Тридцать сребреников

Ульфрик невидяще смотрел на поверхность стола, уперев руки по обе стороны от размеченной карты, и пытался найти выход из тупика. Форт Нойград едва не стал полной катастрофой. Потеря каждого узника тяжело била по боевому духу бойцов, а под конец цитадель вообще была захвачена по счастливой случайности — подгнивший лестничный пролет обрушился под последним отрядом имперских ополченцев, похоронив их на пять метров под землей. Его Братья Бури не смогли даже отпраздновать эту победу, потому что никакой чести в ней не было. Сомнения вползали в его душу. Возможно, Балгруф не так уж ошибся насчет того, чем обернется для него попытка рассосредоточить силы. По плану надо было как можно скорее захватить еще три форта, но неспособность принять окончательное решение парализовала Ульфрика. Если только дать новым рекрутам чуть больше времени на тренировку и подготовку, это существенно повысит их выживаемость, но то же справедливо и для имперских новобранцев. Время играло против, всегда против. За спиной послышались шаги, и Ульфрик стремительно развернулся, рука сама потянулась к Штормовому клинку на бедре. Улыбающийся Фэйн вскинул обе руки в мирном жесте: — Прости, если напугал, мой господин. Это всего лишь я. Ульфрик не стал расслабляться, хоть и убрал руку от рукояти оружия. — Что тебе нужно, драконорожденный? — Как продвигается война? — задал Фэйн встречный вопрос, не утруждая себя ответом. — Слухом земля полнится, но кто разберет, чему верить, чему — нет. — Достаточно неплохо, — сухо отрезал Ульфрик, отворачиваясь к карте и тем самым показывая, что закончил с любезностями. Судя по количеству воска, натекшему с удерживающего край карты подсвечника, время близилось к полуночи; ему надо заканчивать тут и пойти уже поспать. Фэйн шагнул совсем близко, встал рядом, вместо того, чтобы понять намек и убраться. — Форт Сангард, верно? План кампании был весь как на ладони для любого, имеющего глаза и знающего, как ими пользоваться. Ульфрик проворчал что-то согласное. За последние дни он хронически не высыпался и чувствовал усталость почти все время; Виндхельм был суровым холодным местом, и прогонять расходящийся от нового золотого зуба озноб было непросто каждый раз, а по ночам он болел и не давал уснуть. Ульфрик отступил от стола на пару шагов и с силой потер лицо рукой. — Что тебе нужно, Фэйн? Фэйн все еще рассматривал карту, кривя губы в этой своей раздражающей усмешке. Он когтем очертил каждую из намеченных точек: — Сангард, Сноухок, Храггстад. Непростые цели. Его слова, а тон, с которым они были произнесены, в особенности, заставили Ульфрика замереть. Еще три стратегические точки, которые ему никак нельзя было потерять — или даже заполучить, но ценой слишком многих жизней — и у него как раз осталось еще три клыка. Стоило оно того? Он вернулся к столу, скрестив руки на груди, чтобы скрыть вернувшуюся в пальцы дрожь. Понизив голос, он уточнил: — Ты снова предлагаешь свое содействие? Фэйн обратил на него пылающие золотым огнем глаза, уже открыто скалясь во все свои слишком острые зубы: — Нет, не думаю, что понадобится содействие. Мне будет куда проще поднять флаг Братьев Бури над каждым из этих фортов, если твои люди не будут мешаться у меня под ногами. Ульфрик вспомнил предостережение Балгруфа. — И во что мне обойдутся эти щедроты? — спросил Ульфрик, выдерживая светский тон на одной силе воли. Он был готов вновь увидеть щипцы. К чему он не был готов, так это что Фэйн потянет его за предплечье, вынуждая выпрямить руку, и прижмет ладонью вниз к столу. Да не может же он в самом деле думать… — Сангард, — сказал Фэйн, прижав острым когтем кончик мизинца на левой руке Ульфрика. — Сноухок, — короткий укол в следующий сустав того же пальца, — и Храггстад, — и последний сустав, до самой косточки. На этот раз Ульфрик не стал утруждать себя притворством, что не понял, чего Фэйн хочет. Всего лишь левая рука, и Ульфрик в любом случае никогда не был особо хорош во владении парными клинками. Он больше полагался на щит в левой руке, которым можно и от стрелы прикрыться, и врага оглушить. Это даже серьезным увечьем не назовешь, с какой стороны ни глянь. Это было вообще ничто в сравнении с тем, о чем Ульфрик подумал поначалу — всю руку, по запястье. На такое он бы не пошел. — И что же, позволь узнать, ты собираешься делать с моим пальцем? Фэйн развернулся и присел на край стола, оказавшись лицом к лицу с Ульфриком. Он чуть отклонился назад, опираясь на руки, зубастая ухмылка постепенно сошла в его вечную полуулыбку. — Я собираюсь его съесть, — поделился он. Он перенес вес на одну руку, а другой подцепил и вытянул одну из подвесок из спутанной массы амулетов у себя на груди. Это был тонкий кожаный шнурок, пропущенный через петлю изящной золотой оправы, в которую оказался вставлен хорошо знакомый Ульфрику зуб. — А потом, я думаю, я добавлю сюда пару косточек. Ульфрик даже не попытался скрыть проступившее на лице отвращение. Он отвел взгляд от трофея, выставленного перед ним на показ. — Ты мерзкая тварь. Фэйн позволил подвеске упасть обратно на грудь и поддался вперед, его плечо на мгновение задело Ульфрика, прежде чем тот отдернулся в сторону. — Да, — мягко выдохнул он, — но я очень полезная тварь, разве нет? Спроси кого угодно. Так ты хочешь победить, мой господин? Три стратегически очень важных форта, и ни единой капли крови Братьев Бури не будет пролито за них. Ульфрик отошел от него, обошел переговорную по кругу несколько раз. Пнул один из сундуков в углу. — О, вру, — снова подал голос Фэйн, наблюдая за его перемещениями. — Немного крови все же прольется — когда я возьму то, что мое по праву. И после этого он больше не добавил ни слова. Если бы только он пытался убедить Ульфрика. Если бы только дал понять, что ему это действительно нужно, что он хочет заполучить это любым способом. Ульфрик сказал бы «нет» в твердой уверенности, что лишает полукровку какого-то важного ингридиента для его очередного черного дела. Но все, что Фэйн говорил, он говорил так беззаботно и легко, словно ему на самом деле было плевать, согласится Ульфрик или откажется. Он мог попросить золота или драгоценных камней, мог попросить землю, титул, и ему бы все это дали без раздумий. Вместо этого он просил то, что Ульфрик отдавать не хотел. — У тебя совсем нет человеческих потребностей? — севшим голосом прохрипел Ульфрик. — Или ты не человек? Тебя совсем не интересуют ни женщины, ни золото, ни власть? Или если то, чего ты жаждешь, это боль, так у меня в подземельях полно всего, что придется тебе по вкусу. Что тебе за прок отгрызать от меня по куску? — Ульфрик сделал пару широких быстрых шагов обратно и толкнул Фэйна на стол, пригвождая к его поверхности, смяв в кулаках ткань одежды вместе с нитками амулетов. Руки Фэйна взметнулись и легли поверх рук Ульфрика, словно удерживая их на месте. — Отвечай мне! Ульфрику показалось, что Фэйн посмотрел ему просто в душу своими золотыми глазами, прежде чем заговорил: — Деньги текут, как вода сквозь пальцы, и женщины следуют за деньгами. Власть? Власть иллюзорна. Ты угадал, я люблю боль. Но не любительские пытки в подземельях, о которых ты любезно вспомнил, и не мясницкое упоение истязанием смертной оболочки, пока жизнь еще теплится в плоти. Я предпочитаю наблюдать, как человек сам себя разрушает. В глазах драконорожденного вспыхнуло потустороннее пламя — на самом дне расширенных возбуждением зрачков. Это была самая яркая — единственная честная — эмоция, из всех, что Ульфрик видел на его лице. Фэйн приподнял голову и прошептал Ульфрику на ухо, почти задевая кожу губами: — Я даю ему нож, и он сам себя режет. Ульфрик снова толкнул его вниз, а потом размахнулся и ударил по лицу тыльной стороной ладони. От удара затылок Фэйна с такой силой припечатался к столу, что со стуком отскочил от его поверхности еще раз, из открытого рта полукровки засочилась кровь, когда его голова безвольно перекатилась на бок. Ульфрик отступил, с опаской ожидая ответной реакции, пусть даже у него были справедливые сомнения насчет того, действительно ли он причинил этому существу хоть какой-то вред. Фэйн просто лежал неподвижно долгие несколько минут, не открывая глаз и глубоко дыша. Он провел языком по разбитой губе, размазывая кровь по подбородку. А потом начал смеяться. Он безумен — осознал Ульфрик. Фэйн сел, ухмыляясь как будто лишь для того, чтобы продемонстрировать окрашенные в красный зубы. Он перегнулся через край стола и сплюнул смешанную со слюной кровь, затем на пробу подвигал челюстью. — Ты знаешь, я уже и не помню, когда в последний раз кому-то хватило духу меня ударить, — обратился он к Ульфрику вполне дружелюбно. Он соскочил со стола и снова сплюнул, оставляя на каменном полу еще одно яркое пятно. — Так мы договорились? *** Когда разведчик принес весть о том, что над Сангардом развевается флаг Братства Бури, Галмар немало удивился. Он обернулся к Ульфрику, возможно, собираясь поделиться своими соображениями по этому поводу, и обнаружил своего ярла с затывшим взглядом и напряженно сжатыми челюстями. Галмар жестом велел разведчику выйти из комнаты и спросил: — Ярл Ульфрик, ты знаешь, что происходит? — Я на самом деле не поверил, что он сможет это сделать. Кто способен захватить форт без армии? — Ульфрик не ждал ответ на этот вопрос. — Я только молюсь, чтобы он сломал себе шею на стенах Храггстада. Один мы и сами возьмем. Это нам вполне по силам. Ульфрик боялся, что Фэйн явится за своей наградой сразу после первой взятой крепости, и будет требовать уплаты по частям за каждый следующий форт, но намеревайся он так сделать, вернулся бы в Виндхельм еще до того, как разведчик принес вести. — Ульфрик, что ты ему пообещал? — Галмар вцепился в край меховой накидки Ульфрика, выдергивая его из мрачных размышлений. — Ульфрик! Ульфрик бросил взгляд вниз, на свои руки, пальцами правой обхватил мизинец на левой. — Ничего особенного, — ответил он. — Разведчик сказал, как это было? Как он смог один захватить целый форт? Галмар нахмурился, но не стал настаивать на подробностях сделки. — Поблизости видели драконов. Это все, что нам было известно, пока мы не получили информацию о том, что внутри. Ульфрик представил, как драконы падают с неба, хватают беспомощных солдат и проглатывают их целиком. Одна картинка сама сменилась на другую — Фэйн скалит зубы, прежде чем обхватить мизинец на левой руке Ульфрика ртом. Челюсти смыкаются, как медвежий капкан, и всего за одно мгновение пронзительной боли драконорожденный забирает свою плату, чтобы тут же ее съесть. Ульфрик содрогнулся и отогнал кошмарное видение. — Сообщишь мне, когда он возьмет Храггстад, — велел Ульфрик, разворачиваясь и удаляясь в свои покои. *** Когда драконорожденный взял Храггстад, Ульфрик узнал об этом первым. *** Это была долгая беспокойная ночь, он проспал не больше часа, прежде чем что-то разбудило его. Свеча горела слишком ярко, тяжесть мехов, пробирающий холод, боль в вырванном зубе и еще бесчисленных старых ранах и шрамах. Ульфрик лежал, устремив немигающий взгляд в потолок, головой на скрещенных под затылком руках, и размышлял, не слишком ли еще рано сдаваться и прощаться со сном на сегодня. И тогда со скрипом отворилась дверь. Если это наемный убийца, мельком подумал Ульфрик, возможно, стоит поприветствовать его безоружными руками и обнаженным горлом. Мгновение прошло и он скатился с кровати, выхватил Штормовой клинок из ножен и приставил его острие к выемке между ключиц незваного гостя. — Фэйн, — выплюнул Ульфрик, опознав полукровку по перезвону ожерелий и браслетов. Единственная зажженная свеча не столько давала свет, сколько превращала комнату в гротескную мешанину бесформенных теней. Он не спешил убирать клинок. — Я мог снести тебе голову на этом самом месте. — Какой увлекательный способ начать день, — ответил Фэйн. Он поддел лезвие одной рукой и надавил снизу, отводя от своего горла, а затем шагнул в сторону. Ульфрик вернул клинок в ножны и снова прислонил к краю кровати, потом обошел массивный каркас кругом, чтобы разворошить угли в очаге и подкинуть в него пару поленьев. Фэйн наблюдал, искры разгорающегося пламени отражались в его глазах. — Твой флаг поднят над тремя фортами. Я пришел забрать долг. Ульфрик завороженно смотрел на огонь и отстраненно размышлял о том, что совсем не чувствует опасности от присутствия драконорожденного у себя за спиной. Опасно было смотреть ему в глаза, опасно было слушать его речи. — Я слышал отчеты командиров отрядов, занявших Сангард и Сноухок, — медленно произнес Ульфрик, протягивая руки к пламени, чтобы хоть немного их согреть. Его взгляд задержался на левой, и он сжал ее в кулак. — О том, что они нашли там, когда прибыли. — Мне платят не за чистоту, — Фэйн подошел ближе и встал рядом с Ульфриком, спрятав кисти рук в противоположных рукавах, вместо того, чтобы потянуться к огню. — Надеюсь, они хотя бы смогли найти тела? — По частям в основном. — Вот и славно. Я стралася не заливать ковры кровью, знаешь ли. — На костях были следы зубов. Человеческих и звериных. Жар от огня ощущался так, словно на лице останется ожог. — Люди те еще звери, — продолжил ломать комедию Фэйн. — Хотя некоторые лучше других притворяются, что это не так. Да что там, один из самых человечных людей, что встречались мне в моей жизни, оказался убийцей в твоем же городе. Ульфрик скривился. — Некромант? Он был такой же тварью, как и ты. — Ни одному зверю никогда и в голову бы не пришло пытаться возвращать мертвых к жизни. Это исключительно человеческая напасть. — А отчеты о драконах? — спросил Ульфрик, решив оставить эту тему. — Им приказал я. Впрочем, их не так уж сложно натравить на людей. Заставить их остановиться — вот в чем хитрость. Тебе страшно? — Что? — переспросил Ульфрик автоматически, не уловив смысла заданного невпопад вопроса. — Нет. Чего мне бояться? — Расплаты за мои услуги, — напомнил Фэйн таким голосом, что его выбор слов оказался где-то на самой грани непристойности. — Ты, похоже, избегаешь этой темы. — Вовсе нет, — голос самого Ульфрика был бесцветным, без единой эмоции. — Как ты собираешься это сделать? Как видишь, мы не в моих подземельях, и у меня нет привычки держать инструменты такого рода в спальне. — Полагаю, я мог бы просто откусить его, если ты не против, — предложил Фэйн, демонстрируя в широкой улыбке, что да, он вполне на такое способен. — Впрочем, на случай, если ты предпочитаешь более цивилизованные методы, я принес это. Невесть откуда он извлек пару клещей, оснащенных серповидными лезвиями. Ульфрик узнал эту форму по времени в застенках Талмора; тогда они остались не более, чем угрозой. Сейчас они хищно блестели в пляшущем свете очага с единственной и вполне конкретной целью. — Делал подобное раньше? — спросил Фэйн, щелчок выгнутых лезвий никак не вязался с его беззаботным тоном. — Сначала приходится прикладывать уйму усилий, чтобы перекусить кость, но с практикой приходит умение попадать между суставов. И тогда это не сложнее, чем резать морковь. Слова Фэйна эхом зазвучали у Ульфрика в голове, когда он выхватил у него из руки клещи. Я даю ему нож, и он сам себя режет. Но Ульфрик не позволил бы Фэйну сделать это с собой, так какой выбор у него оставался? Метал медленно сомкнулся вокруг основания мизинца на левой руке, холодный, словно лед. Они же только что были у Фэйна за пазухой, они должны быть теплыми от тепла его тела. Не та мысль, над которой ему стоило сейчас задумываться, но это было все, о чем Ульфрик мог думать. Рука Фэйна осторожно легла поверх его пальцев на ручках клещей. Почти нежно Фэйн направил их чуть ниже, слегка изменил угол. — Вот так, прямо здесь, — прошептал он. Он был слишком близко. Ульфрик мог чувствовать жар пламени на своем лице, но совсем ничего — от существа рядом. Я не трус, напомнил себе Ульфрик и резко сжал ручки. Боль была острой, она прострелила до запястья, а потом растеклась выше, затихая где-то под локтем. Ульфрик надавил с достаточной силой, чтобы ручки клещей соединились в его ладони, зная, что если не сделает это с первого раза, второй будет в разы хуже. Когда он отвел клещи в сторону, его палец так и остался между их кривых лезвий. Чувствуя себя уже вполне невозмутимо, он согнул левую руку в локте, подняв кисть на уровень плеча, и передал клещи с торчащим из них отрубленным пальцем Фэйну. Со стороны среза закапала кровь. Фэйн взял их, отделил палец от лезвий и убрал куда-то в складки одежды. Потом прихватил окровавленный конец пальца губами, переместил его в угол рта, словно некую чудовищную пародию на трубку, и кивнул на левую руку Ульфрика: — Давай заживлю. Кровь тонкой струйкой сбегала от запястья к локтю, на полу уже начала натекать небольшая лужица. Ульфрик все пытался вспомнить, где у него лежат бинты, и проклинал свою поспешность. Фэйн закатил глаза в ответ на полный подозрения взгляд. — Бесплатно. Я очень хороший целитель, честное слово. Тепло исцеляющего заклинания стало непрошенным облегчением, моментально уняв боль, терзавшую его руку. На глазах у Ульфрика в золотисто-белом свечении остановилась кровь и свежая плоть начала нарастать вокруг белесо проглядывающей в ране кости, пока не закрыла ее полностью. А затем ровно срезанные края кожи потянулись поверх голого мяса, запечатывая свежую рану без следа, как будто ее и не было. Ульфрик выдернул руку из ладоней Фэйна, разминая оставшиеся пальцы. Не было даже отголосков боли, и это уже казалось просто неправильным. Даже заживляющим зельям было нужно время, чтобы проявился эффект, и после них всегда оставались шрамы, оставались напоминания. Рука Ульфрика выглядела так, словно он потерял палец еще в детстве. Фэйн снова улыбнулся, и это привлекло внимание Ульфрика к зажатому у него между зубами пальцу; тот слегка покачивался в такт движению челюстей — вверх-вниз, вверх-вниз. И он выглядел короче. — Убирайся! — прорычал Ульфрик. — И если я еще когда-нибудь тебя увижу, клянусь, я убью тебя.