Колониальная война

      Кирк вскарабкался на большой скалистый уступ на возвышенности. Он хотел осмотреться. Оранжевая звезда спустилась ниже; дни на ВТ-5 были длинными, пятьдесят семь часов, так что в запасе ещё должно было оставаться около одиннадцати часов хорошего освещения.       Стоило ему посмотреть вниз, как его сердце заколотилось быстрее, тело напряглось. Там блестела стальная армия. Но она маршировала прочь, к горизонту.       — Корабль отозвал их обратно, — сказал вулканец. — Вирус перекинется на корабль, если только его не успеют вовремя обнаружить. Но первое время он будет выглядеть как часть родного кода, так что обнаружение маловероятно. Боты оптимизируют свой код каждый раз, когда выходят на операцию. Именно поэтому они так успешны, несмотря на примитивную технологию.       Кирк сел в тени на камень, откуда было видно всю местность. Пульс снова зачастил.       — У тебя есть аптечка, — сказал вулканец.       Кирк посмотрел на сумки, которые нёс с собой, опустил их на землю и сразу почувствовал облегчение от того, что ремни больше не врезались ему в плечи.       — Объясни мне, что ты сделал, — сказал он.       — Твоя рука сильно травмирована.       Кирк взглянул на тыльную сторону своей ладони, обгоревшей до кости; обнажились тонкие линии связок. Когда он пытался выпрямить пальцы, боль была дикая.       Вулканец взял аптечку и стал рыться в ней, не прекращая говорить.       — Вирус прост в исполнении, несмотря на сложный код. Он состоит из восемнадцати частей, которые объединяются в сеть в пределах заражённого устройства. Он выбирает те сегменты кода устройства, которые ему больше нравятся, и адаптирует их в своих целях. Таким образом, спустя несколько минут его уже невозможно удалить, если только не заменить память заражённого устройства целиком.       Он вытащил банку дермаскина, отложил в сторону и снова залез в сумку.       — Все устройства связаны общей сетью, — продолжил он, — и, вероятно, у ботов нет возможности передавать свой код кораблю на высшем функциональном уровне, однако это не означает, что они не смогут распространить вирус по каналам более низких, аппаратных уровней. То есть, вирус сможет использовать для своих целей или зарядные станции, или же те, что используются для обслуживания или проведения инвентаризации, даже если эти станции изначально не были предназначены для конкретного устройства.       Он кивнул Кирку, чтобы тот положил руку на камень. Похоже, вулканец избегал прикосновений. На ладонь Кирка брызнула холодная струя. Кожу закололо, обожгло, а потом всё онемело.       — Даже лучше всего, когда какое-то конкретное устройство, использующее эти каналы, изначально и не было предназначено для него — это часто означает, что оно не будет опознано и, в таком случае, на этом канале не будет абсолютно никакой защиты. В скопированных колонистами компонентах, использующих старые стандарты, есть множество подобных забытых функций.       Вулканец ещё раз брызнул спреем на руку Кирка. Склонил голову набок, чтобы лучше рассмотреть.       — Так этот вирус может заразить корабль? — спросил Кирк. — Что насчёт системы жизнеобеспечения?       Вулканец потряс банку с дермаскином.       — Вирус старается обнаружить наиболее важные системы. Но действует он при этом максимально осторожно, чтобы его попытки было практически невозможно отследить и, таким образом, эти системы не будут воспринимать его как стороннюю программу. В противном же случае они его просто проигнорируют.       — Значит, он может перекинуться на корабль Федерации.       — Не двигай рукой.       Кирк сделал ею жест. Потом положил обратно. Вулканец аккуратно нанёс на рану коричнево-розовый слой дермаскина.       — Да, — сказал он. — Если в конструкции кораблей Федерации были допущены схожие ошибки, то вирус может перекинуться. Мне остаётся только надеяться, что Федерация разрабатывает корабельные системы лучше, чем повстанцы.       Кирк попытался представить себе целый каскад системных сбоев, от планеты к планете.       — Но ведь вирус не может выводить что-то из строя сразу же, — сказал он, — иначе его бы быстро обнаружили и изолировали.       Вулканец сложил всё обратно в аптечку.       — Он ничего и не выводит из строя. Он влияет на стабильность работы. И эти ошибки появляются в самых непредсказуемых местах, что несет более тяжелые последствия в долгосрочной перспективе. Произошедшее с роботами — всего лишь временный код, который был необходим для того, чтобы я смог выжить и вернуться домой. Я специально это сделал.       Над горизонтом ещё виднелся последний металлический отблеск; слабо отсвечивала не до конца осевшая пыль.       — Что случилось с твоим кораблём? Ты нечаянно его заразил?       Ответом была раздражённо приподнятая бровь.       — По-моему, логичная догадка, — сказал Кирк. Он потрогал дермаскин — проверить, высох ли. Онемение ещё не прошло. Рана напоминала механический слот в мясе.        — Моя семья удалённо перехватила контроль над кораблём, — сказал вулканец. — Единственная сеть, которую я смог взломать, потому что центральный компьютер ею не управляет — это сеть, позволяющая покинуть корабль. Спасательная капсула была моим единственным способом добраться до планеты. Чтобы запустить программу спасения, корабль должен был потерять позицию на орбите и скорость, тем самым задав капсуле верную траекторию. Иначе она сгорела бы в атмосфере. Я нацелился на твоё местоположение, потому что посчитал, что шансы получить помощь выше нулевых.       Всё это он сказал без единой эмоции.       — Так ты украл звездолёт своих родителей. А ты точно вулканец?       — Не родителей. Я украл корабль одного их знакомого. На корабле моих родителей установлено слишком много нестандартных программ, поэтому он не подходил для моих целей.       Кирк попытался представить, чтобы у кого-нибудь в его родной Айове был собственный семейный звездолёт.       — Должно быть, ты довольно состоятельный. — Кирк посмотрел на вулканца. Его балахон запылился, но тем ярче выделялась его элегантная, спокойная манера держать себя. — Наверно, поэтому ты и не хочешь говорить своё имя. Хочешь прийти и уйти так, чтобы никто не заметил.       — Фактически да. Мой отец максимально затруднил мне эту задачу.       Они посидели в молчании. Кирк хотел разбить лагерь, выжечь фазером укрытие, чтобы не чувствовать себя беззащитным, но не планировал привлекать лишнего внимания и поэтому дожидался, когда корабль с роботами улетит.       В животе у него заурчало. Он достал энергетический батончик, разломал пополам и протянул вулканцу.       — В данный момент мне не требуется пища.       — Я не буду есть без тебя. Он вегетарианский, бери.       Вулканец не шелохнулся. Кирк завернул батончик обратно в обёртку и убрал в сумку. Он не обращал внимания на свой желудок, но через полчаса урчание стало громче.       — Ты упрямый, как настоящий вулканец, — незнакомец протянул руку за батончиком.       Кирк улыбнулся.       — Приму за комплимент.       Он ел свою половину батончика долго, растягивая удовольствие. Даже если бы он съел все семь батончиков из своей сумки за раз, то всё равно остался бы голодным.       В конце концов, корабль с ботами улетел — за два часа до запланированного возвращения «Санчеса».       Кирк медленно выжигал фазерной винтовкой небольшую пещеру в породе. Сжать пальцы было не так больно, а вот разжать их он уже не мог. Монотонная работа очень успокаивала. Вулканец стоял рядом, держа в руках трикодер, и разглядывал низменность.       — Ты случайно не заметил на широкой орбите USS «Санчес»? Он должен был проверять луны и пояс астероидов.       Фазерный луч резал породу и почти не оставлял подпалин, если правильно отрегулировать настройки.       — Нет. В тот момент я был занят и сам стремился остаться незамеченным.       — Понятно.       Два часа прошли. Кирк встал и, напрягая усталые ноги, взобрался на каменистую вершину холма. Воздух становился прохладнее. Он освежал, как вода. Прямо сейчас Кирк был готов убить ради душа. Он снял нагрудник, очень надеясь, что совсем скоро его придётся надеть обратно, чтобы подняться на борт.       — Полагаю, твой корабль задерживается?       — Уже минут на пять, да.       Прошёл ещё час.       Кирк думал о Гэри, представлял, как он ведёт корабль через пояс астероидов сюда, на планетарную орбиту. Представить его мёртвым он никак не мог. Да в этом и не было смысла, ведь прошёл всего один час.       Вольфрам Тезус полностью скрылась из виду, и небо на три четверти стало ржаво-оранжевым.       Вулканец ничего не говорил. Забравшись повыше, он некоторое время нажимал кнопки трикодера. Послышался шум импульсного двигателя, и сердце Кирка сжалось от тоски по дому. Но вверх по склону поднималась всего-навсего спасательная капсула. Тяжело проскрежетав по камням, она осела у высокой скалы. Вулканец забрал оттуда несколько вещей и снова закрыл люк.       Он вернулся с тяжёлым одеялом и ранцем.       — У меня не было времени подготовить экипировку, а содержимого капсулы недостаточно. Семья никогда не выводила корабль за пределы звёздной системы и, очевидно, не видела необходимости оборудовать капсулу.       — Ты ведь отключил сигнальный маяк перед тем, как приземлиться?       — Да. Не хотел привлекать внимания.       — Не будем включать его до тех пор, пока не убедимся, что враги убрались.       Сгустились сумерки. Вулканец закутался в одеяло. Кирк всё ещё не мёрз: на нём был надет дополнительный слой одежды, чтобы не натирал пластинчатый нагрудник.       Кирк разломил ещё один батончик. Он хотел спать, и заснуть будет проще, если немного поесть. Вулканец взял свою половину. Кирк слишком устал и поэтому махнул рукой на то, что он, кажется, только притворялся, будто ест. Убрав коммуникатор в нагрудный карман, свернувшись калачиком и подложив руку под голову, Кирк моментально отключился.       Когда он проснулся, было темно. Он заставил себя сесть. Маленький светильник включили и поставили у его ног. События дня замелькали в его голове разрозненными воспоминаниями. Он отошёл в сторону, чтобы облегчить мочевой пузырь. В небе ярко светило девять лун в разных фазах — начиная от половины шара и заканчивая тонким серпом. Это было очень красиво. Времени налюбоваться хватит: ночь здесь длилась двадцать один час.       В тусклом голубоватом свете лицо вулканца казалось демоническим. Кирк сел рядом с ним, положив руки на колени.       — Как тебя зовут? — спросил он.       — Я по-прежнему не хочу говорить.       — Мне пришло в голову, что у вулканцев и ромуланцев глаза бывают чёрными или тёмно-лиловыми, а в старости — голубыми. Но не карими. Это позволяет с лёгкостью установить твою личность. Поэтому будет логичным, если ты просто скажешь мне.       — Ты довольно много знаешь о вулканцах.       Кирк посмотрел в небо. Оттуда, где он сидел, было видно только четыре луны.       — Мне кажется, что мы приближаемся к началу трёхсторонней войны. Именно этого хотят восставшие колонисты. Два месяца назад Федерация и Звёздный флот не сумели защитить Вулкан. Я сожалею об этом. Мы действительно испытываем серьёзную нехватку и кораблей, и офицеров. И всё же, это слабое оправдание. Я знаю, что повстанцы — лишь малая часть от всех вулканцев, но людям-то всё равно. Из-за одной этой горстки весь Вулкан для них выглядит потенциально опасным. Вдобавок, Вулкан вооружается для самозащиты и этим ещё сильнее настраивает людей против себя, — Кирк повернул голову, чтобы увидеть отклик. — Полагаю, что именно атака на Вулкан побудила тебя действовать.       Вулканец кивнул. В ответ на слова Кирка он только замкнулся.       — Вот почему я постарался узнать о твоём народе как можно больше. Мне кажется, что единственный способ избежать новой войны — это понять других.       Кирк немного помолчал, прежде чем продолжить:       — Может быть, ты дал себе волю даже больше, чем кажется тебе самому, но я определённо могу понять, почему ты так поступил. Я уж точно рад тому, что остался в живых.       Кирк скрестил ноги, не обращая внимания на жалобы желудка.       — Имя?       — Меня зовут Спок.       Кирк почесал ухо. Имя показалось ему незнакомым, но сейчас память его подводила.       — Что ж, полезно узнать, спасибо.       Ночь тянулась долго. Кирк легко задремал, истощённый голодом.       С левой стороны неба поднялась местная звезда, похожая на шар апельсинового сорбета. Кирк встал, потянулся. Руку как будто вспороли заново, но дермаскин до сих пор держался, поэтому Кирк игнорировал боль. Ещё он старался не вспоминать про Гэри.       — Пора задуматься о том, что нам предстоит выживать в течение долгого времени, — сказал Кирк, уставившись на свою тень с красноватым ореолом. — Ты же проходил тот тест на выживание, который все вулканцы сдают в детстве? Сколько тебе лет?       — Проходил. Мне девятнадцать земных лет.       — То есть, примерно пятнадцать вулканских.       — Если тебе так больше нравится.       Кирку это не нравилось совсем, но из чувства вины он всё же предпочёл первый вариант.       — Нужно выдвигаться. Сначала вода. Потом еда.       С водой оказалось легко. На планете не было микробов, опасных для людей или вулканцев. С наступлением утра они устроили ещё одно укрытие — в прохладном ущелье, чтобы Кирк мог скрываться там от дневной жары, и поближе к воде.       С едой возникли трудности.       Спок потрогал длинную колючку.       — Скорее всего, эти кусты плодоносные, но до сезона цветения ещё несколько месяцев.       — Учитывая их размеры, наверное, одно время здесь паслись животные.       — Их завезли сюда. В моём сканере отсутствует нужная база данных, но это обычное растение, которое используется для создания живых изгородей на планетах-колониях.       Они продолжили разведывать местность. Кирк часто проверял коммуникатор. Связь молчала.       Отчаянно желая занять чем-то голову, он сказал:       — Я пытался учить вулканский язык. Тебе хватит терпения, чтобы немного позаниматься со мной?       Местная звезда неумолимо следовала по небу и достигла пятнадцати градусов над горизонтом, когда Спок остановился и сказал:       — Со времени отдыха прошёл тридцать один час. Ты утомлён, и тебе требуется сон.       Прозвучало как приказ, и Кирк вдруг понял, что это показалось ему таким странным именно потому, что весь день он сам командовал Споком.       При одной только мысли об отдыхе голова Кирка невыносимо потяжелела.       — Пожалуй, вздремну.       К тому времени, как они вернулись в укрытие, Кирк уже еле плёлся. Упав прямо на землю, он моментально заснул.       Его разбудил зверский голод. Спок сидел в другом конце укрытия и смотрел на него. Кирк перекатился на спину. Небо было оранжевым. Длинный-длинный день подходил к концу, а корабль до сих пор не вернулся. Кирк дотянулся до сумки, достал один из двух оставшихся батончиков, разломал и протянул половину Споку.       — Это нелогично. Я отказываюсь употреблять пищу, которая необходима тебе.       Кирк завернул батончик обратно и положил в сумку.       — Ты глупый человек.       Приподнявшись на локте, Кирк с улыбкой сказал:       — Ну и ну. Терпение.       С таким же успехом он мог бы влепить пощёчину. Спок широко распахнул глаза, и на какое-то мгновение его взгляд стал пронзительным, а потом — совершенно безэмоциональным.       Кирк запустил пальцы в волосы.       — Прости. Я отношусь к тебе так, будто ты находишься под моим командованием. Скрытые эмоции и мотивы смертельно опасны во время миссии. Я инстинктивно на них давлю.       — Мне не стоило реагировать подобным образом.       — Очевидно, что люди для тебя — в каком-то смысле больное место. Но совсем не так, как бывает у других инопланетян. А ещё я заметил, что ты хорошо знаком с людьми на бытовом уровне. Мне кажется, ты и сам не замечаешь, как подстраиваешься ко мне в мелочах. Всё это, включая цвет твоих глаз, наводит меня на мысль, что ты не стопроцентный вулканец.       Возникла пауза.       — Можно так сказать, с биологической точки зрения.       — О, но в культурном отношении ты вулканец на все сто десять процентов. Как и полагается тому, кто вынужден превосходить все ожидания, чтобы просто быть не хуже остальных.       Спок не ответил.       — Как парень с фермы в Айове, который пытается выжить в мире на пересечении инопланетных культур, я действительно понимаю тебя, хотя бы отчасти. Я не говорю, что это твоя вина. Всего лишь реальность.       Спок снова промолчал.       У Кирка болел желудок, руки и ноги дрожали. Он встал и вгляделся в гористый пейзаж, наполовину скрытый в тенях.       — Я могу продолжать разведку в ночное время, пока ты будешь отдыхать, — сказал Спок.       — Нет. Нам ни в коем случае нельзя разделяться. У нас всего один сканер на двоих.       — Я могу модифицировать медицинский сканер, чтобы он определял жизненные сигналы на расстоянии.       Кирк достал его из аптечки и протянул Споку.       — И всё равно. Всегда будь в пределах слышимости.       — Как скажешь. — Кирку показалось, что сканер сломается, до того сильно Спок рванул крышку. Но футляр открылся и показал ему свою электронную начинку как будто бы даже с готовностью. — Ты голоден.       — Да, но мне едва ли грозит смерть от голода, — Кирк усмехнулся. — Я понабрал с собой одни только батончики, потому что люблю батончики.       Спок сделал шаг в сторону, запустил сканирование, потом сделал ещё один шаг. Вернувшись, он протянул сканер Кирку, а тот выключил его и убрал в сумку. Спок остался стоять перед ним.       — Я хочу, чтобы ты съел энергетический батончик, — сказал Спок таким тоном, которого Кирк ещё ни разу от него не слышал. Родительским тоном.       — Только если половину съешь ты.       — Зачем?       — Затем, что других справедливых вариантов не существует. А справедливость для меня важна.       — Но мне требуется меньше пищи, чем тебе. Это реальность, которую ты должен учитывать при анализе.       — Не настолько уж и меньше. Просто ты способен игнорировать неприятные ощущения. Мы оба испытываем серьёзную нехватку питательных веществ. Природа не позволяет обходиться совершенно без них в течение неопределённого периода времени. Это простая физика.       Кирк откинулся назад, устраиваясь поудобнее, и взглянул на Спока снизу вверх.       — Из нас двоих именно я настаиваю на реальной реальности. А ты настаиваешь на какой-то другой реальности, которая существует только у тебя в голове.       Спок задумчиво прищурился.       — Это интересно. Антифилософская точка зрения.       — Смотря какой философ.       Спок вернулся в свой угол, сел на землю, скрестив ноги, и закутался в одеяло.       — Очаровательно, как часто ты бросаешь мне вызов.       — В самом деле? Что ж, я хотя бы тебе пока не надоел.       — Ты не можешь мне надоесть. Ты знаешь, что такое смерть, что такое сражаться и быть готовым умереть, и это очаровательно.       — Такое чувство, что тебя немного чересчур опекали в детстве.       — Я не знаю.       — Тебе недостаёт наблюдений, с которыми можно было бы сравнивать, а из этого следует, что твой опыт намеренно ограничивали.       Спок задумался.       — По твоей манере речи может сложиться впечатление, что ты старше, чем выглядишь.       — Мне двадцать четыре года. Земных, конечно.       — Твоё звание типично в таком возрасте?       — Ничего необычного. Раньше оно было выше, а потом меня понизили. Вот быть лейтенант-коммандером в моём возрасте было действительно немного необычно.       Спок вопросительно склонил голову.       Оказавшись на чужой планете и совсем недавно избежав смерти, Кирк понял, что больше не страдает от раненой гордости. Он почувствовал такую свободу, что даже тихо рассмеялся.       — Имею дурную привычку не подчиняться приказам, которые считаю плохими.       — Вполне понятно.       — Может быть. Но моя группа поступила по отношению ко мне ровно так же, и вот я потерял их. Так что ничего хорошего тут нет, — Кирк несколько раз стукнулся затылком об скалу. — На самом деле, наверно, именно поэтому я особо и не винил их. Я их понимал. И это стало ошибкой.