Отличный выбор

Первую половину воскресенья я провела, страдая от похмелья, а вторую — от безысходности. К вечеру стало понятно, что первая половина была намного лучше второй… Забыться получилось, разумеется, лишь на время. Да и было бы наивно рассчитывать на большее… Я заливалась минералкой, щедро оставленной Настей в холодильнике, и думала о том, что завтра мне придётся поехать в офис, придётся посмотреть Алёне в глаза и придётся что-то решать. Вчера я искренне верила, что нужно просто пережить эту ночь, и всё как-то наладится. Ну или станет проще… Мне хотелось верить, что всё сказанное и Настей, и Пашей просто растворится в гнетущих обволакивающих пьяных снах. Да и мои собственные ощущения притупятся в беспощадной ночной тишине. И утром, когда меня разбудила собственная головная боль и назойливая тошнота, я и впрямь погрузилась в некоторое забвение. Но, по мере отступления неприятных симптомов, их место неотвратимо занимали гораздо более удручающие впечатления. Никакого забвения у меня не вышло. Напротив, в мои воспоминания о вчерашних разговорах стали закрадываться дополнительные детали, в реальности которых я сильно сомневалась, но отделаться от них не могла… И вскоре мне всерьёз казалось, будто Настя уходила от меня, разрывая спокойствие подъезда инфернальным хохотом, а Паша клятвенно обещал найти бабку, которая снимет с Алёны приворот. Бредовость этих фантазий была совершенно очевидна, но остатки алкоголя в крови делали своё дело, и я до самого вечера сомневалась в собственной адекватности. Телефон почти непрерывно издавал какие-то звуки, отдаваясь в голове короткими приступами боли, и я пряталась под подушкой, недовольно материлась, обещала убить всех и каждого, но почему-то догадалась выключить его только в районе пяти вечера. За весь день я ни разу не посмотрела сообщения, не проверила почту, и не ответила ни на один звонок. Мной можно было бы даже гордиться, если бы причины этого не крылись в тотальной апатии и накатывающей депрессии… Весь вечер и половину ночи я напряжённо соображала, как поступить. Причём, что любопытно, в принятом ещё в пьяном угаре решении я не сомневалась ни на секунду. Это было просто поразительно. Ко мне множество раз приходили якобы гениальные мысли под воздействием алкоголя, но утром я всегда со стыдом осознавала их идиотизм. А в этот раз не усомнилась ни на секунду. А вот найти алгоритм воплощения этого решения в жизнь мне никак не удавалось. И в понедельник я отправилась на работу в уже привычном растерянном состоянии. Алёна, конечно, уже была на месте и рванула следом за мной в кабинет: — Саша! — Что? — я опустилась в кресло и по возможности спокойно воззрилась на её встревоженное лицо. — Что случилось?! — А что такое? — Что такое?! — её прекрасные глаза округлились, являя мне красноречивую смесь изумления и возмущения. — Ты пропала на два дня и спрашиваешь «что случилось»?! — Я не пропадала. — Ты не отвечала на сообщения! — Я была занята. — Двое суток?! Не нашлось даже минуты, чтобы написать, что всё в порядке?! Её недовольство было совершенно оправданным, и я, поразмыслив несколько секунд, решила быть максимально честной. — Всё не в порядке. Поэтому не нашлось. — Что? — девушка тут же сникла, обошла стол и развернула к себе моё кресло. — Саш, что произошло? — Были некоторые проблемы, — тихо ответила я, избегая встречаться с ней взглядом. — Какие проблемы? — Охх, — я снова повернулась к столу и уткнулась лицом в ладони. — Алёна… Я сейчас немного не в состоянии это обсуждать. — А когда ты будешь в состоянии? Я с минуту помолчала, прикидывая, когда может настать этот волшебный момент, и поняла, что никогда. Поэтому, сжав волю в кулак, я со скрипом подняла голову, заставляя себя посмотреть ей в глаза. — Настя вернулась в пятницу вечером. Алёнины глаза тут же стали максимально круглыми: — Боже… И… — И… — повторила я. — И так всё понятно, думаю… — Не настолько хорошо, как ты думаешь, — тихо возразила девушка. — Собрала вещи и уехала, — пояснила я, пытаясь говорить как можно спокойнее. — О… Но может… Может быть… — Алёна явно пыталась подыскать нужные слова, но выходило у неё так себе, и я решила упростить ей задачу. — Не может, Алён… Она в курсе всего… Так что ничего не может. Она молча смотрела на меня, наверное, ожидая резюмирующего заявления, и я выдавила из себя: — Мы расстались. — Саша… — она мягко положила ладонь мне на плечо. — Мне очень жаль… — Хм… — я вдруг удивилась её искренне участливому тону. — Серьёзно? — Конечно… — кивнула девушка. — Прости… — Ты тут ни при чём, — я дёрнула плечом, вынуждая её убрать руку. — Я сама виновата. Так что не за что извиняться. — Ну… — Алёна замялась, и я уверенно мотнула головой. — Не нужно, Алён. Ты не виновата. — Саш, — она чуть склонилась надо мной. — Тебе нужно немного переключиться. Я понимаю, что это довольно болезненно… Но… — Нет, — оборвала я её. — Мне не нужно переключаться. Со мной всё в порядке. — Послушай… — Нет, ты послушай… — я почувствовала, как глухо сердце ударило о рёбра. «Не будет никогда подходящего момента, Саня». — Алёна… — Да? Я видела, как девушка резко напряглась, явно ожидая услышать что-то крайне неприятное. — Алёна… — я выдохнула и словно нырнула в ледяную воду. — Нам не стоит больше видеться. — Чтооо? — несмотря на «ожидание», девушка была в полном шоке. Чего же она ждала тогда, если не этого? Я нервно сглотнула и повторила: — Нам не стоит больше видеться. — Ты что такое говоришь, Саш? — Прости, — продолжать смотреть ей в глаза было чертовски тяжело, и я до боли сжимала челюсти, чтобы не отвернуться. Мышцы лица потихоньку сводило, и всё, чего мне хотелось — это максимально быстрого завершения данного разговора. — Простить?! Саша! — она дёрнула мое кресло к себе, опустилась передо мной на корточки и вцепилась ладошками в мои колени. — Я понимаю, ты сейчас немного растеряна, Саш, но это же глупость полная! С чего нам прекращать видеться?! Мы обе свободны, нас вообще ничего не держит! — Нас много, что держит, — возразила я, мечтая не вдаваться в подробности. — И наша «свобода» тут совершенно ни при чём. — Так, а что «при чём»?! Что?! — её глаза заблестели, и я сжала пальцы на подлокотниках, чтобы не сорваться. — Алёна… — Нет! Какого чёрта?! — вспыхнула девушка. — Я же не идиотка! Я вижу, что тебе хорошо со мной! Вижу твои глаза, твой взгляд! И не смей мне говорить, что это просто секс! Только попробуй, Саша!!! Я упрямо поджала губы и прищурилась: — Это просто… — Заткнись! — вдруг рявкнула она. — Чего ты боишься?! Я ничего не прошу, ничего от тебя не требую! Никогда не требовала! И не собираюсь! Но хотя бы не ври мне! Я знаю, что ты чувствуешь ко мне! — Ни хрена ты не знаешь! — психанула я. — Выдумала себе какие-то романтические глупости, а я должна подстраиваться под них?! Я все решила! И ни к чему эти спектакли! — А моё мнение не учитывается?! — было видно, как она пытается злостью перекрыть подступающие слёзы. — Со мной ты обсудить не хотела свои «решения»?! — Вот сейчас обсуждаю! — на самом деле я примерно так же, как и она, тщательно подпитывала в себе злость. Иначе бы просто не справилась. Снова бы сдалась, прижала её к себе, согласилась бы на что угодно, лишь бы она не заплакала. — Ты не обсуждаешь! Ты ставишь перед фактом! — Ты с Пашей что-то обсуждала?! — выпалила я, резко подаваясь вперёд, и тут же пожалела о своих словах. Она вскочила, гневно оттолкнув меня на спинку кресла: — Ты считаешь, что это уместное сравнение?! — А чем оно плохо?! — Тем, что я не люблю его! — А я не люблю тебя! Боже, как же легко из меня вырвались эти слова… Будто бы я пару дней тренировалась перед зеркалом и выработала настоящий рефлекс… Только вот собственная реакция на них была совсем не такой лёгкой. Сердце предательски сжалось и мне пришлось чуть ли не до крови прикусить губу, чтобы не вскочить и не начать умолять её о прощении. А что почувствовала Алёна, я бы даже не рискнула предполагать. Она вздрогнула всем телом, уже не сдерживая слёз, шагнула назад, и даже будто задержала дыхание на пару секунд. «Господи, Саша… Ну вот почему ты такая? — простонал внутренний голос. — Во всём великом и могучем русском языке не нашлось любых других слов?!» Алёна молча смотрела на меня, а я не мигая, даже с каким-то ненормальным упрямством не отводила взгляда от её глаз. Нужно было выдержать совсем немного… Совсем чуть-чуть… — Саша, — наконец хрипло пробормотала она. — Пожалуйста… Не делай этого… Один короткий шаг ко мне, как последняя отчаянная попытка. — Саш… Мы же можем быть вместе… Ты ведь не можешь этого не понимать… Я хочу быть с тобой, ты же знаешь. И я знаю, что ты этого хочешь. Я с трудом мотнула головой: — Нет. Не хочу. — Сколько можно прятаться? — почти застонала Алёна. — Сейчас всё так просто… Лишь рискнуть… Один раз… Ни один из моих аргументов не был бы для неё весомым… Ни за что и никогда… Удивительно, но я понимала это максимально отчётливо, но мне совершенно не приходило в голову, что эти аргументы могут быть вообще ни для кого, кроме меня, не весомы… Принимать решения за других или не принимать их вовсе… Когда это стало моим жизненным принципом? Когда я вдруг стала такой жёсткой и нерешительной одновременно?! Что за биполярное расстройство личности?! Даже сейчас, когда она стояла так близко, когда казалось, что достаточно лишь протянуть руку, и всё будет совсем иначе… Во мне яростно боролись желания прижать её к себе, прогнать ко всем чертям и сбежать самой… Что-то должно одержать верх… Всегда что-то одерживает верх. Рано или поздно. Но это решение ведь было уже принято… Но только мной. Её глаза говорили, что она его не примет. А ещё в них парадоксальным образом одновременно светились усталость и жуткое упрямство. Почти детское, яростное, обиженное упрямство… Они будто кричали мне: «Выбирай! Прямо сейчас! Что угодно!» И этот выбор — только за мной. Я каким-то мучительным усилием воли собрала в один крошечный рассыпающийся комочек все остатки злости, вскочила на ноги, схватила её за плечи и с силой встряхнула: — Хватит! Я всё решила! И мне плевать, нравится тебе это или нет! Мы не будем вместе! Возвращайся к своему Паше! Выходи за него замуж! Рожай детей! Хоть целую кучу! К слову: терпеть не могу детей! Не нужна мне эта твоя счастливая семейная жизнь! Вот ну на хер просто не нужна! И ты мне не нужна! Да и я тебе тоже! До тебя это дойдёт когда-нибудь! И я не собираюсь тратить своё время на твои нелепые фантазии!!! Интересно, почему девушкам так нравится лупить меня пощёчинами?.. А у Алёны оказалась прямо совсем тяжёлая рука… Половину головы будто расплавленным металлом окатило… Откуда в этой крошечной девочке столько сил вообще?! Я с трудом повернула голову, всерьёз опасаясь, что она мне шею свернула, и встретилась с яростным взглядом этих умопомрачительных глаз. Ее слёзы стремительно высохли, полные губы сжались в тонкую полоску, приподнятая бровь явственно наметила короткую морщинку на лбу. Мне даже страшно стало… Но девушка была не намерена продолжать моё избиение и сделала уверенный шаг назад. — Хорошо, Саша, — ровно произнесла она. — Всё, как ты хочешь. Как и всегда. Полагаю, на сегодня я могу взять отгул. Она развернулась и вылетела из моего кабинета, а я со стоном опёрлась обеими руками в стол. Лицо беспощадно горело, челюсти болели от напряжения, тахикардия намекала на необходимость упаковки корвалола. И, вопреки моим ожиданиям, от её ухода мне совершенно не стало легче…

***

Во вторник Алёна тоже не появилась. Написала мне сообщение, что плохо себя чувствует, на которое я ответила коротким «ок». Исходя из того, как дерьмово было мне после нашего разговора, можно было понять, что ей было ещё хуже. Никогда мне не было настолько херово после расставания. Мне даже во сне упрямо снились кошмары, в которых с Алёной происходило что-то ужасное, а я никак не могла ей помочь. Причём не могла не по своей вине, а в силу обстоятельств. Но она смотрела на меня так бесконечно укоризненно… И это было самое невыносимое… Утром в среду, когда я ехала в офис, я думала, что уже ничто на свете не сможет переплюнуть мои ощущения, но… Когда я вошла в приёмную, то первое, что увидела, как Андрей нависает над креслом Алёны, тыкая пальцем в её монитор, и что-то увлечённо нашёптывает ей на ухо. Я замерла, потеряв дар речи. «Это она настолько быстро восстанавливает личную жизнь что ли?!» Я с минуту стояла в дверях, наблюдая эту картину, и прекрасно видя, что их контакт не просто излишне тесный, но с каждой секундой становится всё теснее. Думаю, не нужно уточнять, какая волна ярости меня захлестнула… Цунами ярости, блять… Метров в сто… Может в двести… В момент, когда рука Андрея мягко легла на плечо девушки, я не выдержала и — наверное, даже чересчур громко — кашлянула. Эта парочка испуганно подскочила, подтверждая тем самым все мои подозрения. — Александра Игоревна! Доброе утро! — выпалил Андрюша. — Доброе, — коротко кивнула я. — Что так увлечённо обсуждаем? — О, — парень немного напрягся. — Я просто хотел посоветоваться с Алёной по паре спорных моментов в договоре. — Спорных моментов… — протянула я. — Что-то вот такое вертится в памяти по поводу работы Алёны с документами… Не могу вспомнить что… Не напомните мне? Андрей стремительно покраснел: — Да-да… Я просто мимо проходил, и это буквально на пару минут, и… — А куда шёл? — резко спросила я. — Эээ… — Новый отдел какой-то? — я саркастично прищурилась. — Уже и отделы без моего ведома открывают… Поразительно… Да ещё с такой странной аббревиатурой… — Извините, — выдохнул Андрей. — В отдел кадров шёл. «Что же он дурак-то такой?..» — Ну так на два этажа промахнулся. Парень молча смотрел на меня, неловко пытаясь скрыть испуг. — Андрей Евгеньевич, — я закатила глаза и ткнула пальцем за спину, указывая на дверь. — Отдел кадров на два этажа ниже и в противоположном конце коридора. Идите — запоминайте. Он быстро кивнул, просачиваясь мимо меня к двери, а я развернулась к Алёне: — Ко мне в кабинет. И поритмичнее. Алёна вошла следом за мной, выжидательно замерев у моего стола, пока я устраивалась в кресле и включала компьютер. — Тааак, — демонстративно переключила я своё внимание на девушку. Она лишь молча вопросительно подняла бровь. — Свою личную жизнь устраивай, пожалуйста, за пределами офиса. Её бровь поползла ещё выше, губы дрогнули в едва заметной усмешке, и до меня дошло, насколько глупо прозвучало моё требование. Я недовольно поморщилась, а девушка не удержалась от сарказма: — Двойные стандарты, Александра Игоревна. Не слишком удачная черта для руководителя. — Рассчитываешь спровоцировать меня? — прошипела я, зло прищуриваясь. — Даже и не думала, — она невозмутимо пожала плечами. — Его внимание в мою сторону не только тебе неприятно. Мне эти подкаты тоже на хрен не нужны. — А мне так не показалось! — А тебе не всё равно что ли? — хмыкнула девушка. — Я уже сказала! — охренеть, как сложно было сдержаться. — За пределами офиса можешь делать всё, что пожелаешь! Но здесь… — Да-да! Я всё поняла! — закатила глаза Алёна. — Вы, Александра Игоревна, лучше обсудите этот вопрос с Андреем Евгеньевичем. Поскольку я ничего предосудительного в пределах офиса и не делала. Разве что с тем, кто себя в этом не ограничивал. Приступ моей ревности окончательно переквалифицировался в приступ ярости, и я процедила сквозь зубы: — Не помню, чтобы просила твоих комментариев! Я ясно выразилась?! — Более чем, — по-прежнему спокойно ответила Алёна. — Тогда вперёд к труду и обороне! — рявкнула я. — И не вынуждай меня напоминать тебе ещё раз о твоих прямых обязанностях! Девушка молча кивнула и вышла из кабинета, а я осталась наедине со своей безграничной злостью на неё, на Андрея, на себя и на весь мир в целом. Эта злость даже неплохо помогала мне отвлекаться от всех остальных эмоций и переживаний. И за весь день я ни разу не скатилась в тоску по девушке, муки совести и самобичевание. А вечером она снова возникла на пороге моего кабинета, уверенно подошла к столу и опустила на него листок бумаги: — Думаю, это самое верное решение. Я опустила глаза, вчитываясь в текст, который почти сразу же решил расплыться перед глазами. — Что это за херня? — Я тоже умею принимать решения, — пожала плечами Алёна. — Иногда даже максимально рациональные. Я подняла на неё взгляд, со всё ещё не потухшей с утра яростью: — Считаешь это решение рациональным?! — Разумеется. Мы не сможем вместе работать. Зачем мучиться? Признаться, её заявление об уходе было совершенно ожидаемо… Любым нормальным человеком… Но не мной… Поскольку повергло меня в полный шок. Ну реально… Как можно было не предположить, что она захочет уволиться??? — Я была бы очень признательна, если бы вы отпустили меня без отработки, — продолжила Алёна. Возможно, если бы не утренний эпизод, я бы согласилась с ней. Поняла бы и приняла… Но весь этот день был наполнен таким негативом, что сейчас благородство во мне печально махнуло мне на прощание и скрылось в тумане неадеквата. — Увы, — усмехнулась я. — Никак не могу себе такого позволить. — Что? — Алёна, похоже, искренне удивилась. — С отсутствием секретаря я бы ещё смирилась. Но ты слишком необходима в лондонском проекте. Поэтому пока все документы не будут согласованы и подписаны… — Ты не имеешь право держать меня больше двух недель! — взвилась Алёна. — Разумеется, — согласилась я. — И за эти две недели постараюсь найти тебе замену. Но, в свою очередь, я была бы тебе очень признательна, если бы ты за это время тщательно обдумала своё решение. Это очень перспективный проект не только для компании, но и для тебя лично. Очень хороший опыт… А я, со своей стороны, могу пообещать тебе минимальное количество контактов между нами. Она наклонилась, упираясь в мой стол: — Это какой-то эмоциональный садомазохизм, Саша! Ты разозлилась из-за Андрея, хотя я тут совершенно ни при чём, а теперь готова сама страдать, лишь бы наказать меня хер пойми за что?! — Ммм, — я откинулась на спинку кресла и задумчиво постучала пальцем по губам. — Это работа, Алёна. А я, как известно, ненормальный трудоголик. Так что все эти «страдания», о которых ты говоришь — всего лишь несущественные неудобства на пути к главной цели. Я переживу твою милую мордашку у себя под дверью, не переживай. Девушка сжала пальцы на собственном заявлении, с хрустом сминая его в бесполезный ком бумаги: — Ты только не перетрудись на пути к главной цели, Саша! Так можно и переломать что-то жизненно важное! Она резко оттолкнулась от стола и выскочила за дверь, а я схватилась за голову: — Господи, Саня… Что ты творишь?!