживает меня. Мы с тобой тоже не подарки, знаешь ли.       Прежде чем полковник открыла рот, чтобы ответить, в дверь постучали и, не дожидаясь приглашения войти, подёргали за ручку. Аристомаха покачала головой и несколькими взмахами палочки сняла чары неслышимости и отодвинула защёлки. Она догадывалась, кто это. Лишь один человек мог ломиться к ней в комнату как к себе домой.       — Входи, Уитфорд.       И на пороге возник Честер: свежий и цветущий, как всегда, в отчищенном цилиндре, отполированных сапогах и явно новом, неизвестно откуда взятом шарфе. От него густо несло одеколоном.       — Дорогая, доброе утро, я…       Он замер, увидев в спальне целых двух Аристомах и, кажется, даже не сразу понял, какая из них — его. Полковник нахмурилась ещё сильнее, подобрав под себя ногу и нахохлившись на подлокотнике кресла, как курица на насесте; Аристомаха, улыбнувшись шире, встала и, подойдя к своему растерявшемуся мужу, притянула его к себе за шарф и поцеловала.       — …я не думал, что ты не одна, — продолжил Честер. — Простите, девочки, не хотел мешать.       — Ты не мешаешь, — отозвалась его жена, поправляя ему воротник пальто, и оглянулась на своего молчащего двойника. — Мы как раз говорили о тебе.       — Только хорошее, я надеюсь?       — Исключительно.       Честер расслабил плечи и чмокнул Аристомаху в щеку.       — Тогда что вы думаете о завтраке? Держу пари, ты ещё не ела с утра. Джилл прислала посыльного и сказала, что освободится пораньше и будет ждать нас в таверне неподалёку, так что…       — Звучит как отличная идея.       — Я не пойду, — отрывисто произнесла полковник, поднимаясь. — Много работы. Прошу меня извинить. Передайте подполковнику Уитфорду мои сожаления.       — Как пожелаете, — пожал плечами Честер. Он сделал шаг вперёд, чтобы по давней светской привычке запечатлеть на тыльной стороне чужой ладони прощальный поцелуй, но Аристомаха-2 так сверкнула на него глазами, рефлекторно схватившись за пистолет на поясе, что Честер отступил к стене.       — Я понял, понял. Без рук.       Полковник торопливо и словно бы конвульсивно кивнула на прощание и ускользнула за дверь. Честер обернулся, посмотрел ей вслед.       — Ты же не пытался с ней флиртовать, правда?       Он показательно обиделся, приложив ладонь к сердцу.       — Как ты можешь, милая! Я верный муж!       Аристомаха закатила глаза и ткнула его кулаком в плечо — он нарочито громко ойкнул и с видом безгрешного страдальца потёр ушибленное место.       — Я вижу тебя насквозь, Уитфорд, не забывай об этом.       — Я ненарочно, дорогая, клянусь. Ты ведь знаешь, как ты… вы… действуете на меня.       — Она пыталась тебя убить!       — Это так заводит, правда?       Аристомаха смерила его взглядом и фыркнула.       — Возьму на заметку.       Она вышла за дверь, и Честер, поправляя сбившийся шарф, последовал за ней по широкому коридору губернаторского особняка. На нижних этажах сновали военные, бряцая золотыми эполетами и гремя сапогами по деревянному полу.       — Кстати, где ты была сегодня с утра? Мне сказали, что вы с Джилл ушли вместе.       Аристомаха загадочно улыбнулась.       — Мы с твоей сестрой развлекались.       — Развле… что? — Честер даже споткнулся на ступеньке. — Как это вы развлекались с моей сестрой?       — А как ты думаешь? — поддразнила она, спускаясь по лестнице. — Джилл очень милая. Ещё немного, и я начну думать, что вышла не за того Уитфорда.       — Ариста, ты жестока со мной.       — О, и я знаю об этом, мой дорогой мальчик.       Дорогу им указали солдаты на улице, и уже через пятнадцать минут они стояли у той самой таверны, где вчера Аристомаха-2 едва не пристрелила Честера, который при воспоминаниях об этом нервно оттянул шарф и сглотнул. Подумать только, сколько всего успело произойти за последние сутки… за последнюю неделю. И сколько ещё произойдёт в будущем. Аристомаха невольно поёжилась при мысли об этом. Надо просветить её золовку относительно всех этих фениксовых дел как можно скорее; Честер всё ещё ничего не сказал ей о своём решении, но, вероятно, лишь оттого, что его ответ отрицательный. Он не хочет вовлекать сестру в это. Аристомаха понимала его. Он уже потерял её однажды и скорее умрёт, чем потеряет снова, но если это их шанс на победу, то грех хотя бы не попытаться. Что-то подсказывало ей, что если бы Джиллиан знала об их планах, она бы одобрила их. Вполне вероятно, Честер тоже это знал и не хотел ей ничего говорить отчасти и поэтому.       — Эй, ребята!       Они обернулись: Джиллиан приближалась к ним широкими пружинящими шагами, и её длиннополый синий мундир развевался на ветру. Она, замявшись на едва уловимую секунду, обняла Честера, ответившего с необыкновенной горячностью, и по-свойски расцеловала в обе щеки Аристомаху. Проклятые равнинные обычаи… чересчур много тактильности, на её вкус.       — Я рада, что вы пришли, давно пора вас со всеми познакомить, — щебетала Джиллиан, таща за собой брата. Аристомаха молча следовала за ними: следы поцелуев всё ещё горели на её лице. Ох уж эти Уитфорды… никакого понятия о личном пространстве.       — Давно? Джилли, мы прибыли вчера!       — И до сих пор никому не представлены? Это равносильно смерти, братец! — Джиллиан развернулась на каблуках и с лукавым лисьим выражением легонько щёлкнула его по носу. — Но я знаю, что вы оба им понравитесь. Слишком привлекательная приманка для этих акул.       Честер вдохновлённо приосанился.       — Там будет много хорошеньких женщин?       Джиллиан подмигнула.       — И мужчин.       — Звучит заманчиво… как жаль, что я уже женат.       Аристомаха дёрнула его за ухо с её серебряной серьгой, и Джиллиан расхохоталась.       — Как хорошо, что я — нет. Пойдём!       Таверна оказалась полна галдящих солдат и офицеров; в глазах снова зарябила смесь синего и золотого, и Аристомахе на минуту стало дурно от накатившего тошнотворной волной шума разгулявшейся толпы и взрывов смеха. Много людей. Чересчур много. В ноздри ударил запах алкоголя; Аристомаха тихо и по-кошачьи чихнула и невольно теснее прижалась к Честеру. Она недолюбливала многолюдные собрания, они всегда нервировали её, и Честер об этом знал. Он позаботится о том, чтобы её не особенно тормошили, если она сама не сможет. Аристомаха доверяла ему.       — Полковник Бесстрашная не пришла?       — Нет. Сказала, у неё много дел.       — Как обычно. — Джиллиан повела плечами с едва заметным раздражением. — Можно было её и не звать: она всё равно никуда не приходит, эта бука совсем не умеет веселиться. Не в обиду тебе, дорогая невестка.       Аристомаха неопределённо промолчала. У неё имелись мысли на этот счёт — например, что в прошлый раз, когда один из её двойников решил повеселиться, в Аллордене стало на один бордель меньше, — но она предпочла придержать их. Ещё не время.       Джиллиан бросилась представлять их всем подряд. Перед глазами Аристомахи промелькнула длинная вереница мужчин и женщин в одинаковых длиннополых мундирах; в ушах барабанной дробью звенели десятки имён, ладонь ощущала тепло многих рук, но в памяти в итоге осели всего двое или трое новых знакомых. С чего Джиллиан взяла, что им нужно знать весь офицерский состав материковой армии? Вряд ли они задержатся здесь надолго. Честера, впрочем, всё происходящее вполне устраивало: он мило шутил с мужчинами, флиртовал с женщинами, сыпал остротами и вставлял уместные замечания, и Джиллиан, стоящая по левую руку от него, сияла торжественной гордостью. Её брат вписывался в это общество идеально. Сложно было бы представить общество, в которое он бы не вписался.       — О, о, вот ещё один мой хороший приятель, — протараторила Джиллиан, таща брата и невестку за собой. Аристомаха к этому моменту просто смирилась и целиком отдалась на волю урагана, именуемого «Джиллиан Уитфорд». — Майор Персей Гэлбрейт, начальник разведки Его Превосходительства!       Молодой — младше Аристомахи лет на пять — человек обернулся и одарил их неловкой, но искренней улыбкой. Он был высоким, статным, с широкими плечами и копной светлых волос; во всей его фигуре читалась солдатская выправка, черты открытого честного лица казались крупноватыми, почти грубыми, но в блестящих серых глазах читалось неподдельное благородство. Аристомаха заметила, что он слегка прихрамывал на левую ногу, и левая же рука, висящая вдоль тела, судорожно подрагивала, так что он вечно сжимал кулак.       — Привет, Перси, — жизнерадостно поздоровалась Джилл и расцеловала его в щёки.       — Здравствуй, — доброжелательно отозвался он, целуя её в ответ. — Это те гости, о которых ты мне все уши прожужжала?       — Это тот сударь, на растерзание которому ты собиралась нас отдать вчера? — тихо спросил Честер. Джиллиан фыркнула.       — Да и да. Не волнуйтесь, Перси само очарование, он просто любит скромничать и не любит шпионов Конфедерации. Первая черта — недостаток, вторая — достоинство.       Майор выгнул светлую бровь.       — Джилл, я не девица на сватовстве, чтобы меня расхваливать.       Она по-дружески ущипнула его и рассмеялась, опершись ему на плечо.       — Кто-то же должен тебя хвалить, Перси, раз ты сам отказываешься. Мечта, а не мужчина, но, ребята, простите, у нас нет шансов: он до тошноты верен своей жене.       — Пример для подражания, — проговорила Аристомаха, и Честер толкнул её локтем в бок.       — Дорогая, разве я когда-нибудь…       — Мы с тобой дома поговорим, капитан Уитфорд.       Майор Гэлбрейт между тем опустил глаза и мечтательно вздохнул.       — Я жду приезда Китти… она писала, что генерал обещал разрешить жёнам приехать в лагерь через месяц, как только остальная часть армии прибудет в Бенивьярд.       Джиллиан внезапно посерьёзнела и нахмурилась; на бледном веснушчатом лице пробежала тень.       — Посыльные от союзников не прибывали?       — Нет.       — А от генерала?       — Пока тоже нет. — Майор усмехнулся. — Да и вряд ли твоего драгоценного Андерсона отпустят из лагеря, он слишком важен Его Превосходительству. Не так, как тебе, конечно, но…       — Я вовсе не о Джеки! — выпалила Джиллиан, покраснев до корней волос. Честер и Аристомаха переглянулись. — Я просто хотела узнать, когда подоспеет наше второе войско, и всё.       — Конечно. — Майор потрепал её здоровой рукой по плечу и мягко улыбнулся. — Мне пора идти. Приятно было познакомиться, господа.       Он откланялся и скрылся в толпе; Честер откашлялся.       — Так… а кто такой Джеки?       — Это… это… — Джиллиан замялась; её взгляд бегал по сторонам. — Это… о, доктор! Пойдёмте, вы должны с ним познакомиться!       Аристомаха потёрла гудящий лоб и с усталым смирением позволила увлечь себя к очередному приятелю Джиллиан. Противиться было бесполезно. Это она уже поняла. Честер придержал её за талию, и она благодарна сжала ему руку в ответ; Джиллиан, между тем, активно расталкивала посетителей таверны, ведя брата и невестку куда-то в дальний угол. О магия, сколько у неё тут знакомых… вся армия, не иначе. Почему Уитфорды такие общительные, это семейное проклятье?       — Рада, что вы выбрались в свет, — затараторила Джиллиан, резко остановившись, так что следующие за ней Честер и Аристомаха едва не врезались в её спину. — Видеть вас — неизменное удовольствие, доктор Шелли…       И Аристомаху словно током ударило; она замерла, нервно переминаясь с ноги на ногу и прикусив губу, и сердце в груди вдруг заколотилось горячо и громко. На мгновение ей показалось, что она ослышалась. Но поражённое выражение, застывшее на лице Честера, подсказывало: нет, не ослышалась. Он действительно здесь. Аристомаха заставила себя поднять взгляд, подавляя дрожь в коленях, и вскинула подбородок: на неё смотрели добрые голубые глаза Патрика Шелли.

***

      — Я Чёрная королева, воплощение тьмы и хаоса, я одно из могущественнейших существ во вселенной, в моих силах разрушать миры движением мысли… и я не могу поверить, что сижу и играю с тобой в шахматы.       Эрнольд расхохотался, запрокинув кудрявую голову.       — Не просто играешь, но и проигрываешь, моя королева.       Они висели в воздухе — вернее, в его отсутствии — между тем, что можно было назвать полом и потолком. Пустота зияла оскаленной пастью, и по спине табунами пробегали ледяные мурашки; по пустынным залам сквозняком гуляла прохлада космоса. Артемис, насупившись, сидела скрестив ноги и теребила складки тёмного хитона. Ей начинало надоедать всё это. Бездействие её раздражало, тиканье многочисленных часов выводило из себя, и она могла бы поклясться, что ещё немного, и заработает себе нервный тик. А тут ещё и эти вечные шахматы! Кажется, в Пустоте не было больше никаких развлечений, и Артемис окончательно уверилась, что умрёт от скуки раньше, чем Аристомахе представится шанс убить её. Эрнольд, напротив, весьма забавлялся всем происходящим. Противный старикашка! Да вдобавок ещё и спятивший, судя по всему: Артемис, исподволь наблюдавшая за аурой Эрнольда, чувствовала, что магия пожрала его мозг и изъела душу. Обычная цена, которую мужчины порой платят за колдовской дар.       В любом случае, сумасшедший или нет, Эрнольд оставался гением хрономагии — и абсолютно невыносимым собеседником. Артемис успела выяснить, что ему должно быть около шестидесяти, и, о магия, как же он её бесил этими своими неизменно мягкими интонациями, приторными улыбочками и привычкой увиливать от прямых вопросов. Неудивительно, что он отец Честера. Они оба обладали поразительной способностью сводить с ума людей — во всех смыслах этого слова.       — Я устала.       — Тебе просто не хочется признавать своё поражение. — Эрнольд помешал чай в парящей около него фарфоровой чашке. — Всё в порядке, моя королева. Никому это не нравится.       — Мне не нравится, что мы торчим в этом магией забытом месте уже целую вечность и до сих пор не сделали ничего стоящего! — рявкнула Артемис. Эрнольд перекатил между пальцев белую пешку.       — Правильное выражение. Забытое магией… и духами, и людьми. Вот почему мы так хорошо прижились здесь, верно? Никому не придёт в голову искать нас тут.       — И поэтому мы должны найти их сами.       Эрнольд тихо рассмеялся, и его глаза сверкнули синим.       — Ещё слишком рано, моя королева. Твой ход.       Артемис скрипнула зубами; магическая вибрация, расходясь волнами от лежащей на тёмных волосах короны, прошила всё её тела краткой судорогой. В груди клокотал гнев. Как он смеет так обращаться с ней! Как он… да кто он такой, чтобы фамильярничать с живым воплощением хаоса! Янтарные глаза вспыхнули умирающими звёздами в полутьме, и Артемис взмахом руки опрокинула шахматную доску, оставив фигурки плавать в пустоте.       — Я сыта по горло твоими играми! Довольно!       Эрнольд промолчал и с тихим звяканьем опустил чашку на блюдце. Пустота затрепетала. Артемис выжидала; в голову не закрадывалось и намёка на мысль, что она совершила ошибку, и она ни капельки не боялась этого безумного гения, старика в теле юноши, обращавшегося с ней вежливо и предупредительно всё это время. Она устала ждать за кулисами. Она не терпела безделья. Артемис хотела выбраться в мир живых — прямо сейчас, и она собиралась сделать это во что бы то ни стало.       — Кажется, ты меня неверно поняла, — проговорил Эрнольд с неожиданной усталостью и поймал пролетающего мимо чёрного коня. — Разумеется, я меньше всего хотел бы тратить наше драгоценное время впустую. Я полагал, ты знакома с таким понятием, как ожидание.       — Хватит ждать. Давно пора действовать.       — Позволю себе не согласиться. — Эрнольд покачал головой. — Мы должны ударить в нужный момент, и мы оба знаем, что он ещё не настал. Мы оба видели будущее.       Артемис оскалилась.       — Будущее можно изменить!       — Но в этом нет нужды. Фигуры уже расставлены, и, — он опустил чёрного коня на клетку, — мой сын ступил на тропу, которая приведёт его прямо ко мне.       Артемис не ответила. Обсидиановая корона на её голове пульсировала энергией хаоса.       — Я сказал, что ты получишь своего двойника, значит, так оно и будет. Мы обе получим её. — Эрнольд сжал в кулаках белого и чёрного ферзей. — Всему свой срок.       — И какая же роль во всём этом уготована тебе? — медленно спросила она. Он улыбнулся краем губ и подкинул в ладони чёрного короля.       — Я буду в нужном месте в нужное время. И этого достаточно.