Приключения Честера Уитфорда, эсквайра

      Аристомаха сидела, опустив ноги в прохладную бегущую воду, и смотрела на деревья, растущие на том берегу. Высокие серебристые тополя, стройные, устремлённые заострённой кроной в прозрачное небо, слегка шелестели на ветру; узловатые дубы с огрубевшей корой стояли в торжественном безмолвии, с царственной величавостью отбрасывая густую тень; плакучие ивы, согнувшись в три погибели, опустили гибкие длинные ветви в реку, и набегающие мелкие волны трепали их узкие твёрдые листья. Солнце только-только показало румяное лицо. Небосвод был чист, розов и свеж. Щебетали птицы; их рассыпчатые трели эхом рассеивались среди древесных стволов, испаряясь в утренней дымке над гладью реки. Стояла тишина. Спокойная. Умиротворяющая. Сложно было поверить, что где-то за сотни миль отсюда идёт война, а за спиной, за зарослями ежевики и орешника, расквартировалась настоящая армия. Аристомаха поболтала босыми ступнями, толкнула пальцами ног пару камешков, подняв с речного дна вихрь песка и распугав крохотных золотистых рыбок. Джиллиан обещала набрать ягод и вернуться к их тренировке, но это было полчаса назад. Как можно быть такой непунктуальной: в конце концов, это она попросила Аристомаху заниматься с ней фехтованием, а не наоборот! Аристомаха дёрнула щекой с лёгким раздражением, по-кошачьи жмурясь в лучах утреннего солнца. Где носит эту девчонку? Джиллиан, конечно, младше её всего на год, но они с её братом одинаковые — сущие дети в любом возрасте. Аристомаха бы не удивилась, если…       У реки перестало быть тихо. За спиной хрустнула ветка, далеко, еле слышно, но уши Аристомахи рефлекторно дёрнулись, и она напрягла плечи и вся подобралась, принявшись нервно вынюхивать воздух. Ага. Попалась. Легка на помине, надо же. Аристомаха спрятала улыбку и вынула ноги из воды, каждой мышцей приготовившись для прыжка; шаги сзади стали неуклюжее и неаккуртнее: видимо, Джиллиан расслабилась, решив, что её точно не заметят. Ну-ну. Провести эльфийскую королеву не так просто, как кажется, и даже легендарным Фениксам это не под силу. Аристомаха вся превратилась в слух и обоняние, сфокусировавшись на движениях за спиной. Итак, один… два…       — Поймала! — завопила Джиллиан, кидаясь на Аристомаху сзади, но та мгновенно перекатилась вбок и тут же вскочила на ноги. Раздался оглушительный всплеск — это Джиллиан, промахнувшись, угодила в реку. Правда, она тут же вынырнула, громко кашляя и отплёвываясь; собранные ягоды ежевичным созвездием плавали вокруг неё.       Аристомаха подбоченилась, даже не пытаясь скрыть самодовольную ухмылку.       — Тебя разве не учили, что нужно сначала поймать добычу, а потом подавать голос?       — Как ты?.. Я же… — Джиллиан отвела мокрые рыжие пряди с лица.       — У меня кошачий слух. Ты правда думала, что можешь подкрасться к Аристомахе Бесстрашной незамеченной?       — Да, — разочарованно донеслось в ответ. Аристомаха фыркнула, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза. Дети!       — Посмотри, что из-за тебя случилось! — между тем всплеснула руками Джиллиан. — Все ягоды расплылись!       — Из-за меня? Это ты подкралась ко мне! И в любом случае, так даже лучше: теперь не придётся их мыть.       Джиллиан лишь покачала головой.       — Неважно, сейчас я соберу их.       Она прижала руки к груди, словно держала небольшой мяч, и плавно взмахнула руками, принявшись выписывать круги и спирали в воздухе. По реке прошлась сильная рябь. Аристомаха наблюдала за происходящим с интересом, граничащим с беспокойством. Она чувствовала, как в воздухе натягивались и звенели нити волшебства, но в нём не было ничего паранормального, ничего сверхъестественного: обычная людская магия, просто в непривычной обёртке. Река между тем волновалась всё больше и больше: волны накатывали друг на друга, поворачивая течение вспять, вода вокруг ягод сворачивалась воронкой, пока вдруг не взмыла в воздух несколькими прозрачными лентами. Аристомаха отшатнулась на два шага, приподняв руку в защитном жесте. Её глаза помимо воли распахнулись. Джиллиан совершенно не казалась удивлённой — она поманила ленты руками, выгребла из них ягоды в подол рубашки, прогнала водяных змей по кругам вокруг себя просто забавы ради и вернула их в реку.       — Ты была права, теперь их не надо мыть, — спокойно произнесла Джиллиан, засунула горсть ежевики за щёку и забралась на берег. Аристомаха отупело смотрела на неё. — Вот, угощайся. Можем перекусить и вернуться к тренировке, пока солнце ещё не слишком высоко. У меня сегодня много дел в городе, не хотелось бы опаздывать, сама понимаешь, двулунное затмение — хлопотное время…       — Это… сделала ты?       Джиллиан прервалась на полуфразе.       — Ты о том, что было в реке? Ну да, я. Мне казалось, это очевидно.       Аристомахе было очевидно далеко не всё.       — Как?       На веснушчатом лице Джиллиан появилась лукавая усмешка, и она бросила в рот ещё пару ягод.       — О-о-о, это особый вид беспалочковой магии, который я изобрела сама. Разумеется, чародейское сообщество тысячелетиями считало, что без палочек могут колдовать только магические народы или всякие недоучки наподобие ведьм и колдунов, вынужденные подпитываться человеческими жертвами. Но правда в том, что любой маг способен на это. Сейчас я покажу.       Джиллиан доела ягоды, отряхнула мокрые волосы — Аристомаха по-кошачьи фыркнула, укрываясь от брызг — и снова прижала руки к груди.       — Суть в том, чтобы убрать палочку из уравнения и понять, что ты достаточно сильна, чтобы пользоваться волшебством без проводника. Ограничения существуют лишь в нашей голове. Палочки, посохи — все они фокусируют и направляют магию, но одновременно и ограничивают её. Истинное волшебство идёт изнутри. Гляди.       Джиллиан прикрыла на секунду глаза, глубоко дыша и сосредотачиваясь. Аристомаха вновь почувствовала наползание магии, и на этот раз она достаточно отошла от изумления, чтобы распознать её природу. Это колдовство было ярко-красным, огненным, взрывным, обжигающим почти до боли, как взрыв сверхновой. Неконтролируемое палочкой, оно растекалось в чистом утреннем воздухе. Джиллиан сделала несколько пассов руками, и вода из её одежды начала медленно и неохотно испаряться. К небу взвивались столбы сухого пара. Рыжие густые копны кудрей тоже приподнялись, будто солнце тянуло их к себе; Аристомаха заметила между ними тонкие красные искорки, разряды магии. Капли воды лениво стекали с кончиков волос, пропадая в утренней синеве, и совсем скоро перед Аристомахой стояла совершенно сухая и донельзя самодовольная Джиллиан.       — Впечатляюще, — сухо промолвила Аристомаха. Ей хорошо было известно, как опасно перехваливать Уитфордов и позволять им зазнаваться.       Джиллиан издала неразборчивый, но явно снисходительный звук.       — Поверь, я только начала демонстрировать свои способности. — Она приготовилась загибать пальцы. — Я могу управлять водой, создавать воду, иногда замораживать воду, иногда дышать под водой, сушить вещи, о, и я приспособилась к мытью посуды на расстоянии, пожалуй, это самая полезная вещи в этом списке, так вот, о чём это я, ах да, я могу очищать во…       — Вся твоя беспалочковая магия связана с водой? — бестактно перебила Аристомаха, скрестив руки на груди. Джиллиан слегка поникла.       — Ну… вообще-то да. Стекло и дерево хорошо проводят магию, но вода помимо этого ещё и отлично её удерживает, и вдобавок она жидкая, ею легче управлять в пространстве. Я думаю, я могла бы сделать что-нибудь с воздухом, но опять же, он хороший проводник, но его устойчивость к магии вряд ли позволила бы что-то…       Аристомаха ударила кулаком о ладонь. Точно! Она вспомнила, как океан откликнулся на её горе и ярость на мальгафарском пляже после гибели дракона. Должно быть, всё дело в том, что её эльфийское колдовство усилило людское... С этим получится работать, если она постарается.       — Ты можешь научить меня всему что знаешь?       — Да? Я полагаю, да. Ты кажешься способной волшебницей, у тебя не должно быть проблем с…       — Тогда договорились. Я занимаюсь с тобой фехтованием, ты занимаешься со мной своим новым стилем магии, и мы обе в выигрыше.       Джиллиан пожала плечами.       — Ну наверно. Но почему тебе это так важно? Я не то чтобы многого добилась с беспалочковой магией, только и могу, что сушить вещи или мыть тарелки. Я занималась этим больше веселья ради. Ну или из упрямства, потому что все говорили, что это невозможно.       Аристомаха приобняла себя, задумавшись. Она прекрасно знала, почему открытие нового способа колдовать так важно для неё. То, что Джиллиан делала с человеческим волшебством намеренно, было идентично тому, что Аристомаха делала с эльфийской магией неосознанно. Они обе колдовали одинаково, но Аристомахе почти никогда не удавалось полностью взять под контроль свою магию, потому что она действовала инстинктивно, не раздумывая, она просто знала где-то глубоко в душе, но этому подспудному знанию не хватало мастерства и техники, в то время как Джиллиан разгадала ключ к системе и смогла понять не сердцем, но разумом. Это новое волшебство не было дано ей с наследием предков, она нашла путь к нему сама. Если она покажет Аристомахе, как это делается… возможно, это её первый и последний шанс подобраться к тайнам эльфийской магии. Больше некому её обучить.       Но она ещё не говорила Джиллиан о своём происхождении, а ей непременно придётся об этом узнать, когда они начнут тренировки, иначе объяснить зелёное нечеловеческое волшебство будет слишком накладно. Да Аристомаха и не хотела лгать. Не ей. Не Джиллиан. Ложь в любых отношениях заканчивается плохо — это она успела крепко запомнить.       Аристомаха набрала в грудь воздуха.       — Я…       — Джилл, Ариста, вы здесь?       Уитфорд. Вовремя, как всегда. Они обе обернулись: Честер, выбравшийся из зарослей орешника, стоял на холме и махал им рукой. Джиллиан хихикнула.       — Хорошо, мы договорились насчёт тренировок. Встретимся завтра в то же самое время, что и всегда. — Она накинула лежащий на траве мундир и на ходу залезла в сапоги. — А теперь идём, мой брат нас уже заждался.       Аристомаха подобрала собственную одежду, и они начали взбираться на холм. Честер, которому всегда не хватало терпения — семейная черта Уитфордов, очевидно — пошёл им навстречу. Он первой приобнял Джиллиан, повисшую у него на шее, потом притянул к себе скептично сложившуюся руки на груди Аристомаху и поцеловал её в висок. Аристомаха тихо замурчала, но тут же нахмурилась. Ей надо было поддерживать репутацию. Если она совсем размякнет из-за этих двоих, кто будет вытаскивать их из неприятностей, в которые они обязательно попадут?       — Мы думали, что успеем вернуться до того, как ты проснёшься и найдёшь нас, — сказала Джиллиан. — Кстати, как ты нас обнаружил?       — Я шёл на запах женского коварства, — патетично провозгласил Честер. — Вышли на прогулку и не позвали меня? Как грубо, девочки.       Аристомаха фыркнула.       — Мы были заняты. Девчачьи дела, Уитфорд, ничего особенного. И в любом случае, ты спал.       — Ты могла разбудить меня! — возмутился Честер.       — Могла. И как хорошая жена, я не стала.       Джиллиан хмыкнула, застёгивая сапоги.       — Он всегда был таким соней?       — Сколько я его помню. Даже не счесть, сколько раз он опаздывал на уроки в школе, потому что просыпал. Однажды дело дошло даже до того, что сама директриса пришла его будить.       — О магия, это звучит уморительно!       — Напомни мне рассказать тебе позже.       — Вам ведь известно, что я прямо здесь, верно? — изогнул бровь Честер.       — Да, известно, — кротко ответили Аристомаха и Джиллиан и одновременно поцеловали его в щеки с двух сторон. Честер покачал головой.       — Вы две негодницы. Джилл, ты плохо влияешь на мою жену.       Аристомаха легонько ткнула его указательным пальцем в лоб.       — Уитфорд, ты плохо влиял на свою жену последние двадцать с лишним лет. Не думаю, что твоей сестре ещё осталось, на что влиять.       Джиллиан захихикала и мимолётом глянула на свои карманные часы.       — Ох, всевидящее волшебство! Я совсем тут с вами заболталась! Мне придётся очень поторопиться, чтобы не опоздать… увидимся днём! Бывайте!       Она быстро зачаровала свой мундир, закуталась в него и телепортировалась. Честер и Аристомаха только сощурились от вспышки.       — Итак… — Честер поправил цилиндр. — Какие-нибудь планы на сегодня?       — Нет. Вернее, твоя сестра говорила что-то о городской ярмарке и празднике в честь двулунного затмения, так что, вероятно, она составила план за нас, но в целом я собиралась сидеть в своей комнате и ждать призраков.       — Ты думаешь, к тебе действительно придут?       — К тебе тоже, я полагаю. — Аристомаха застегнула накидку. — Это же одна из самых волшебных ночей в году, грань между земным и духовным миром стирается, и кто знает, какие существа могут проникнуть в наше измерение Из-За Черты… ты что, забыл, как на Мальгафаре мы всей компанией устраивали спиритические сеансы в эту ночь?       — И магистры каждый раз нас разгоняли, потому что это слишком опасно, — пробормотал Честер. — Да, я помню. Но статистически вероятность того, что в наш мир кто-то сунется, крайне мала. Подобное случается очень редко, потому что Черта всё ещё сильна, и без специального приглашения призракам тяжело её преодолеть. И с чего ты взяла, что к нам кто-то наведается?       — Потому что я знаю, кто. Твои родители.       Честер на мгновение замер.       — Мои мама и… но почему? Они не посещали меня все эти годы!       — Все эти годы ты не знал о них правды. Но теперь… разве ты не думаешь о них всё это время? Жалеешь, скучаешь, недоумеваешь? Такие сильные эмоции, да ещё и в преддверии затмения, вполне сойдут за приглашение.       Аристомаха пристально посмотрела на него, и Честер отвернулся.       — Пусть я думал о них, но я не понимаю, почему это должно… я даже не знаю своего отца.       — Полагаю, сегодня это изменится. — Аристомаха вздохнула. — И ещё кое-что. Ты так и не поговорил с Джиллиан, верно?       Ответа не последовало.       — Уитфорд, ты ведь понимаешь, что так нельзя. Это касается нас всех, и её, пожалуй, даже больше, чем нас.       — Ничего подобного! — горячо возразил Честер. — Мы с тобой решили, что остановим разрушение вселенной, Джиллиан тут не при чём. Мы начали, мы и закончим. У нас уже есть план!       Аристомаха тихо зашипела, двинув ушами.       — Наш план — отчаянная импровизация без гарантии успеха! Мы согласились на него от безысходности, а сейчас он трещит по швам, и мы застряли здесь, а мир гибнет! Неужели ты не видишь? Спасение само плывёт нам в руки, а ты воротишь от него нос!       — Феникс в любом случае не может контролировать своё чудо, и ты это знаешь!       — Это не ответ, Уитфорд! Почему ты не расскажешь ей?       Честер умолк, тяжело дыша и сжимая кулаки. Аристомаха встретилась с ним глазами, и он отвёл взгляд.       — Ты знаешь, что она согласится, верно?       Молчание.       — Верно?       Честер всё ещё не смотрел на неё. Аристомаха сделал шаг к нему.       — Уитфорд, это не игрушки. Ты ведь понимаешь, что Джиллиан наш единственный реальный шанс на победу. Пророчество было составлено о ней…       — Оно было составлено о Джиллиан из моего измерения! — огрызнулся Честер. — Откуда нам знать, что оно сработает в этом случае? Может, в этой вселенной другое пророчество? Может, эта Джиллиан вообще не Феникс?       — Мы узнаем, если ты просто расскажешь ей! — вспылила Аристомаха. По краям синей накидки пробежались языки зелёного пламени. — Мы должны попробовать!       Честер схватился за голову.       — Я не могу рисковать ею! Я уже потерял её по моей вине и не потеряю снова! Джилл из нашего мира погибла, потому что мироздание охотилось за мной, и я уже ничего не могу исправить, но я не допущу, чтобы подобное повторилось!       — Ты не можешь защищать её, позволяя всей вселенной гибнуть!       — Она моя сестра!       — Она Феникс!       Они застыли на несколько секунд, глядя друг на друга. Пространство между ними сочилось напряжением. Аристомаха не выдержала первая: виновато опустила плечи, протянула руку, но Честер отступил на шаг и отвернулся. Ладонь Аристомахи нашарила лишь воздух.       — Уитфорд, я… — тихо начала она. — Я всего лишь хочу сказать, что помогать нам или нет — решение исключительно Джиллиан. И ты не должен лишать её этого выбора. Ты не должен решать за неё. Если ты правда любишь и уважаешь Джиллиан… расскажи ей. По крайней мере, она имеет право знать.       Аристомаха развернулась и направилась в город.

***

      — Я знаю, что вы здесь.       Затмение наступило пару часов назад, на закате: фальшивая иллюзорная луна исчезла, растворилась в непривычно тёплом зимнем воздухе, а настоящая налилась кроваво-красным, словно до отказа впитав оттенки алеющего, кристально-ясного неба. По орошённым тёмным травам, покрывающим пологие холмы Бесконечных Равнин, пронеслись тени потустороннего колдовства. Аристомаха чувствовала колебания в Черте и была уверена, что прочие волшебники Бенивьярда чувствуют тоже. Колебания не были тревожными — они просто… были. Как всегда. Как все эти годы. Нужно всего лишь переждать до завтра, и всё вернётся на круги своя: лун снова станет две, паранормальная магия перетечёт на Ту Сторону, и все сверхъестественные существа покинут мир живых. Баланс между измерениями восстановится.       По крайней мере, Аристомаха на это очень надеялась. Сейчас, когда вселенная так близка к гибели, кто знает, что может пойти не так. С одной стороны, в случае опасности у них теоретически есть целых два Феникса. С другой стороны, практически у них нет ни одного.       Они с Честером не пересекались с самого утра, и Аристомаха так и не спросила, поговорил ли он с сестрой. По правде говоря, она не слишком хотела. Ему нужно было время, и Аристомахе хватило такта это понять — что было немалым прогрессом, учитывая её обычную неловкость в общении с людьми. Разумеется, Уитфорду стоило бы поторопиться с решениями, учитывая, что времени у них… магия знает, сколько у них времени. Правильный мир, в котором они находятся, пока не гибнет. Это хорошие новости. Плохие — никто не может сказать, что происходит с остальной вселенной или их родным миром. Там все, кого они знали и любили, — даже если Аристомахе казалось, что у неё нет близких кроме Честера, в последнее время выяснилось, что у неё больше друзей, чем она думает. Там Лили. От этой мысли у Аристомахи мороз прошёл по коже.       В самом деле, надо поторопить Уитфорда.       Ближе к вечеру Джиллиан заглянула к ней в комнату и долгими плаксивыми уговорами вытащила на ярмарку, хотя Аристомаха сопротивлялась всю дорогу — правда, не слишком активно. Ей не хотелось быть среди людей, но и оставаться одной тоже не хотелось, тем более в такую ночь, так что она выбрала из двух зол меньшее. На городских улицах было ярко и шумно: люди бродили между ярмарочными палатками, раскинувшимися не только на главной площади, но и по многочисленным переулкам; пахло чаем, ароматическими свечами и свежей выпечкой; дети смеялись, играя в догонялки; сумеречно горели огни факелов и керосиновых светильников, и их неверный свет отражался на золотых эполетах расхаживающих там и тут солдат. Аристомаха страдала. Её эльфийские корни помимо прочего усилили её зверино-кошачьи рефлексы, присущие всем эльфам, и теперь она боролась с желанием зажать уши руками и убежать куда-то, где было меньше звуков и запахов. Но из уважения к Джиллиан она не могла. Джиллиан так сияла, так радостно крутилась вокруг неё, так напыщенно и гордо, точно вся ярмарка была делом лишь её рук, расхаживала туда-сюда, что у Аристомахи не повернулся язык отпроситься домой и испортить золовке всё веселье. О магия, Уитфорды действительно имели над ней необъяснимую власть. Впрочем, Аристомаха была совсем не против.       Наконец Джиллиан отцепилась от неё, отправившись проверять патрули, и Аристомаха осталась наедине с собой посреди галдящего многолюдного празднества. Она ткнулась в один и другой угол, помялась у прилавков, а потом шмыгнула в тень и ушла с главной площади кривыми переулками, где было меньше людей. Сразу стало легче дышать. Толпа всё ещё нервировала Аристомаху, особенно если рядом не было Честера. Возможно, если бы она встретила Патрика, стало бы проще, но Аристомаха не слишком на это надеялась: с его версией из этой вселенной они ещё не сошлись настолько близко, чтобы она могла расслабиться в его присутствии.       А потом пришло ощущение, что за ней следят. Не звук, не запах, ничего физического — лишь тонкая паутина потусторонней энергии, раскинувшаяся в прохладном ночном воздухе. Уши Аристомахи дёрнулись. Она остановилась у какого-то ярмарочного лотка, отстранённо перебирая фрукты и напряжённо отслеживая малейшее колебание надпространства за спиной. Как она и говорила Уитфорду: за ней пришла призраки.       Но Аристомаха не собиралась бездействовать.       — Я чувствую твоё присутствие, — повторила она громче. — Выходи, кем бы ты ни был.       Продавец не обратил на неё внимание: простые люди успели давно привыкнуть к тому, что волшебники вели себя странно, и разговоры с пустотой однозначно были адекватнее многих вещей, которые вытворяли аристомахины братья и сёстры по палочке.       Энергетическое поле сзади зашевелилось.       — Прости. Я не хотела беспокоить тебя, — раздался мягкий звонкий голос. Говорила явно женщина. Девушка даже. — Как ты узнала, что я здесь?       Аристомаха обернулась и смерила гостью с Той Стороны бесстрастным оценивающим взглядом. Перед ней стояла полупрозрачная, — значит, точно призрак — очень молодая женщина с водопадом рыжих кудрей, россыпью веснушек и зелёными печальными глазами на умном лице. Она кого-то очень напоминала Аристомахе, но вот кого…       — У меня кошачий слух. И эльфийское чутьё. Я знаю, что вы уже давно следите за мной. Кто вы и что вам надо?       — Я не хотела пугать тебя… — робко начала незнакомка, и Аристомаха тут же огрызнулась, зашипев:       — И я не испугана! Я задала вопросы. Отвечайте.       Она поманила призрака рукой и отошла вглубь переулка, в тёмную нишу ближайшего здания, где их точно не могли потревожить. Женщина послушно последовала за ней.       — Признаюсь, посещение тебя было слегка спонтанным решением. Как и всегда, — смущённо откашлялась незнакомка. Аристомаха скептично приподняла бровь. — Я собиралась навестить моего сына, но он оказался немного… занят.       — Постойте, вы сказали «сына»? Вы… — Каре-зелёные глаза Аристомахи расширились. — Вы мать Честера! Патриция Уитфорд!       Так вот кого эта женщина напоминала Аристомахе — конечно же, Джиллиан! Они ведь почти на одно лицо!       — Именно так. Я хотела навестить Честера, но он беседует со своим отцом, и…       — Его… кем?! — Аристомаха зарылась пальцами в волосы. — Вы хотите сказать, что ещё и его отец здесь?       — К сожалению, да. Он не подпускает меня к моему… нашему сыну, и я боюсь, что вскорости он придёт и к тебе. У нас не так много времени, дорогая.       Аристомаха нахмурилась и отступила на шаг, когда Патриция попыталась коснуться её бестелесной рукой.       — Я вам не дорогая. И говорить нам не о чем. Вы мне не нравитесь и я вас не уважаю. Вы вправе относиться ко мне так же.       — Я понимаю, ты винишь меня за мои ошибки, но я заплатила за них, и…       — Ваши ошибки? Вы заплатили? — Волосы за затылке Аристомахи стали дыбом, и она зарычала. — Это уже давно не о вас. За ваши огрехи пришлось платить всему миру. Хуже того — вашим детям! Вы что, не видите? Ваши сын и дочь — те, кто понёс наказание за ваш эгоистичный поступок. Поставить на кон судьбу целой вселенной из-за глупой юношеской любви! Вы знали о своём долге. Вы знали, какие последствия могут быть. Так что не ждите от меня симпатии или жалости и уходите. Мне не о чем с вами говорить.       Аристомаха отвернулась, одёрнув накидку, и пошла прочь. В груди клокотал гнев. Ей было всё равно, что о ней подумают Честер или Джиллиан, она сказала правду. По крайней мере, это было честно.       — Думаешь, ты лучше меня? — тихо спросила Патриция. В её голосе не было злости — только горький упрёк. Аристомаха остановилась, но не обернулась. — Мы обе подвергли мир опасности из любви к Честеру. Он предлагал свою смерть в качестве спасения, но ты не согласилась, хотя знала, чем может грозить отсрочка. Ты такая же, как я. Ослеплённая любовью и готовая на всё ради неё.       — Между нами нет ничего общего, — отчеканила Аристомаха сквозь стиснутые зубы. — Я исправляю ваши ошибки. Уитф… Честер должен жить. Ради себя. Ради меня. Ради нашей племянницы. Вы дали ему жизнь, зная, на какую судьбу его обрекаете…       — И ты не дала ему погибнуть, зная, на какую судьбу обрекаешь весь мир.       Аристомаха резко развернулась на каблуках и встретилась взглядом с Патрицией.       — Зачем вы пришли?       — Я хотела поблагодарить тебя. Спасибо за то, что любишь моего сына, что хранила его своей любовью все эти годы. Ты была рядом с ним… когда я не могла. Ты берегла его. Спасибо.       Патриция потянулась, чтобы коснуться призрачной ладонью чужого лица, но Аристомаха подняла руку, останавливая её. С кончиков каштановых кудрей соскакивали зелёные искры, и весь воздух кругом пропитался эльфийской магией.       — Я заботилась о Честере не потому, что он ваш сын, или Феникс, или враг мироздания номер один, или потому, что вам нужен был кто-то, кто будет его щитом, после того, как ваша дочь погибла. Я заботилась о нём, потому что он мой друг и я люблю его. И я намерена быть рядом с ним до последнего вздоха, потому что это мой выбор. Я не позволю ему умереть, чтобы он смог прожить счастливую жизнь, которой вы его лишили. Всё, что я делаю, я делаю не ради вас. И мне не нужна ваша благодарность. Уходите.       Слова отгремели в звенящем ночном воздухе, и песок мостовой поглотил их. На мгновение установилась звёздная тишина, посреди которой, в сердце рушащегося мироздания, две женщины, не совсем человек и уже не человек, смотрели друг на друга. А потом Аристомаха опустила руку, и Патриция исчезла, словно её никогда и не было здесь.

***

      Честер стоял у открытого окна и смотрел на праздничный Бенивьярд и атласное тёмно-фиолетовое небо над ним. Размытое сияние городских огней поглощало свет далёких звёзд и тонуло в наползающей с востока мгле, окутавшей беспредельные просторы равнин за крепостными стенами. Пахло цветами и совсем слабо — морской солью с океана. Высоко над землёй кровавым венцом повисла луна, и её алый блеск мутными тенями ложился на крыши домов.       В дверь слабо постучали.       — Не сейчас, Ариста, — отозвался Честер, не отрываясь от созерцания ночного неба. — Я не хочу никого видеть.       — Но кое-кто хочет видеть тебя.       Из полумрака в глубине комнаты выступила мужская фигура, и ставни на окне резко защёлкнулись, едва не прищемив Честеру нос. Нервный радостный смех рассыпался пригоршнею горошин.       — Я так долго ждал, Персиваль.       — Кто вы такой? — спросил Честер, щурясь, чтобы разглядеть лицо незнакомца в полутьме, и одновременно как можно незаметнее нащупывая палочку на поясе.       — О, я не удивлён, что ты не узнаёшь меня. В конце концов, нам никогда не предоставлялось шанса встретиться. Но я пришёл исправить эту ошибку. Честь имею представиться — Эрнольд Фаунтлерой, также известный как твой отец.       Честер замер. Палочка выпала из его рук, с глухим стуком ударилась об пол и закатилась под стул.       — Мой па… мой отец? Ты пришёл увидеть меня? Сейчас?       — Вижу, сообразительность ты унаследовал от своей матери, — безучастно отозвался Эрнольд и тут же хлопнул в ладоши. — В любом случае, я так рад нашей встрече, Персиваль! Нам столько нужно наверстать! Все эти отношения между отцом и сыном, доверительные беседы, игрушечные лошадки, парочка взорванных изобретений, о, и полагаю, ты уже знаешь, откуда берутся дети, так что это придётся вычеркнуть из списка, но в остальном…       Честер взмахнул руками.       — Постой-постой! Я не… я не понимаю. Ты пришёл ко мне впервые за все эти годы и собираешься говорить вот об этом? Я даже не… — Он склонил голову набок. — Выйди на свет.       Эрнольд скользнул вперёд, и красное сияние луны озарило его пепельные вихры и глаза, ежесекундно меняющие цвет. Он казался молодым, лет на десять моложе Честера, и последний поразился тому, насколько они похожи. Джиллиан всегда была вылитой мамой, а он никогда не походил ни на мать, ни на отц… отчима. Что ж, теперь многое становилось яснее.       — На чём мы остановились? — Эрнольд поджал губы. — Ах да. Семейное воссоединение. Видишь ли, Персиваль, я склонен считать, что ничто не укрепляет родственные узы лучше, чем уничтожение мира.       — Я Перси… что?       Эрнольд тихо рассмеялся.       — Прошу прощения, мне следовало начать с начала.       Он, едва касаясь пола, подплыл ближе к Честеру, которому пришлось задействовать всю свою силу воли, чтобы не сдвинуться с места, когда ладонь отца погладила его по щеке.       — Ты стал плодом нашей с Пэтси любви, Персиваль. Любви, которую мироздание не одобрило. Ты стал ошибкой вселенной… и ошибкой твоей матери. Она никогда не говорила, что жалеет о нашей любви, но я видел это в её глазах в нашу последнюю встречу: когда она узнала, что ждёт ребёнка, и её семья узнала тоже. Это сломало Пэтси. Ей не хватило духа быть той бунтаркой, которой она себя считала. Она пришла ко мне и рассказала всё: о Фениксе, о том, что она нарушила пророчество, что всё равно отбудет в Туманные Земли и выйдет замуж за суждённого ей этим старым дураком Мергольфом человека… Пэтси оставила меня. С тех пор я её не видел.       — Она просто пыталась исправить свои ошибки, — произнёс Честер. Он знал, что его мать многое сделала очень не так, но не мог не защищать её. Эрнольд криво усмехнулся, и его глаза сверкнули чёрным.       — Она могла прийти ко мне раньше и мы бы вместе придумали, что делать! — откликнулся он с внезапной злостью и тут же шумно выдохнул, успокаиваясь. — В любом случае, я уже всё придумал за нас обоих. За нас троих. Ты теперь тоже часть семьи, Персиваль Фаунтлерой. Тебе нравится имя, кстати? Я несколько лет размышлял над ним, Фемистоклюс тоже звучало ничего, но я решил, что две «ф» будет уже как-то сли…       — Объясни, зачем ты здесь, — напрямую потребовал Честер. Возможно, он прозвучал грубее, чем следовало бы, но у него уже был непростой день и он не хотел делать его ещё сложнее.       — Я ведь уже говорил. Семейное воссоединение. Я пришёл позвать тебя с собой.       Прежде, чем Честер успел ответить, в дверь заколотили, яростно и отчаянно. Аристомаха.       — Уитфорд? Уитфорд, ты там? Открой, я должна с тобой… проклятье!       Честер обернулся к отцу.       — Ты запечатал комнату?       — Просто не хотел, чтобы нам мешали, — пожал плечами Эрнольд. — Но, кажется, твою жену этим не остановить, верно?       По воздуху прошлась энергетическая волна, едва не сбив Честера с ног, и дверь разнесло в щепки эльфийской магией. На пороге показалась тяжело дышащая Аристомаха.       — Джиллиан будет в ярости, — переведя дух, выговорила она. — Прости. Я думала выбить дверь, но решила, что волшебством было бы…       Аристомаха осеклась на полуслове, заметив Эрнольда, мирно машущего ей ладонью.       — Это твой отец?       — Это мой отец, — отозвался Честер, потирая лоб. — Мы тут были посреди семейного воссоединения.       — О, Её Величество нисколько нам не помешает, она тоже часть семьи, — прервал его Эрнольд, беря поморщившуюся Аристомаху за руку и прикладываясь к ней галантным поцелуем. — Приятно познакомиться, Ваше Величество.       — Взаимно, — с убийственным холодом отозвалась Аристомаха. — Уитфорд, я видела твою мать. Она сказала, что…       У Честера перехватило дыхание.       — Моя мама приходила к тебе?       — Да, я же только что сказала, — раздражённо фыркнула Аристомаха. — Как можно понять, у нас сегодня вечер встреч с родственниками. Патриция сказала, что твой отец не подпускает её к тебе, и я пришла так быстро, как смогла. Всё в порядке?       Мысли в голове Честера сменяли друг друга с немыслимой скоростью. Он схватил Эрнольда за грудки и припёр того к стене, приподняв над полом.       — Моя мама хотела поговорить со мной и ты не позволил ей?!       — Твоя жена говорит правду, — спокойно отозвался Эрнольд. — Я всего лишь хотел несколько минут с тобой наедине, чтобы ты мог выслушать моё предложение.       Честер зарычал.       — Меня не интересуют никакие предложения, пока я не увижу мою мать!       — Боюсь, это невозможно. Она уже ушла За Черту.       Честер выругался и отпустил отца. Тот невозмутимо оправил складки жилета.       — Итак, снова к делу. Персиваль, после ухода твоей матери я с удвоенным усилием занялся своими исследованиями и достиг в них совершенства. Но я понял, что одной только хрономагии недостаточно, чтобы исправить этот мир. Вселенная дефектна. В ней слишком много страданий и боли. Её бесполезно исправлять — нужно создать новую.       — И всё из-за того, что тебя бросила девушка? — подала голос Аристомаха. — Впечатляюще.       — Я пришёл к выводу, — как ни в чём не бывало продолжал Эрнольд, — что комбинации магии Феникса и двух Корон будет более чем достаточно для воплощения моих идей в реальность. Феникс создаст новый мир, и Королевы будут управлять им. В этом новом измерении мы обретём всех, кого потеряли… ведь мы потеряли многих, верно, Персиваль? Твою мать. Твою сестру. Мы можем вернуть их всех.       Честер молчал. Аристомаха покачала головой.       — Как вы собираетесь достать Белую корону? Она была уничтожена тысячелетия назад! Это невозможно!       Эрнольд тенью метнулся к ней и взял за подбородок, лукаво усмехнувшись со скрытой угрозой.       — Моя королева, нет ничего невозможного для того, в чьей власти менять ткань времени по своей воле.       Аристомаха отшатнулась с явной брезгливостью на лице.       — И кто будет носить эти короны? — вмешался Честер. — У одной из них уже есть владелица.       Эрнольд легкомысленно махнул рукой.       — О да. У нас с Артемис прекрасные партнёрские отношения, так что здесь неприятностей быть не должно, а что касается Белой короны, то я думал, что твоей жене она будет очень к лицу…       Честер и Аристомаха нервно переглянулись.       — Артемис с тобой?       — Именно. Как видите, одна треть работы уже выполнена. Персиваль, мы с тобой можем наконец создать идеальную реальность: ты обретёшь семью, которую всегда желал. Мы станем счастливы, мы создадим царство радости на руинах старого мира. Если ты только…       — Довольно, — твёрдо сказал Честер. — Я не Персиваль и я не собираюсь помогать тебе. Меня зовут Честер Уитфорд — это имя, которое дала мне моя мать. Я Феникс, и мой долг — спасти вселенную. Если ты не с нами, ты против нас. А теперь уходи.       Аристомаха подошла ближе и опустила руку мужу на плечо. Её глаза засияли эльфийской зеленью, точно два изумруда, прорезав алый полумрак.       — Затмение скоро закончится. Твоё время здесь подошло к концу.       — Ты ошибаешься, моя королева. У меня есть всё время мира… так что я подожду. Рано или поздно вы сами придёте ко мне.       И Эрнольд растворился в воздухе. Честер и Аристомаха одновременно выдохнули, и напряжение в комнате рассосалось; стало легче дышать. Лунный кроваво-красный свет играл на окне.       — Он ничего с тобой… — первой начала Аристомаха, но не успела закончить — Честер утянул её в объятия и сжал так крепко, что она едва не задохнулась.       — Мне жаль. За что, что было сегодня утром.       — Тебе жа… нет, это я должна извиняться. Я слишком давила на тебя.       — Я был слишком эгоистичен.       — Что ж… — Аристомаха поцеловала Честера в лоб и высвободилась из кольца его рук. — Пожалуй, мы оба хороши. Просто маленькая размолвка. Ничего страшного.       Он слабо улыбнулся, но она заметила, как влажно блестят его карие глаза.       — Ты не хочешь обсуждать то, что было?       — Нет. Не сейчас… — Честер помассировал переносицу. — Отложим до завтра. Я поговорю с Джиллиан и мы расскажем ей всё.       Они помолчали, держась за руки и, соприкоснувшись лбами, просто слушая дыхание друг друга.       — Что моя мама сказала тебе?       Аристомаха скривилась.       — Поблагодарила за заботу о тебе. Проблема в том, что сказала ей я.       Честер посмотрел на неё.       — О чём ты?       — М-м-м… я дала ей понять, что она мне не нравится. — Аристомаха вздохнула. — Я знаю, что не должна была срываться. Я знаю, как твоя мама дорога для тебя, и…       — Всё хорошо. — Честер опустил большой палец на край её губ и улыбнулся. — Моя мама совершила большие ошибки. Это не мешает мне любить её, но она всё ещё несёт ответственность за то, что происходит с миром. Я понимаю, если она тебе не нравится. Это нормально, дорогая.       Аристомаха расслабилась и позволила лёгкой улыбке скользнуть по губам. Они ещё немного постояли в уютном молчании, наслаждаясь присутствием друг друга. За окном по-прежнему шумела ярмарка.       — Он действительно звал тебя Персиваль? — прыснула, не выдержав, Аристомаха. Честер рассмеялся.       — Представь себе. Персиваль Фаунтлерой… — Он скривился. — Звучит как имя какого-то напыщенного аристократа.       Аристомаха притянула Честера к себе и поцеловала.       — Мне гораздо больше нравится Честер Уитфорд, — кротко сказала она с мягкой улыбкой. Её муж взял её руки в свои и поднёс к губам.       — Мне тоже.