Не верь безумию любви

Анакин не сразу понял, где засада. Оби-Ван отправился в Храм, сопровождать тело Дуку, а его оставил в толпе сенаторов и репортеров рядом с канцлером. Полгода назад Анакин был бы рад до небес, сиял и таял от похвал самого могущественного человека в Республике. Сейчас же он хотел только вывернуться и сбежать. Тем не менее он стоял рядом с канцлером, смущенно улыбался и даже не сбросил его руку со своего плеча. Голова кружилась от усталости, казалось, что он - вовсе не он, а персонаж голодрамы. - ...от имени народа Хамбарина приношу вам благодарность, рыцарь Скайуокер... На этом месте он словно бы включился в реальность обратно. Невысокая женщина-хомо с раскосыми черными глазами, окутанная черным прозрачным покрывалом с головы до ног, смотрела на него снизу вверх. - Сенатор Бриму, - проговорил он. - Я... мне жаль, что мы не успели... 501-й прибыл слишком поздно. - Вы сделали все, что могли. Она наклонила голову, сложив ладони перед лицом. Он не знал, что сказать еще, но тут его милосердно оттерли от канцлера и от репортеров тоже, полная панторанка лукаво улыбнулась ему из-под головного покрывала, незаметно направляя его в сторону, где его подхватил под руку Бэйл Органа. Анакин доверял сенатору Органе. С того самого момента, как они встретились на Кристофсисе. Первый удар сепаратистов почти полностью уничтожил правительство, началась паника, столица превратилась в ад - мегаполис при любом бедствии, будь то землетрясение, ураган или война, гарантированно превращается в ад. И посреди этого ада стоял человек, который сумел подхватить то, что осталось от государственных структур Кристофсиса, упорядочить эвакуацию, организовать лагеря беженцев, полевые госпитали и хоть какое-то снабжение. Без этого первый штурм Кристофсиса мог закончится не менее трагично, чем штурм Джабиима. Потом они встречались при других обстоятельствах, Бэйл Органа входил в узкий круг заговорщиков - и все же Анакин не мог поделиться с ним последним звеном правды. "Еще не время, - твердил он про себя. - Слишком опасно". - Республика обязана вам больше, чем благодарностью. Теперь, когда граф Дуку мертв, конец войны близок. - Да, остался один Гривус... - Надеюсь, канцлер наконец согласится отменить эти драконовские меры безопасности. - А что с законами о правах клонов? - Я делаю в Сенате все, что в моих силах, - сказал сенатор. - Сейчас же прошу меня извинить. Органа коротко поклонился и пошел прочь из колоннады, а Анакин, оглянувшись, увидел, что его ждут. Он еще успел подумать, намерено ли Бэйл Органа привел его сюда и догадывается ли о том, какие отношения.... И тут Падме вышла из-за колонны. Она была в повседневном платье служанки и в глухом плаще с капюшоном поверх. Значит, там, на свету, в толпе сенаторов, стоит Дорме. - Ты вернулся! Она положила руки ему на плечи, и он ощутил, что она дрожит. Не физически. - Что-то случилось? Падме? - Я просто... Это было не похоже на нее - так запинаться и трепетать. - Что бы ни случилось - помни, я люблю тебя больше всего на свете. Я защищу тебя. Она улыбнулась. - Не от чего защищать. Я... Ани, я беременна. Он был готов к чему угодно - ее шантажируют, канцлер раскрыл их заговор, что-то случилось с одним из звеньев их плана, кто-то ранен, погиб, ложно обвинен... но это... Он молчал, ошеломленный. И пытался вместить это в сознание. Она смотрела на него с ожиданием и страхом. Нет-нет, только не страхом! - Я хотела сказать тебе тем утром, но не было времени... - Это же... это же прекрасно! Самый счастливый момент в моей жизни! В колоннаде точно никого не было, даже завалящего дроида, он это знал. Он обнял Падме, и они поцеловались. - Это воля Силы. Понимаешь? - проговорил он, переводя дыхание. - Это благословение. Ничего не бойся. - Я не боюсь, - ответила она. Сабе прилетела на Корускант как раз за несколько часов до того, как из совершенно секретного гиперлайна вывалился сепаратистский флот. Больше суток у нее не было возможности поговорить с Падме наедине и выяснить, что это за срочная-секретная проблема, ради которой ей нужно бросать дела с Татуином и Рилотом и спешить в столицу. Наконец тревогу отменили, и набуанское консульство в полном составе вернулось в свою резиденцию. Сабе подключила скеллер - нестандартный, собранный известным ей лицом в половинке корпуса от пороховой гранаты. - Рассказывай. Она ожидала чего угодно, но не этого. - И как вы умудрились? - спросила она. - У тебя протух имплант? - Нет, - мрачно ответила Падме. - Мы проверили. У него имплант в порядке. У меня тоже. - Нет, ну я знаю, что стопроцентной контрацепции у хомо не бывает, - озадаченно сказала Сабе. - Но чтобы вот так... Ладно. И что он сказал? - Обрадовался. Сабе в этом не сомневалась. Она достаточно хорошо изучила ту субкультуру, в которой тайный супруг Падме прожил почти половину жизни. Свободный брак и рожденный свободным ребенок были в этой культуре недостижимой ценностью. - Падме, что ты собираешься делать? - Мой второй срок истекает через десять с половиной месяцев. Королеве придется так или иначе назначать кого-то другого. - Проблему замены надо будет решить раньше. - Я все равно должна буду посетить коронацию, там и подам прошение Апайлане. Беспокоить этим всем Ниютне под самый конец правления нет никакого смысла. Я буду просить, чтобы назначили тебя. Хорошо, что ты уже здесь, будет время во всем разобраться. - Особенно в вашем заговоре, - фыркнула Сабе. - Это не заговор, - с достоинством возразила Падме. - ..а защита Республики, - подхватила Сабе. - Синкай атарамия... - ...варунай канкарамия. "В случае победы - войска королевские, в случае поражения - мятежные"*. - Ладно, - помолчав, сказала Сабе. - Я привезла дипломатическую почту и новые шифры. Где твой дроид-секретарь? Стопка датападов слева понемногу таяла, распределяясь на три стопки справа. Падме отложила очередной документ и потянулась. - Я еще не закончила, - сказала Сабе, оглядываясь. Она как раз грузила Си Три-Пио новые шифры, тщательно проверяя. - Ожидаемое время прохождения теста - две минуты тринадцать секунд, - сообщил Три-Пио. - Мастер Анакин сообщает, что прибудет через двадцать пять минут. Падме знала, что Сабе усмехается и огорчается одновременно. Увы, мастер-джедай Оби-ван Кеноби появлялся в резиденции не так часто, как хотелось бы Сабе, да и вряд ли отношения с ним могли зайти глубже дружеских. Временами Сабе завидовала подруге, но с ее точки зрения безопасней было прыгнуть в плазменную шахту, чем выйти замуж за джедая. Это только в театре или голодраме красиво, хотя Сабе не сомневалась, что Падме без сомнений устремилась бы по пути Лейи и Оранта с мечом в руке. Но что может в наше время решить меч, даже световой? Решают финансы, флоты и торговые лицензии. Падме посмотрела на блестящего дроида. Удивительно, как он ухитряется передавать невербальные сообщения позой и наклоном головы - дроиды этой серии обычно более примитивны в движении. Но Три-Пио только выглядел серийным. Падме подозревала, что Анакин собрал его из того, что было, подогнав детали под образец и напихав внутрь неожиданной начинки. Именно поэтому Три-Пио был доверенным и надежным секретарем сенатора Амидалы. Падме не сомневалась, что Три-Пио сохранит ее тайны даже ценой собственного существования. А уж ради Анакина… Анакину дроид был предан безусловно, как фанатик предан своему божеству. Впрочем, Три-Пио и называл Анакина Создателем. Асока недавно рассказала, что Три-Пио - активный участник фэн-клуба Анакина в Голонете и даже модерирует несколько конференций, причем в фэн-клубе никто не подозревает, что он дроид. Раздался писк кодировщика. - Прохождение теста окончено, - сообщил Три-Пио. - Ошибок не обнаружено. - Отлично, молодец, - сказала Сабе, поднимаясь. - Ну, я пойду. А то скоро кое-кто явится с соблюдением всех правил конспирации. В курсе визитов таинственного гостя был почти весь доверенный персонал набуанского представительства - и когорта, и охрана. Говорить об этом было не принято, камеры таинственным образом отворачивались в сторону, контрольная автоматика не фиксировала визиты, и никто не удивлялся висящему в гардеробе комплекту темных мужских туник и леггинсов, подозрительно напоминающих джедайский хабит. Анакин залез в шкаф и достал потрескавшийся ранец. Когда-то в нем помещалось все его имущество, с которым он пришел в Храм - набор инструментов, смена одежды, коробочка со смесью для чая, фляжка с водой, бинт и пара пластырей. Все, что мама смогла найти за полчаса, оставшиеся на сборы. Кто-то из служанок королевы принес ранец с корабля в комнату, где его разместили во дворце, и Оби-ван не возразил, когда Анакин притащил этот ранец со всем его содержимым в Храм. И не заставил потом выкинуть все это старье, как положено - ведь все нужное ему и так выдали... Ремнабор, который ему помог выбрать помощник кастеляна, был куда круче старого, собранного по свалкам, новехонькие рубашки и туники были мягкие и удобные, а ботинки точно по ноге, и фляжка из стандартного набора снаряжения была тоже новая и крутая, но Анакин так и хранил это старье. Самодельный ранец, ремнабор в потрескавшемся футляре, жестяную коробочку - давно опустевшую, но все еще пахнущую терпкой травяной смесью, застиранный до белизны шемах и ожерелье из пластинок джапора. Длинные трбочки из полых коленец с вырезанными на расширенных концах знаками были нанизаны на витой вощеный шнурок вперемешку с кварцевыми бусинами, похожими на мутное стекло. В детстве Анакин не задумывался, зачем мама сделала ему оберег не в виде простой подвески, а ожерельем. Дерево было теплым, как ее руки, и таким же жестким. Защита - вот что это было. Одаренный ребенок на рынках Внешнего Предела стоит огромных денег, чуть ли не осмия и иридия по весу. И есть охотники, которые чувствительны к Силе, как джедайские Искатели. Ни один из них не заметил Анакина. В детстве он принимал это как должное, но потом, когда ему сказали, что он в Силе сияет ярче обоих солнц, он долго не мог понять, как же его не заметили. И даже Квай-Гон не сразу понял, что он одаренный. Ему пришлось присмотреться, сканировать, сделать анализ... Маму он вообще не заметил в Силе - наверное, у нее тоже был такой оберег. И щиты. Анакин завернул ожерелье в шемах и сунул за пазуху, под нижнюю тунику. Пока что никто не заметил, что Падме беременна носителем Силы. Он и сам этого пока не различал, ореол ребенка еще не отделился от ореола матери. Но потом, когда это будет уже не головастик с едва намеченным личиком, а обладатель развивающегося мозга, восприимчивый к воздействию Силы, звука и движения - вот тогда его засекут все одаренные Корусканта и, может быть, даже Галактики. Срок он примерно подсчитал. Выходило, что закончить с войной и ситхом предстоит самое большее за три месяца. В Храме никто не обратил на него внимания и даже не остановился поздороваться, хотя Анакин не поднимал полные щиты. Его не замечали. И даже воспитатель со стайкой детишек прошел мимо, и никто не воскликнул: "Добрый день, рыцарь Скайуокер!" или даже: "Мастер Анакин!" Анакин ухмыльнулся. Большинство воспитателей в яслях и у послушников при виде падавана Скайуокера возводили очи горе. А Оби-ван частенько вписывал его в "детские" дежурства, делая вид, что не замечает этих взглядов. С младшими Анакину было куда интереснее, чем со сверстниками в классах. Он рассказывал совсем другие истории, играл с ними в другие игры и отвечал на вопросы не так, как выросшие в Храме или рядом с ним воспитатели и их помощники. С детьми он устраивал гонки мышедроидов - устаревших, которые падаван Скайуокер вытащил из контейнера на утилизацию и вернул к жизни с участием малолетних сообщников, они программировали дроидов-уборщиков, играли в "три шарика" и придумывали собственный жестовый язык, чтобы подавать тайные сигналы. С начала войны у Анакина не было времени заглядывать к детям, но иногда он подменял преподавателей по астронавигации, схемотехнике и владению мечом. Асока как-то сказала ему, что ей все завидуют, потому что она - его падаван. "Было бы чему завидовать, - подумал он тогда. - Война, опасность, ранения, вечно пропущенные учебные модули, жизнь одним днем..." Предательство, суд, угроза смерти, изгнание - мог бы добавить он сейчас. Он так и не смог ощутить себя наставником, и теперь уже не сможет. Коридоры впереди были пусты - он свернул в сторону служебных помещений и вышел из Храма через один из служебных входов.