The end of a beautiful era

Кнопка чайника щелкнула ровно в десять часов утра. В просторнейшей столовой квартиры Гантера Краузе я почему-то забилась в самый дальний угол стола и смирно сидела, потирая руками колени. Соврала бы, сказав, что согрелась. Да и вообще общее мое состояние с каждым часом только ухудшалось, появлялись первые симптомы простуды. Из кухни мужчина вышел в до неузнаваемости домашнем обличии. Манжеты его белой рубашки были расстегнуты, а сами рукава загнуты до локтя, позволяя мне тем самым разглядеть каждую мышцу, каждую синеющую венку. Он поставил передо мной чашку чая на симпатичном фарфоровом блюдце, а рядом положил шоколадку. Я вежливо улыбнулась ему и поблагодарила. Гантер же преодолел расстояние от стола до противоположной стороны столовой и извлёк из громосткого дубового бара бутылку виски и квадратный бокал, бросил в него пару кубиков льда и лимонную дольку, наполнил алкоголем, а затем сел напротив, устремив все своё внимание на меня. Под мужским проницательным взглядом я несколько смутилась, но решила дать отпор и уверенно глядеть в ответ. — Все ещё холодно? — спросил Краузе и сделал глоток виски. — Нет, вовсе нет, мне уже намного лучше, спасибо, — соврала я и тоже взялась за напиток. Травяной чай оказался действительно невероятно ароматным и вкусным. — Я предлагал тебе позавтракать. — Я правда не очень хочу сейчас. Мне порой бывает очень тяжело завтракать. — Разумеется, я понимала, что если запихну в рот хоть что-то съедобное, то мой организм сразу же выбросит это обратно, а повторения того, что было в клубе, мне сейчас вовсе не требовалось. Очистив шоколадку от фольги, я отломила дольку и откусила. — А вы почему не завтракаете? Он усмехнулся. Внимательный взгляд темных глаз вдруг приобрел некоторые нотки игривости. — Можно и на «ты», Джозефина. — Ох, даже не знаю, — улыбнувшись, наигранно воскликнула я, чуть засмеявшись. — Я настаиваю. — Хорошо, Гантер, если ТЕБЕ, — я сделала особый акцент на этом слове, — будет так угодно. От его обыденного, холодного взгляда, у меня почему-то все сжималось внутри. Я чувствовала себя провинившимся ребёнком, хотя и вовсе не входила в сношения с этим человеком, но ощущение того, что меня то и дело могут за что-то наказать, не покидало ни на секунду. Поэтому я избрала иную тактику поведения. Лучше уж пусть я буду его смешить, буду создавать атмосферу легкости и непринуждённости, заставляя его улыбаться именно так, как он делает это сейчас. — И все же? Уже десять часов, а ты, как я понимаю, всю ночь на ногах. Он осушил бокал до дна, отставил его в сторону и, расслабившись, облокотился о спинку стула. — По выходным у меня режим от рук отбивается, так что завтрак частенько плавно перетекает в обед, — ответил Гантер спокойным тоном. Мой взгляд упал на его руки. Начиная с широких крепких плечей, что делали всю его фигуру ещё более статной, заканчивая запястьями и изящными прямыми пальцами, к которым мне вдруг захотелось прикоснуться. Все это поглотило мое внимание целиком. Часть меня не хотела выдавать и доли заинтересованности, но вторая же во весь голос кричала о том, что я просто обязана детальнее изучить человека, который в самом скором времени станет моим мужем. Краузе, сам по себе, видимо, очень внимательный человек, кажется, прочитал все мои мысли с особенной легкостью. — Что ты делала в клубе сегодня ночью? Опять выпрашивала у кого-нибудь эту дрянь? — вдруг спросил он и подлил себе ещё виски. Я смутилась. Резкость вопроса возбудила во мне некую толику возмущения, но я старалась держать себя непринуждённо. — Нет. Просто очень хотелось отдохнуть и развлечься. Не более. — А теперь честно. — Гантер, я говорю правду. Я не употребляю наркотики постоянно. В тот раз…тогда, когда мы встретились впервые…у меня выдался ужасный день. Произошло много всякого и я…мне необходимо было каким-то образом сбежать хоть на время от этого всего. — Мужчина слушал внимательно, изредка покручивая пальцами бокал. На мгновение воцарилась тишина. Он словно обдумывал все, что я сказала. — Я тебе вот, что скажу, раз уж мы говорим откровенно. — Гантер встал и с шумом задвинул за собой стул. Движения его были плавными, но твёрдыми. Он взял с полки пачку сигарет и извлёк из неё одну. — Когда Мистер Рихтер взял с меня то же самое обещание, что он недавно брал и с тебя, я засомневался. Я раздумывал, стоит ли то, что я получу, стоят ли мои отношения с твоим дедушкой всего, на что мне придётся пойти. Но потом, во время салютов, я взглянул на тебя и что-то заметил. Не могу точно сказать, что конкретно, но это зацепило меня. Что-то есть в тебе, Джозефина, что мне симпатизирует. Поверь, я не стал бы жениться на светской шлюхе-пустышке ни за какие обещанные контракты и деньги. До сих пор не знаю, правильно оно или нет, но через неделю я стану твоим мужем, а ты станешь моей женой. Так что знай одно — не при каких обстоятельствах не ври мне. Никогда. Поняла? Я кивнула. Не знала, что ответить на такие слова. Гантер подошёл ко мне ближе и аккуратно провёл пальцами по моему подбородку. По коже побежали мурашки. — Ты не дура, Джозефина, я это вижу. Вижу по глазам. Ты прекрасно понимаешь, что все это одна большая игра, в которую мы добровольно вступили. Я задрала голову и посмотрела на него снизу-вверх, не препятствуя его прикосновениям. — Каковы же правила? Мужчина улыбнулся и погладил меня по макушке. — Тебе нужен полный перечень, принцесса? — Их пишешь ты? — Я, — ответил он и, чуть погодя, добавил: — Возражения? — Нет. — Вот и славно. Немец вдруг как-то непривычно по-хозяйски огладил мою щеку и очертил пальцем контур моих губ. Сердце мое стучало как бешеное. Страх, перемешанный с чувством, в правдивости которого я ещё не могла себе признаться, растекался по венам, пульсировал сонной артерией. Мужчина ясно дал понять позиции ведущего и ведомого в наших дальнейших отношениях, и теперь, один единственный вопрос судорожно метался в сознании, так и умоляя заполучить ответ. «Каковы дозволенности ведомого?» Я медленно встала на ноги, вынуждая мужчину, находящегося в считанных сантиметрах от стула, отступить чуть назад. Наша разница в росте сразу же стала ощутима. Я старалась не разрывать зрительный контакт. Привстав на цыпочки, обвила руками его шею, и буквально в следующее же мгновение почувствовала, как он касается моей талии, придерживая меня. Наши лица находились на том минимальном расстоянии друг от друга, на каком не были ещё никогда. Я чувствовала кончиком носа каждый его выдох. Любите ли вы играть, Мистер Краузе? — Хочу поцеловать тебя, — произнесла я, и все внутри сжалось от страха и желания. По глазам Гантера я прочла, что он понял абсолютно все. Резко подхватив, он усадил меня на стол, отчего я приглушенно пискнула. Слегка отстранившись, Краузе провёл рукой по внешней стороне моего бедра, сжимая его своими пальцами, а затем переместил ее на мое колено и потянул в сторону, вынуждая меня постепенно раздвигать ноги. Взгляд его все это время был прикован к декольте, демонстрирующее во всей красе мою вздымающуюся, от волнения, грудь. Спустя мгновение он поднял голову и наши взгляды пересеклись. — Хочешь поцеловать меня? — спросил он тихо, едва хриплым голосом, от звука которого них живота начинало предательски потягивать. Я кивнула и прикусила нижнюю губу. — И чего же ты ждёшь? — Раздвинув мои колени, он подошёл вплотную, разместившись между ними. Тем временем его руки прошлись по моим талии, пояснице, бёдрам, с каждым разом задирая и без того короткое платье выше. От нахлынувшего вожделения рассудок начинал мутнеть, я прогнулась в спине, поддавшись всем телом на его прикосновения. — Моего разрешения? Проведя пальчиками по мужеской шее, я вновь переместила руки на плечи немца и кивнула, опустив взгляд. — Какая хорошая девочка. Вдруг, в кармане его брюк завибрировал телефон, настойчиво требующий обратить на себя внимание. Гантер извлёк его, сбросил вызов. Оглядев меня, он улыбнулся, а затем мягко поцеловал в лоб, погладив по волосам рукой, и отстранился. Придерживая меня за руку, помог спуститься со стола, а затем произнёс: — Мы к этому ещё вернёмся, милая, а пока садись-ка на стул и пей свой чай. Мистер Рихтер скоро поднимется.

***

Сидя на огромной кровати с навесом, я рассматривала гостевую спальню. В ней было чисто, убрано и совершенно безлюдно. Казалось, никто и никогда не ночевал здесь, никто не занимал массивный тёмный шкаф своими вещами. Краузе сказал моему дедушке, что я сплю, а телефон не брала, потому как вовсе не слышала звонков. Моей задачей было сидеть тихо и смирно на втором этаже квартиры, помалкивать и не высовываться, пока мужчины не договорят. Что ж, пока что я справлялась. Мысли о том, что произошло только что в столовой, не давали мне покоя. Что же это было? Я отдаю себе отчёт во всем, что совершаю, но порой ловлю себя на ощущении невероятной тяги к Гантеру. К человеку, которого я практически не знаю. Что я слышала о нем? Немного. Говорят, что он выходец из богатой семьи какого-то практически разорившегося предпринимателя; что отец его умер, потому как не смог смириться с объемом долгов, свалившимся ему на голову; что мать Краузе то ли сошла с ума, то ли давно бросила семью и уехала жить в Америку. Говорят также, что сам он — очень жесток, самовлюблён, груб и отвлечен от многих развлечений светского общества Берлина; что то, что он творит на рынке — не поддаётся никакому объяснению, что он разоряет компании, банкротит инвесторов, подгребает под себя систему, которая сама будто бы с особой радостью готова прогнуться подо все его «хочу»; говорят, что удача сопутствует практически любым его начинаниям. Что касается любви, то здесь я была действительно в неведении. Никто никогда не видел, чтобы он состоял в каких-либо длительных отношениях или появлялся со своей официальной спутницей на мероприятиях. Но все девушки поголовно, дрожа коленками, тайно желали заполучить его, собраться с силами, заглянуть в темное нутро и заполучить сотни завистливых глаз, известную фамилию и невероятное состояние. Снизу послышались громкий смех, а затем хлопок двери. Я встала с кровати высунулась в коридор. По широкой каменной лестнице поднимался сам Краузе, неся в руках папку каких-то бумаг. Я на цыпочках вернулась в комнату и только успела принять сидячее положение и поправить причёску, как мужчина вошёл. — Твой дедушка просил передать эти документы и сказал, что улетает через час в Лондон на важную встречу. Я взяла папку и быстро пробежалась глазами по ее содержимому. Да, кажется дедуля предупреждал меня, что должен будет завести бумаги. Гантер снял пиджак, видимо в спешке наброшенный прямо перед приходом дедушки, и бросил его на диван. — Здесь кто-нибудь бывает? — спросила я, обведя взглядом комнату. — Изредка приезжать моя мать. Она ночует здесь. Я присмотрелась: фраза была произнесена им с какой-то особенной тяжестью в голосе. Стоит ли мне вообще затрагивать эту тему? — Она живет в Америке? — все же выдавила я, мысленно давая себе пощёчину за неприличный вопрос. Гантер вздохнул и сделал пару шагов в мою сторону. — Да. Но давай не будем об этом. История до чертиков банальная и не слишком интересная. Лучше скажи о себе. — Обо мне? — О вас, Мисс Рихтер. Краузе сел в кресло, расположенное в метрах двух от кровати и скрестил руки, выжидающе и несколько игриво смотря на меня. — А что бы ты хотел узнать? — Что ты изучаешь в университете? — Историю Европейской культуры и основы лингвистики. — Как интересно. Ты же ведь не немка? Я улыбнулась, положила ногу на ногу, болтая чёрной бархатной туфлей, и опёрлась на декоративную огромную подушку, лежащую позади меня. — Наполовину. Гантер молчал, давая понять, что ещё явно не удовлетворён ответом. — Моя мать француженка. — Где она сейчас? — Она…- я на мгновение задумалась, пытаясь вспомнить наш последний разговор, уже неизвестно как давно состоявшийся. — Она наверняка в Монако развлекается с очередным своим юным альфонсем. — Вы не общаетесь? — Нет. После смерти отца она…как сказать? отдалилась и полностью посвятила себя развлечениям. Немец смотрел на меня понимающе. Будто бы переосмысляя каждое мое слово, и находя сходства уж даже не знаю с чем. Между нами было десять лет разницы. Десять лет, за которые он, возможно пережил много всякого дерьма. — Черт! — воскликнула я и подскочила на ноги. — Что такое? — У меня сегодня важная встреча в университете, а я совсем про неё забыла! Мне…мне надо…уже двенадцать часов! Мужчина усмехнулся и тоже принял вертикальное положение. — Мой водитель тебя отвезёт. — Да? — удивлённо переспросила я. — Спасибо. Я бы сказала тебе «до завтра», но не знаю даже, когда мы в следующий раз увидимся: за чашкой кофе или под венцом. Преодолев расстояние от кровати до двери, я уже было покинула помещение, как вдруг, у самого выхода, Гантер окликнул меня. — Джозефина — Да? — я обернулась, стоя в дверном проеме. Мужчина подошёл ко мне и придержал дверь рукой. — Если я не ошибаюсь, ты хотела поцеловать меня. Он улыбнулся, чуть наклонившись ко мне. — Хотела? — театрально удивившись, переспросила я и быстро чмокнула его в щеку. — Было очень приятно с вами пообщаться, вы мой спаситель. Уже идя по коридору к лестнице, я услышала лёгкий смешок. Седовласый мужчина, увидевший меня у самого выхода из дома, поспешно распахнул дверь автомобиля, приглашая присесть. Расположившись на заднем сидении, я назвала нужный адрес, и машина тронулась.