Колониальная война

      Согласно циферблату, расположенному в поле замедления времени между консолями навигатора и штурмана, прошло три часа. Вначале Кирк ходил от одной станции к другой, с большим трудом вынуждая себя сосредоточиться на незначительных сообщениях, потом вернулся в кресло. Тянуло обратно в лазарет, но он переживал, как это воспримут. Наконец он решил, что ему всё равно, как это воспримут.       — Вам нужен перерыв, мистер Райли? — спросил Кирк.       — Нет, сэр. Я в порядке.       — Тогда оставлю мостик на вас.       В лазарете было тихо, как в могиле. Чэпел сидела за маленьким столом у дальней стены. Мониторы над койками молчали.       Кирк подошёл к раненому безопаснику, челюсть которого вяло отвисла — вероятно, из-за воздействия нейтрализатора боли, — и занял своё прежнее место рядом с койкой Спока. Сам Спок лежал с закрытыми глазами, щекой на подушке. Он казался совершенно беззащитным, и Кирк пожалел о том, что пришлось оставлять его одного.       Сотни слов рвались с языка, но Чэпел могла услышать.       Она подошла, посмотрела на монитор.       — Ему становится гораздо лучше, когда вы рядом, — сказала она и вернулась за стол.       Так много всего навалилось на Кирка тяжёлым грузом. Он наблюдал за тем, как грудь Спока поднимается, замирает, опускается и после долгого перерыва снова поднимается.       Рэнд принесла отчёты. Постояла у изножия койки, пока он их просматривал, и снова покинула лазарет, кивнув на прощание.       Шли часы. Кирк размышлял над положением Федерации и, будучи честным с собой и признавая реалистичность некоторых прогнозов, то и дело впадал во мрачность.       Спок находился в трансе уже больше восьми часов. Чэпел подходила всё чаще и чаще. Кирк перестал расхаживать вокруг и с надеждой посмотрел на неё.       — Он излечился на восемьдесят процентов. Я ожидаю, что вскоре он придёт в сознание. Вы ведь знаете, как вулканцы выходят из целительного транса, верно?       Кирк покачал головой.       — Им требуется боль. Просто предупреждаю заранее.       Она взяла нервный стимулятор, установила на максимум и положила на поднос рядом с койкой.       Кирк расправил плечи и попытался убедить себя, что мысль об использовании этого устройства вовсе не действует на нервы ему самому. Он снова сел.       Спустя несколько минут ладонь Спока шевельнулась. Кирк встал и позвал Чэпел.       Она склонилась над Споком, обратившись к нему по-вулкански. Дыхание Спока было прерывистым, он ответил шёпотом. Кирк сцепил руки за спиной, чтобы не дать себе дотронуться до Спока. Чэпел прижала стимулятор к шее Спока, и Кирк дёрнулся, безотчётно стремясь её остановить. Первый разряд — и на шее Спока вздулась вена. Второй — и он издал болезненный стон. На третьем он поднял руку, отводя стимулятор в сторону, и плавно сел.       Кирк с облегчением выдохнул и шагнул ближе, сердце его учащённо колотилось.       — Ты в порядке?       — Да, — Спок казался немного сбитым с толку, но в гораздо более ясном сознании, чем можно было ожидать от него ещё минуту назад.       Кирку хотелось схватить его за руку, но рядом была Чэпел, снимавшая шину Спока с большой осторожностью — так, чтобы не коснуться.       Она провела трикодером над грудью Спока.       — Можно отпускать хоть сейчас. Где вы собираетесь разместить его?       Кирк потёр подбородок.       — Дверь в мою каюту — единственная на корабле, которую не могут открыть члены службы безопасности.       Чэпел опустила трикодер и с сомнением взглянула на Кирка из-под ресниц.       — Что скажешь? — обратился Кирк к Споку.       Спок кивнул.       — Ну, тогда пошли устраиваться.       Была середина второй смены, поэтому коридоры оказались пусты. Кирк обрадовался этому куда сильнее, чем ему хотелось бы. Он вовсе не желал чувствовать себя обязанным объяснять всем, почему он ведёт по кораблю вулканца, пусть даже это и его собственный корабль.       — Здесь есть вторая койка, — сказал Кирк, вытаскивая её из стены напротив своей собственной. — Узковата, правда. Вообще-то их четыре, если покопаться. Это на тот случай, если на корабле окажется больше существ, чем обычно. Сядь, отдохни немного.       — Сейчас мне не требуется отдых, — ответил Спок.       — Ладно, тогда просто сядь, не отдыхай.       Спок уселся на вторую койку, облокотившись спиной на стену и уперев ноги в мягких пустынных сапогах в край койки Кирка, и выжидательно на него посмотрел. Кирк протянул руку, занёс её над худым плечом Спока и, когда Спок никак не отреагировал, опустил.       — Ты себе представить не можешь, как я рад тому, что теперь ты со мной и в безопасности, — сказал Кирк. — И мне неимоверно жаль, что я не сумел тебя уберечь. И от кого? От своей же собственной команды.       Спок встретил его взгляд с этой своей мальчишеской твёрдостью в глазах.       — Мне приятно находиться здесь, несмотря на обстоятельства.       — Ты точно в порядке? Я не имею в виду физически.       — Я в порядке, Джеймс.       Кирк не слышал своего имени вот уже несколько месяцев. Он чувствовал себя в полнейшем раздрае, и заверения Спока не вызывали у него никакого доверия. Тем не менее, он с вымученной улыбкой стиснул Споково плечо.       — Теперь я буду лучше тебя беречь. Но я должен пойти на мостик. Вот тебе падд, только ничего в нём не исправляй, если можно, пожалуйста. Можешь посмотреть план корабля или полистать новости.       Спок кивнул. Когда он отвернулся, то на его лице мелькнуло смутное беспокойство, но не исключено, что Кирку просто померещилось.       — Замок на двери настроен только на мою биометрию, — сказал Кирк. — Я добавлю тебя, когда разберусь, как это делается. Тебя здесь никто не потревожит.

***

      У дежурившего на мостике Райли уже появились мешки под глазами. Кирк отправил его отдыхать. Внешний вид команды ничуть не изменился с того момента, как Кирк ушёл в лазарет — всё такой же притихший и сосредоточенный, — и он понял, что новость о том, что он забрал бывшего пленника в свою каюту, ещё не успела распространиться.       От «Тико» по-прежнему ничего не было слышно, но связи могла мешать фоновая радиация. Кирк прикинул, не стоит ли им тоже броситься в погоню, пусть даже «Рейнджер» и не в состоянии развить быстрый варп. Вместо этого они продолжили идти рядом с захваченным флагманом и давать «Осе» рекомендации по ремонту и наилучшим манёврам по уклонению от радиационных выбросов, когда это понадобится.       На мостике прошла пересменка. Вернулся Райли, значительно посвежевший. Он немного постоял позади капитанского кресла.       И ни с того, ни с сего — хотя Кирк подозревал, что ему пришлось некоторое время собираться для этого с духом, — Райли сказал:       — Я могу принять мостик, если вы хотите отдать смену, капитан.       Кирк повернулся к нему, мысленно отмечая, что Райли выпрямил спину сильнее обычного, что он больше не приподнимается на цыпочках и уставился в экран неподвижным взглядом. Похоже, необходимость показывать высокий профессионализм, вызванная тем, что Кирк потерял над собой контроль, доставляла Райли мрачное удовольствие и вместе с тем угнетала. Это был не настоящий профессионализм, а всего лишь защитный фасад.       Выждав ещё полчаса, чтобы убедиться, что на корабле всё в штатном режиме, Кирк передал мостик Райли с наказом обязательно поменяться с дежурным офицером на палубе, если ему понадобится отдых.       Кирк отправился искать Галл и нашёл её в столовой.       — Мне нужно передать сообщение в адрес нашего таинственного корреспондента. Есть идеи?       — Когда мы восстановим связь, то сможем рассчитывать на то, что нам удастся передать сообщение на один из ретрансляторов Федерации, расположенный на корабле в тридцати световых годах от нас. По подпространственному каналу, на полной мощности и узким лучом. Для всего остального потребуется уйти от этой чудовищной звезды почти на целый световой год.       — Понял. Дай мне знать, когда можно будет попытаться что-нибудь отправить.       — Я буду постоянно держать эту проблему в уме, сэр.

***

      Спок вскинул глаза, когда Кирк вошёл в каюту. Он по-прежнему сидел на второй койке и читал с падда. Казалось, за всё это время он не сдвинулся с места.       — Это всего лишь я, — сказал Кирк.       — Я узнал твои шаги в коридоре, — Спок положил падд рядом с собой.       Кирк сел на свою собственную койку напротив Спока и оглядел его, пытаясь найти любые тревожные признаки. Спок, казалось, держался более уверенно, но в остальном был точно таким же, каким его запомнил Кирк.       — Я рад, что ты здесь, — сказал Кирк. — Как ты себя чувствуешь?       Спок опустил ноги на пол, чтобы освободить ему место.       — Ты уже осведомлялся об этом. Учитывая, что мой ответ тебе и без того известен, я полагаю, что ты повторяешь свой вопрос с целью уменьшения эмоционального напряжения.       Кирк сцепил вместе руки, поставив локти на колени.       — Я беспокоюсь за тебя, но, как ты и говоришь, это только моё беспокойство. Мне кажется, будто я спрашиваю ради тебя, но на самом деле, наверно, ради себя самого, раз уж мой вопрос всё равно ничего не меняет, — он склонил голову, через силу выдавив улыбку. — Ты подрываешь саму идею человеческой заботы.       — Непреднамеренно. Дело в том, что последние девяносто шесть дней я наблюдал прямо противоположную концепцию.       — Дурак ты.       — Я предполагал, что ты не одобришь.       — Да. И сейчас не одобряю.       — Ты склонен навязывать опеку, как мой отец. Это раздражает.       — А тебе не приходило в голову, что у нас с ним общая причина?       Спок умолк, задумавшись.       — Нет.       — Кстати, может быть, я принесу тебе что-нибудь поесть? Хотя нет, забудь, что я спросил. Лучше принесу поесть нам обоим. Почему-то рядом с тобой у меня просыпается аппетит.       Кирк вернулся с двумя вегетарианскими блюдами, которые были даже преснее «лучших блюд континента». Он решил, что уж лучше есть так называемую «вегетарианскую» еду: хотя бы не будешь гадать, чем именно пытаются притвориться эти разноцветные кубики.       В какой-то момент Кирк перестал жевать и положил руку на лодыжку Спока, не став сначала держать её в воздухе, как он это обычно делал.       — Всё хорошо?       Спок наклонил голову.       — Ты часто повторяешь этот вопрос.       — Я чувствую себя безумно виноватым. И безумно беспомощным.       — Не понимаю. Но если такой способ помогает тебе выразить эти чувства, то я готов слушать неограниченное количество раз.       Кирк попробовал представить, что происходило в помещении службы безопасности до его появления. Надо будет посмотреть записи видеокамер перед тем, как составлять отчёт — тогда представлять не придётся. Мучительное ощущение беспомощности навалилось на него ещё сильнее.       — Всего за долю секунды я впал в бесконтрольную ярость, — сказал Кирк. — Моя команда знает об этом, и они отреагировали на угрозу как угодно, только не одобрением. Я сам — угроза для собственной команды.       — Это я уже могу понять.       Кирк с надеждой поднял глаза.       — Правда?       — Вулканцы — точнее говоря, большая часть вулканцев — мирный народ, потому что мы выбрали сложные дисциплины Сурака ради подавления своих жестоких страстей. Если надавить на нас слишком сильно, то эти страсти могут вырваться наружу, и их будет тяжело обуздать. Они должны будут перегореть сами по себе.       Кирк расслабился.       — Ты действительно понимаешь.       Казалось, Спок задумался.       — Ты угрожал своей команде из-за того, что они причинили мне вред?       — Это одна из причин. Вторая — чувство беспомощности, которое я испытываю из-за ситуации с Вулканом. Но по большей части из-за тебя, да. Хотя, если бы на твоём месте был любой другой случайный пленник, я бы разозлился почти так же сильно, — наевшись, Кирк поставил тарелку на колени. — Почему досталось именно тебе?       — Я допустил ошибку, предположив, что ты окажешься в числе тех, кто поднимется на борт нашего судна. В результате я был первым, кого оглушили, а потом — первым, кто пришёл в себя.       — Я командовал боем с мостика и не мог уйти. У меня даже не было времени проверить, кого взяли в плен.       — В таком случае, у тебя нет оснований испытывать вину.       — Нет, есть. Моя команда — это целиком и полностью моя ответственность. И мысль о том, чем мы должны были стать — и не смогли — уничтожает меня. Я жил в иллюзиях, и осознание этого уничтожает меня тоже.       — Если позволишь заметить, то я считаю, что ты слишком остро реагируешь. Может быть, тебе стоит отдохнуть.       Кирк наконец разрешил себе выразить улыбкой всю ту нежность, которую к нему чувствовал.       — Спок, никому другому на корабле я не позволил бы так со мной разговаривать. Кроме моего начмеда, может быть. Но она бы и сама не стала, ей это безразлично.       — Когда она в первый раз обратилась ко мне по-вулкански, то я подумал, что у меня галлюцинации. Дезориентирующее ощущение.       — Она и меня застала врасплох. С Вулканом у неё связана какая-то драма, так что она об этом не распространяется.       — Я не почувствовал ничего подобного. Впрочем, и не ожидал, что почувствую.       Кирк улыбнулся.       — У меня возникло отчётливое ощущение, что она проецирует на тебя что-то, что не может сказать другому вулканцу, потому что его нет рядом. Мне кажется, речь именно о мужчине.       — Это могло бы объяснить её странный выбор слов. Я думал, что она просто недостаточно владеет языком. Эти слова используются только в бою, и она отдаёт предпочтение им.       Кирк рассмеялся, а выражение лица Спока не изменилось.       Закончив есть, Кирк отставил тарелку в сторону.       — Ты не показываешь вида, но я с трудом могу поверить, что ты не перенёс душевную травму.       Спок подчёркнуто отвёл глаза — впервые с тех пор, как оказался на борту «Рейнджера».       — Я не желаю описывать состояние своего разума, потому что у тебя достаточно других забот.       Кирк чуть улыбнулся.       — Но я буду беспокоиться о тебе из-за того, что ничего не знаю, а значит, это не выход.       Спок кивнул, продолжая сверлить взглядом стену над плечом Кирка.       — Я пережил события, которые прежде даже не представлял возможными. По сравнению с ними последний эпизод насилия кажется несущественным.       Кирк потянулся к его руке, но Спок мягко убрал её.       Он снова встретился с Кирком глазами.       — Я не пытаюсь отстраняться. Но на ладонях сконцентрировано самое большое число нервных окончаний. Мне трудно избежать спонтанного мелдинга, когда ты прикасаешься ко мне вот так.       Кирка мигом бросило в жар.       — Само слово «мелдинг» — слияние — звучит интригующе. Я читал об этом.       Спок положил руки себе на колени.       — Я считаю мелдинг неприятным.       Кирк задумался.       — Когда мы были на корабле твоей семьи и ты поймал меня, разве это был не мелдинг?       — Это было не более чем невербальное общение. Разговор без слов. А мелдинг — это, скорее, полное слияние сознаний.       Пока Спок говорил, его плечи напряжённо приподнялись; Кирк заметил это и встревожился.       — Теперь я буду аккуратнее. Я не хочу причинять тебе неудобство.       — Я могу перенести прямой контакт с нервными окончаниями, если у меня будет несколько секунд на подготовку, — ответил Спок.       Кирк почувствовал за его словами травму, и ему немного полегчало от того, что она вскрылась. Гораздо сильнее его беспокоило, когда Спок прятал всё в себе.       С некоторым удивлением Кирк услышал сигнал пересменки на мостике.       — Тебе пора возвращаться к своим обязанностям? — спросил Спок.       — Нет. Райли может сам решить, оставаться ему или нет. Если по кораблю дадут тревогу, то я прибегу на мостик во мгновение ока. Дай-ка мне падд. Я тут пытался оптимизировать смены. И ещё, после боя я понял, что не задумывался о том, что нужен резерв людей для критических ситуаций, когда основной состав занят целиком. Давай я покажу тебе. Думаю, ты сумеешь мне помочь.       — Я бы хотел принести пользу.       Кирк развернул падд так, чтобы показать ему колонку с именами.       — Смотри, при необходимости я смогу привлечь членов экипажа с дополнительной квалификацией на другие консоли. На тот случай, если у нас опять возникнет длительный простой.       В дверь позвонили спустя пять секунд после того, как Спок поднял голову, услышав чьи-то шаги. Кирк тоже мог бы их услышать, если бы лежал, а не сидел.       Он поднялся и открыл дверь. За ней стоял Райли. Шоу начинается, подумал Кирк.