Отличный выбор

Я вошла в квартиру в невероятно приподнятом настроении: эта ночь была просто фантастической, и я до сих пор явственно ощущала на губах вкус поцелуев Алёны, её признания звучали в ушах, пальчики бегали по моей коже. Я вообще чувствовала себя влюблённой идиоткой. Мне казалось, что Лондонские ночи, в которые меня вообще ничего не волновало, кроме этой потрясающей девушки рядом, слились в один жаркий экстатичный поток и переехали в прохладу осенней Москвы. Лучшего подарка и быть не могло. Кажется, тогда я впервые в жизни ощущала то самое счастье, о котором столько спето и написано... Но стоило мне шагнуть в гостиную, как реальность безжалостным молотом саданула меня по голове. На диване сидела Настя, со скучающим видом взирая на мою довольную рожу. Рядом с ней стоял неразобранный ещё чемодан. Улыбка сползла с лица, и я лихорадочно принялась проверять в голове дату и время. Почему она уже здесь??? Самолёт же только вечером! — Настя… — выдохнула я. — А ты чего так рано? Девушка пожала плечами: — Получилось пораньше освободиться. Поменяла билет. — А что не сказала? — изумилась я. — Я бы забрала тебя из аэропорта. — Да сюрприз решила сделать. — О… И давно ты здесь? — Не очень, — неопределённо ответила она. — А ты работаешь по выходным что ли? — Ну, — раз уж она сама подала мне мысль, я решила пойти по её сценарию. — Да не то чтобы. Забыла вчера подписать договор, решила смотаться. — А что до понедельника не оставила? «И правда, Саша… Что же тебе помешало?» — саркастично прозвучало у меня в голове. — Отправила его сегодня, есть шанс, что в понедельник он уже будет подписан с утра второй стороной. Нужно было побыстрее. — А, — кивнула Настя. — Ясно. Наверное, и правда важно, что ты прямо с утра в субботу рванула в офис. — Довольно-таки важно, — подтвердила я, делая наконец пару шагов к ней. — Да и проснулась рано. — Надо же, — удивилась Настя. — Тебя обычно в выходной хрен разбудишь. — Ну я, видимо, отвыкла от кровати, — не удержалась я от едкого замечания. — Плохо спала. Настя поджала губы и повернула голову в сторону спальни. И я сразу же пожалела о своих словах, заметив, как заблестели её глаза. Скорее всего, она рассчитывала сделать мне сюрприз и попытаться наладить отношения, а я тут со своими упрёками. А Настя вдруг кивнула каким-то своим мыслям и, всё так же, не глядя на меня, спросила: — Где ты ночевала, Саш? — Что? — я и правда не сразу поняла. Девушка повернулась ко мне, уже не пряча слёз, и максимально чётко повторила вопрос: — Где ты ночевала? Сердце заколотилось как бешеное, я нервно сглотнула, но всё-таки попыталась изобразить недоумение: — Ты о чём?.. — Я приехала вчера вечером, — отрезала Настя. «Блять… Это провал, Александра… Окончательный, бесповоротный и поразительно позорный.» — Я… — я не знала, что сказать. Да и что говорить было? Я по её глазам прекрасно видела, что она не блефует и что всё уже поняла. — Кто? — тихо спросила Настя, едва слышно всхлипнув. — Это важно? — шёпотом уточнила я. Девушка немного помолчала и качнула головой: — Думаю, я и так знаю. Давно? — Настя… — Давно?! — мгновенно сорвалась она на крик. — Послушай, я… — мне безумно не хотелось что-то уточнять. Безумно не хотелось делать ей ещё больнее. Хотя сделано для этого и так уже было всё возможное. — Просто скажи, твою мать! — заорала Настя, вскакивая на ноги. — Как давно ты с ней трахаешься?! Я виновато отвела взгляд. Ну, а что… Тряпка и сыкло, что ещё можно сказать?.. — Говори! Когда началось?! Я закрыла глаза и прошептала: — В Лондоне. — Сука! — выдохнула девушка. Ну, сложно поспорить, конечно… — Настя… Я… — Что?! — снова взревела она. — Тебе жаль, наверное?! Ты может даже не хотела?! Ооо! Хотя как же это ты не хотела?! Именно этого ты и хотела! Я решила за благо промолчать. Спорить как-то было совсем уж мерзко. Она была права: именно этого я и хотела. Хотя мне правда было жаль. А Настя подлетела ко мне, всё же не удержавшись от смачной пощечины. — Сука! — снова повторила она и зарядила мне по второй щеке. Ну хоть в чём-то я не совсем слабак и стоически сносила боль, не позволяя себе сопротивляться. — Мама была права насчёт тебя! — продолжала бушевать Настя, не щадя мою физиономию. — Ты мне всю жизнь испортила! А вот это было обидно… Даже очень обидно… Я готова признать, что я просто отвратительно поступила и что заслужила многое сейчас, но… — Настя, — я нахмурилась и сделала шаг назад. — Заткнись! Я, как полная идиотка, все эти годы скакала вокруг тебя, пылинки с тебя сдувала, всё ради тебя делала, а тебе было плевать! Ты и пальцем не пошевелила ради наших отношений! И при первой возможности нашла себе какую-то девку! Ни хера себе предъявы… Я изумлённо вытаращилась на неё: — Ты что несёшь?! Обвинять меня в измене — ок, всё верно. Но в том, что мне было плевать, и я пальцем не пошевелила?! Это уже перебор! — Скажешь, не так?! — нервно хохотнула девушка. — Да кто бы ещё вынес такое?! Твой ебаный характер, твоя ебаная работа, твои ебаные привычки! Я столько лет впустую потратила на тебя! Одни только нервы, и ничего хорошего! Терпела всё это! Прощала тебя постоянно! Ради чего?! Нужно было бежать от тебя сразу, как только я поняла, что ты за человек! А не верить в глупую сказку! Ты не способна на нормальные отношения! Ты не ценишь человека рядом! Ты предаёшь! Ты никогда не изменишься! Я смотрела на неё в полном шоке с примесью ужаса, не в силах поверить, что она действительно говорит всё это. Мне не хотелось даже думать о том, что она серьёзно… Что она правда верит в это… В Настиных глазах плескалась такая искренняя ненависть, будто я эти пять лет насиловала и унижала её… — Насть… Ты серьёзно?.. — Абсолютно, — уверенно подтвердила девушка. — Ты безнадёжна, Саша! От тебя только боль! Она развернулась и ухватилась за ручку чемодана, и только сейчас до меня дошло, что уезжала она вовсе не с ним, а всего лишь с дорожной сумкой, которая сейчас скромно ютилась рядом, явно тоже набитая под завязку. Значит, она не из поездки вещи не успела разобрать… А собрала их… Настя сделала шаг к выходу и заметила мой взгляд: — Не волнуйся, твои шмотки я не прихватила, — саркастично заметила она. — Я не думала об этом… — Хах… Даже не сожгла и не выбросила ничего, представляешь? — хмыкнула она. — Хотя следовало. Твой вкус в одежде — вообще отдельная тема. Охрененно просто… Теперь ещё ей мой вкус не нравится… Какое волшебное расставание… Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не сорваться. В конце концов, совесть подсказывала мне, что следует стерпеть вообще всё, что она скажет. Девушка прошествовала на выход, подняла ключи от квартиры с тумбочки и с размаху швырнула их в меня. Тут рефлексы всё-таки сыграли роль, и я инстинктивно пригнулась, спасая свою физиономию от столкновения с парой сотен граммов металла. Ключи просвистели над моей головой, слегка скользнув по лбу, и влетели в стеклянную витрину, скрывавшую мои пластинки. Послышался звон стекла, но я даже сумела не обернуться. А Настя недовольно поджала губы: — Жаль… Лучше бы это рожа твоя была, конечно… Она поправила сумку на плече, перехватила ручку чемодана и распахнула дверь: — Всё, Саша. Пусть теперь Алёнка твоя блядская с тобой страдает. Привет ей передай от меня, когда найдёшь себе очередную шалаву, и она пошлёт тебя на хуй. Она толкнула дверь посильнее, и та с грохотом впечаталась в стену. Я только подумала о том, что даже извиниться не успела, как Настя решила добавить мне острых ощущений. Она красиво развернулась ко мне, откидывая волосы назад, и резюмировала: — Если появишься — попрошу отца тебя пристрелить. У него давно руки чешутся. Ну тут как бы вроде и извиняться стало глупо… Я сумела добраться до двери, только когда лифт с моей — уже бывшей — девушкой отправился в её счастливое будущее. Без меня и отвратительных отношений со мной… Я заперла дверь и сползла на пол, прижимаясь к ней спиной. Ну что ж… Этого и следовало ожидать… Хотя как можно было этого ожидать?! Я уткнулась лицом в ладони, изо всех сил сдерживая слёзы. Разреветься сейчас было бы самой неудачной идеей. Удачной идеей было напиться… Поэтому, посидев ещё пару минут на холодном полу, я всё-таки сделала выбор между болью в спине и алкоголем. К вечеру я ополовинила бутылку виски, съела три заказанных бургера и упрямо игнорировала любые попытки кого-либо выйти со мной на связь. Мне звонила Марина, видимо по работе, пара друзей, которым я пообещала встретиться вечером, а ещё была куча неотвеченных сообщений от Алёны. После разговора с Настей мне хотелось просто залечь на дно. Особенно для Алёны… Несмотря на то, что я прекрасно понимала мотивы Насти и её состояние, я всё равно не могла отогнать от себя мысль, что доля истины в её словах была. Я не самый надёжный человек на свете… Работа всегда была для меня важнее отношений, я легко забывала о совместных планах и праздниках, не уделяла должного внимания многим проблемам и мелочам, совершенно забивала на романтику, порой могла быть довольно раздражительной, резкой и даже жестокой… Ну и, как оказалось, предавала и изменяла… И все это было и впрямь безнадёжно… С изменами и предательствами я бы ещё поспорила, конечно… А вот остальное поменять во мне вряд ли было возможно… Состояние было не просто ниже плинтуса, а где-то в районе коммуникаций в подвале… Настя раскатала меня, как грёбаный асфальтоукладчик, и я ощущала себя полнейшим дерьмом, с которым точно не стоит связываться никому, никогда и ни за что… Единственное, что хоть слегка меня утешало, так это то, что Настя не упомянула мои возможности в постели. Если бы и это ещё оказалось кошмарным, я бы, наверное, вообще вышла из окна. Так что спасибо ей, что хоть в чём-то мое самолюбие не пострадало… Я даже искренне надеялась, что она не вспомнит об этом упущении и не догадается отправить мне сообщение с текстом «О, кстати, совсем забыла: трахаешься ты тоже херово!» Виски, как назло, действовал на меня самым малозначительным образом, и я тупо пялилась в стакан, надеясь, что произойдёт чудо и меня неожиданно вырубит. А около 10 вечера в дверь раздался требовательный стук. Точнее как — «требовательный»… Громкий, но какой-то неуверенный. Удар, а через пару секунд ещё пара ударов… Уж не знаю, почему я вдруг решила, что это Настя… Но это была самая первая мысль, и я понеслась открывать. Вообще, наверное, алкоголь на меня всё-таки оказал воздействие, поскольку вместо того, чтобы представить за дверью Настиного отца с ружьём, я представила, что она решила дать мне возможность извиниться. И распахнула дверь настежь, даже не поинтересовавшись, кто за ней. А за дверью неожиданно обнаружился смутно знакомый невысокий парень, на которого алкоголь действовал явно куда лучше, чем на меня. Потому что шатался он весьма убедительно и даже держался за косяк. Я недоумённо воззрилась на него, пытаясь сообразить, где уже видела это взъерошенное рыжее недоразумение, а он поднял голову и ткнул в меня пальцем: — Вы… — Хм… — очень информативное начало диалога, конечно. — Это всё вы, — чуть икнув, уточнил он, что понимания не прибавило. — Вряд ли прямо всё, — не согласилась я. — Всё, — уверенно кивнул он, ещё сильнее цепляясь за косяк. И тут я его вспомнила… Чем же ещё мог продолжиться такой замечательный день и такой волшебный вечер. Ну конечно же пьяным Алёниным женихом под дверью. «Бывшим женихом» — поправила я сама себя в голове и, наконец, сообразила, что он тут делает и почему настолько пьян. А он смотрел на меня как-то поразительно укоризненно. Не с ненавистью или отвращением, а с немым упрёком, будто я сделала что-то воистину ужасное, но сама ещё не поняла, насколько это ужасно. — Адрес откуда у тебя? — зачем-то спросила я, даже не пытаясь изобразить хоть какое-то непонимание. Раз уж он притащился сюда в таком состоянии, значит абсолютно уверен был, что идёт туда, куда следует. Так что я решила отказаться от ненужных спектаклей. Паша вздохнул и пояснил: — Видел, как вы уезжали от Алёны утром. Проследил. — Прям до двери что ли? — усмехнулась я. Чёрт его знает почему, но его вид вызывал во мне даже не жалость, а какое-то лёгкое снисхождение. Похоже, даже в такие моменты я оставалась редкостным дерьмом. — Угу, — кивнул парень. — До двери. По лестнице… Я представила, насколько нужно быть бесхребетным, чтобы, вычисляя квартиру любовницы своей бывшей, бежать за лифтом до одиннадцатого этажа. Хотя он, наверное, в неплохой физической форме. Или может он меня убивать заявился? Зачем тогда так нажрался? Мне сейчас было достаточно слегка толкнуть его, и он бы скатился в обратку до первого. — Впечатляет, конечно, — протянула я, складывая руки на груди. — Только зачем? — Поговорить… — тихо ответил парень. — Ну а что сразу-то не поговорил? Запыхался слишком? — хмыкнула я. Паша отвёл от меня взгляд, посмотрев на лестницу, и я даже подумала, что он просто вспоминает, насколько сильно запыхался в своей нелепой погоне. — Сразу не смог, — вдруг честно ответил он, так же не глядя мне в глаза. — Даже думал, что зря собирался. Что бы я сказал? — А сейчас что изменилось? Он пожал плечами: — Особо ничего. Но вот… — Но вот? — я прищурилась. — Видимо, выпил для смелости? — Не для смелости, — поморщился Паша. — Просто выпил. И пришёл. Ну требовать от него какой-то логики было и правда глупо. Так что выбор передо мной стоял небольшой: либо просто закрыть перед ним дверь, либо попытаться узнать, что он хотел сказать. Первый вариант мог сопровождаться шумным продолжением его попыток пообщаться, второй — растянуться до поздней ночи. В итоге я решила совместить: — Ну тогда быстрее говори, что хотел, и покинь сей тренировочный комплекс. — Чего? — вытаращился на меня Паша, и я закатила глаза: — Подъезд… Ты тут бегал же по лестнице, и в общем… А, короче, забей. Говори давай. Парень потёр переносицу, похоже, собираясь с мыслями, обречённо вздохнул и посмотрел мне в глаза. Я вдруг поняла, что у него чертовски красивые глаза: стального серого цвета с голубыми искорками. Холодные, решительные, глубокие. В сочетании с рыжими волосами это выглядело довольно странно: будто серьёзная философская деталь, случайно закравшаяся в детский мультфильм. Я даже подумала, что выбор Алёны стал теперь для меня не столь неожиданным. Заводить детей от парня с такими глазами — беспроигрышный вариант. Результат точно выйдет весьма неплохим. Мысль плавно утекла в сторону генетического наследования внешних признаков. И Пашин голос не сразу вырвал меня из размышлений о рецессивных и доминантных генах. — Что? — переспросила я, сообразив, что в воздухе повис его вопрос. — Зачем она вам? — послушно повторил он. — Кто? Алёна? — поразительно тупое уточнение, конечно. — Алёна, — терпеливо кивнул парень. — Зачем она вам? Его вопрос поставил меня в тупик. Что значит «зачем?» Как вообще кто-то может быть «зачем-то»? И я честно задумалась, зачем мне Алёна. — Она ведь вам не нужна, — продолжил Паша, не дождавшись моего ответа. — Я знаю таких людей, как вы… Я скептически подняла бровь: — Каких это «таких»? Он неопределённо пожал плечами: — Уверенных в себе, успешных, состоявшихся. Карьера, окружение, чёткая цель в жизни. — Это плохо? — его слова имели вполне позитивный смысл, но прозвучали так, будто я зажравшийся олигарх, хотя никакого отношения к действительности это не имело. — Не плохо, — спокойно ответил парень. — Просто разные приоритеты. Ей нужна семья, опора, поддержка. Дети, в конце концов. А что вам от неё нужно? — А ты так уверен в том, что знаешь, что ей нужно? — Абсолютно уверен, — подтвердил Паша. — Я знаю это лучше, чем кто-либо. — Довольно самонадеянно звучит, — хмыкнула я. — Да и откуда тебе знать, что нужно мне? — Она много говорила о вас, — усмехнулся парень. — Так восторженно… У неё так глаза горели… Как и тогда… Я сразу понял, что это опасное увлечение. А она опять не видит. — О чём ты? — я и правда не сразу поняла, хотя, признаться, информация о восторге и горящих глазах была приятна. — Она же говорила о нашем преподавателе в универе? — Говорила. И? — Вот и тогда всё также было… Хотя даже не так сильно, как сейчас… Она была так влюблена… С ума по нему сходила. А он просто вышвырнул её, растоптал. Я заметно напряглась, понимая, к чему он ведёт. И сравнение было так себе. — Это не значит, что все её сильные чувства будут вести к одному результату, — отрезала я. — Если бы она не выбирала похожих людей. Это было уже перебором, и я разозлилась: — И каким же образом я на него похожа?! — Хах, — вдруг хохотнул Паша. — Внешне точно выигрываете. А вот в остальном. У вас тоже есть отношения, которые вы не собираетесь прекращать ради неё. Тоже есть работа, которая важнее, чем она. Вы тоже сильно старше и наверняка думали о том, что у вас с ней вообще может быть общего в перспективе. Она лишь временное увлечение для вас. А вы для неё вся жизнь. И вы эту жизнь ей разрушите. — Это не тебе решать! — вдаваться в подробности моих отношений я не собиралась. — И не тебе делать выводы! Паша немного помолчал, всматриваясь мне в глаза: — Вы даже не представляете, из какого ада я её вытаскивал тогда. Вряд ли она бы стала вам рассказывать. Сколько времени понадобилось, чтобы она вышла из депрессии. Чтобы хотя бы перестала постоянно думать, как бы таблеток нажраться. Я слегка вздрогнула, а он кивнул: — Точно не рассказывала. Может тогда бы вы сумели держаться от неё подальше. Мои челюсти непроизвольно сжались то ли от злости, то ли от страха: — Она уже не та девочка в любом случае. — Не та, — согласился Паша. — Но она не заслуживает такого больше. Она и тогда не заслуживала. Для вас она просто девочка… Красивая, милая, сексуальная… А она… — Что она?! — совсем раздражённо выпалила я. — А она идеальна, — выдохнул Паша. — Абсолютно идеальна. Во всём. Я ради неё на всё готов. На всё что угодно. А на что вы готовы? Хоть от чего-то отказаться вы готовы? Его чувства к Алёне были не просто очевидны: они исходили от него как взрывная волна. Немногим женщинам везло встретить настолько любящего мужчину. И мне даже стало не по себе. А когда мне не по себе, я иду в атаку. — Что за нелепый романтический бред?! Обязательно нужно создать глупую сказку?! Какие-то тупые условия?! От чего-то отказываться и что-то доставать?! Звезду с неба, жемчужину со дна океана и кусок железа из земного ядра?! За каким хером эти идиотские приключения?! — Суть в готовности к ним, а не в их достижимости, — философски отметил парень, назидательно поднимая палец. — Суть в глупости и незрелости! — отрезала я. — Это всё смешные рассуждения влюблённого мальчишки! — Конечно, — удивительно мягко улыбнулся Паша. — Так и есть. Потому что я люблю её больше собственной жизни. И правда готов копать проход к земному ядру. — На хера его копать?! — закатила я глаза. — Это каким образом сделает её счастливой?! — Не это. А то, что рядом человек, который готов копать. Вот вы готовы? Этот разговор с самого начала был дурацкой идеей… А сейчас стремительно приближался к полному абсурду. — Готова нанять ради этого пару таких мальчишек, как ты! — прошипела я в ответ. Паша смотрел на меня, понимающе кивая и грустно улыбаясь, а мне его разорвать уже хотелось. — Вы её хоть любите? — вдруг резко спросил он, и я застыла от неожиданности. Он ждал ответа, и я сумела реанимировать остатки своей злости: — Вряд ли это твоё дело! — Моё в том числе, — уверенно ответил он. — Ваше, Алёнино, моё и вашей девушки ещё… А ещё её родителей точно. Которые сейчас решают, как сообщить всем, что свадьбы не будет. Мама её плачет второй день, а отец… — Хватит! — рявкнула я. — Оставь хотя бы эти манипуляции на долю отвергнутых женщин! Думаешь, что можно притащиться ко мне и упрекать отменённой свадьбой?! Это только Алёне решать, выходить за тебя или нет! Говоришь, что любишь, а сам готов легко смириться с тем, что она не любит тебя?! Думаешь, она так будет счастлива что ли?! Паша дёрнулся и сделал шаг назад, почти испуганно глядя на моё перекошенное от ярости лицо: — С вами она точно счастлива не будет, потому что вы её не любите. Она вам не нужна! Или скоро станет не нужна! А я всю жизнь буду рядом! Что бы ни было! Всегда! Вы это можете понять?! Со мной у неё будет семья, которую она хочет! А с вами только проблемы и боль! «Ещё один, блять… Сговорились все что ли…» — Давай ещё поговорим об общественном давлении и неприятии! — саркастично заметила я, изо всех сил стараясь дышать глубже. — Это вы и без меня знаете, — хмыкнул парень. — Но это не самое важное. То, что внутри, куда важнее внешнего. В конце концов, если здесь общество будет давить на Алёну — о вас я не говорю, уже привыкли, наверное — то всегда же можно переехать ради неё в другую страну. Только придётся расстаться с любимой карьерой, близкими людьми, привычным ритмом жизни. Но это же несложно, верно?! Я растерянно моргнула и промолчала. — Правда, ещё и ей придётся всё оставить, — продолжал он. — Родителей, друзей. Ради вас. Но она точно справится с этим. Хоть это и сложно. А вот вы… В моей голове творился настоящий беспредел: мне хотелось одновременно выбросить этого щенка в окно и прыгнуть в него самой. Потому что все эти сомнения, которые так легко обрушивал на меня Паша, не давали мне покоя на протяжении последних недель. Я слишком ясно понимала, сколько всего может встать между мной и Алёной. И сколько всего нужно было сделать, чтобы с этим справиться. И не была готова к этому. Столько времени я убеждала себя в том, что ничего не чувствую к ней, только потому, что не хотела рисковать. Не хотела усложнять жизнь себе, не хотела портить жизнь ей. Просто-напросто не могла доверить нас друг другу. И сейчас всё это с новой силой навалилось на мою голову, мгновенно вытесняя из неё и прошлую ночь, проведенную с девушкой и подарившую мне такую простоту и ясность, и прошлую неделю, которая казалась мне самой счастливой в моей жизни, и весь наш сумасшедший роман, уже ставший жизненно необходимым. Всё это меркло под тоннами сомнений и страхов. Паша стоял напротив, не отводя от меня взгляда и, казалось, читал мои мысли. На его лице даже присутствовало какое-то сочувствие. А я совершенно ничего не могла сказать: ни звука больше выдавить из себя не получалось. Он ещё с минуту подождал моих действий, а потом кивнул: — Я не стану больше вас беспокоить. И Алёну тем более. Всё, чего я хочу, чтобы она была счастлива. Вы правы. Только ей решать. И вам. Он развернулся, добрёл до лифта, дождался открывшейся двери, а потом чуть повернул голову ко мне: — Она слишком хороша для вас. Во второй раз за день этот чёртов лифт оставил меня наедине с полным пиздецом. Я вернулась на кухню к оставшейся половине бутылки. «Нужно её добить. Может хоть плевать на всё станет…» Я опустилась на стул, положила руки на стол перед собой, уткнулась в них подбородком и с тоской уставилась на бутылку. Настя права… И Паша прав… Что я могу ей дать? Кучу проблем? Постоянную нервотрёпку? Да и с каких пор я вообще думаю о том, чтобы что-то ей дать? Всё это время я не допускала и мысли о каких-то отношениях с ней… Даже когда она заявила о разрыве с Пашей, у меня и не мелькнуло в голове что-то вроде «теперь мы можем быть вместе». Даже когда ушла Настя, я не подумала «теперь нас ничто не держит». Что это? Просто страхи, или я и впрямь не вижу перспектив? Я понимала, что она на самом деле любит меня. Понимала, что она готова рискнуть ради отношений со мной. Но могла ли рискнуть я? Я со стоном наполнила очередной бокал. Я и правда способна испортить ей жизнь. Она совсем молода, безумно очаровательна, беспощадно соблазнительна. Ей бы действительно завести нормальную семью… Вот такого надежного, любящего парня рядом, кучу детей… А не подписываться на постоянный стресс рядом с эгоистичным трудоголиком. Наши отношения с Настей всегда были довольно гармоничными. Если смотреть правде в глаза, то для неё они были намного комфортнее, чем для меня. Но даже она не была со мной счастлива… А Алёна… Она совсем не такая, как Настя. Ей нет дела до комфорта, ей не интересна материальная составляющая отношений, ей плевать на мнение окружающих… Ей нужна именно я. Без масок и красивых фантиков. А что на самом деле я из себя представляю? Неромантичную, самовлюбленную и самоуверенную скотину?.. Неспособную на красивые жесты, искреннюю заботу, нежность и, видимо, верность… Только жёсткость, упрямство и забытые даты… Это разрывало изнутри… Давило на грудную клетку, заставляло задыхаться и сжимать до боли челюсти и кулаки. А в голове упрямо стучало только одно: «Она слишком хороша для меня…»