Отличный выбор

Оставшиеся до выходных два дня тянулись непередаваемо мучительно. Моё твёрдое и окончательное решение порвать с Алёной нисколько не мешало мне продолжать безумно скучать, невыносимо хотеть и жутко ревновать… Я изо всех сил старалась сдерживать свои порывы, но каждый раз, когда рядом с ней оказывался, будто с цепи сорвавшийся, Андрей, мне хотелось разорвать их обоих на части. Конечно, Алёна вела себя безукоризненно: где-то глубоко в своей плохо соображающей голове я понимала, что девушка совершенно не заинтересована в его ухаживаниях. Но мне от этого не становилось легче ни на йоту… Он постоянно крутился рядом, выдумывая всё новые и новые причины для их общения. Если бы не данное девушке обещание ограничить наши с ней контакты, да и собственная решимость больше не показывать ей свои эмоции, я бы уже провела с ним откровенную беседу по этому поводу. Иногда мне даже казалось, что это следует сделать в любом случае. Если бы не наши с ней отношения, то я бы всё равно пресекла интерес парня. Было прекрасно понятно, что он искренне напрягает девушку. Но сейчас любое моё вмешательство и мной, и Алёной было бы воспринято как очередной приступ ревности. И я мучительно терпела. Марина, ещё на прошлой неделе укатившая в командировку в Пекин, пожалуй, могла бы как-то помочь в данной ситуации. И мне ужасно не хватало сейчас её холодного рассудка и простых, но действенных решений. Выходные прошли в обнимку с ещё одной бутылкой виски и под гнётом ещё одного похмелья. По ночам я созерцала всё те же кошмарные видения собственных провалов вперемешку с дико возбуждающими сценами. Разумеется, и в первой, и во второй категории моих снов главная роль неизменно доставалась Алёне. Это были те самые дни, когда я максимально отчётливо поняла, что ничего ясного и простого у меня уже не получилось и вряд ли когда-либо получится. Надежда на успокоение и охлаждение к девушке, которую я тщательно лелеяла уже много дней, растаяла будто предрассветный туман, безжалостно разрываемый болезненными лучами сентябрьского солнца. Почему-то именно этот образ приходил ко мне каждое утро, когда моей невыспавшейся физиономии касались наглые полосы света, проникающего сквозь плотные шторы. Они и впрямь разрезали плотный туман забытья, превращая его в рваные клочья, и даже контрастно подчеркивали всю глубину и резкость моих текущих проблем. Я по-прежнему была абсолютно убеждена в верности собственного решения и продолжала убеждать себя в том, что время расставит всё по своим местам. В конце концов, ещё никогда в жизни со мной не случалось сколь-нибудь длительных страданий по абсолютно любой девушке. Любые мои расставания, которые, так или иначе, сопровождались переживаниями, проходили, как правило, довольно безболезненно. Да, мне бывало по-настоящему хреново, но я всегда быстро переключалась — на работу или на новое увлечение, а иногда и на то, и на другое разом — и мои муки сходили на нет максимум в пределах месяца. Так что у меня были все основания предполагать, что чувства к Алёне точно так же угаснут в самое ближайшее время. Хотя интенсивность моих ощущений определённо зашкаливала… Следующая рабочая неделя мало чем отличалась от предыдущей. Единственное, что немного сглаживало происходящее — максимальная вовлечённость девушки в лондонский проект. В понедельник, не выдержав более близости Алёны и бесконечно крутящегося под ногами Андрея, я с барской руки предоставила ей полный карт-бланш в её перемещениях, и большую часть времени она проводила в кабинете Оксаны или переговорке. Я уже не раз пожалела, что не позволила ей уйти, как она хотела: без отработки, без обдумывания… Это было бы куда проще для нас обеих. Ну или хотя бы для меня… Поскольку Алёна выглядела, будто чертов гранит: по её лицу невозможно было даже предположить, что на ней хоть как-то отразилось произошедшее между нами. Скорее всего, и по мне это было не слишком заметно, но внутри бушевал беспощадный и, похоже, бесконечный ураган. С каждым новым днём, несмотря на то, что я видела Алёну от силы час в день, мне было всё сложнее держать себя в руках. Это оказалось для меня самым поразительным: время подло работало против меня, хотя должно было бы играть мне на руку. Мои сны становились всё кошмарнее, желания всё острее, ревность всё мучительнее. А самое ужасное, что я, ничем не отличаясь от того же Андрея, стала искать повод, чтобы увидеть её. Сама спровадила к Оксане, и сама же пыталась найти возможность встретиться. В пятницу даже Оксана обратила внимание на это странное рвение, посмотрев на моё очередное «пришествие» в её кабинет с изрядной долей скепсиса и раздражения: — Саша, с каких пор ты мне так не доверяешь, что постоянно ищешь повод проконтролировать происходящее? — недовольно спросила она, когда я припёрлась по совершенно дурацкому поводу «узнать, как их отношения с Дэном». — Ничего я не «не доверяю», — возмутилась я, слегка покраснев. — Просто не хочу ещё одного скандала между вами! Предыдущий и так сожрал половину оставшихся у меня нервных клеток! — Твои ежечасные появления как-то смогут предотвратить скандал? — она саркастично хмыкнула, а Алёна, сидящая напротив, быстро уткнулась в какую-то бумажку. — Ну всё возможно, — я изобразила на лице мудрую невозмутимость. — Цель оправдывает средства, Оксана. Тебе ли не знать. — Ага. Безусловно, — кивнула она. — Только твои средства что-то так меня бесят уже, что цель, напротив, способна от них существенно пострадать. Я искренне возмутилась: — Имею полное право проверять работу кого угодно и когда угодно! Оксана слегка усмехнулась и парировала: — А я имею полное право раздражаться на это. — Зато озвучивать это мне не имеешь! — я злобно прищурилась, разыгрывая сурового босса и стараясь хотя бы не пялиться на Алёну. Оксана тяжко вздохнула, сдаваясь: — Ладно, Александра Игоревна. Будь так добра: прекрати меня бесить. Ты снижаешь продуктивность моей работы. — Хм… — я гордо вскинула подбородок и сложила руки на груди. — А нечего отвлекаться от работы! Оксана удивлённо вытаращилась на меня и не на шутку разозлилась: — Да ты сама меня отвлекаешь! Сколько можно уже?! Я открыла было рот, чтобы доходчиво объяснить ей моё видение модели управления, но тут вдруг раздался откровенно насмешливый голос Алёны: — Александра Игоревна просто всё время забывает, что кофемашина способна включаться без моего участия. Там даже не нужен отпечаток пальца секретаря. Я так и застыла с открытым ртом. «Эта девчонка совсем уже обнаглела?!» А злость на лице Оксаны почти мгновенно сменилась сначала изумлением, а потом едва сдерживаемым хохотом… Я медленно повернула голову к нагло ухмыляющейся Алёне: — Через пять минут в моём кабинете, — а потом взглянула на Оксану: — Только посмей заржать, пока я не вышла, и квартальной премии тебе не видать! Оксана послушно подняла руки, изображая полную капитуляцию, но давиться смехом не перестала. А я максимально медленно отправилась к себе. «Что она себе позволяет?! Совсем страх потеряла?!» Через пять минут Алёна с невозмутимым видом зашла в мой кабинет. — Алёна… — начала было я, но девушка перебила меня. — Довольно, Саша! Если ты продолжишь в том же духе, даже Оксана сообразит, что ты ходишь к ней только из-за меня! Ты хоть представляешь, каких трудов мне стоит поддерживать твою хладнокровную репутацию?! — Чего? — я искренне растерялась. — Думаешь, Оксана не замечает что ли всю нелепость твоего внимания к проекту?! И думаешь, она не пытается обсудить со мной это странное поведение?! Я уже устала подчеркивать твоё нарастающее самодурство! — Самодурство?! — А как блять ещё мне это объяснять?! Прямо сказать может?! «О, Оксана Владимировна, Александра Игоревна просто жутко соскучилась по сексу на рабочем столе, вот и ходит сюда, чтобы хотя бы посмотреть на меня!» — Что ты несёшь?! — я вылетела из кресла и подскочила к девушке. — Меня интересует то, что происходит с проектом! Хватит выдумывать эти глупости! А она вдруг ухватила меня за ворот рубашки, дёрнула на себя и грубо прижалась к моим губам. Голова мгновенно закружилась, руки сами обхватили её талию, с силой притягивая ко мне хрупкое тело. Язык скользнул между её губ, вырывая у девушки знакомый сладкий стон, и я полностью потеряла связь с реальностью. Пара движений, и со стола на пол полетели документы и подставки под ручки, а их место заняла Алёнина пятая точка. Незакрытая дверь меня совершенно не волновала, как и все остальные возможные проблемы. Я уже одной рукой задирала на ней блузку, а второй судорожно пробиралась под юбку, а девушка обхватила ногами мои бёдра, изо всех сил вжимая меня в себя, до боли прикусила мою нижнюю губу и вдруг резко дёрнула меня за волосы, отрывая от себя. — Так что там тебя интересует? — Что? — я нахмурилась, не особо понимая её манёвров. — Ну в проекте. — Каком ещё проекте? Алёна усмехнулась, переводя сбитое дыхание: — Ради которого ты якобы ходишь к Оксане. — Эээ… — до меня доходило с пугающе медленной скоростью. — Что? Уже забыла что ли? — самодовольно хмыкнула девушка. — А так уверенно мне тут про глупости заливала. Я наконец-то поняла, что означают её саркастичные рассуждения, и мгновенно разозлилась. Мой разгоряченный разум не без оснований посчитал, что это было нагло, жестоко и вообще подло. Пальцы сжались на её коже, наверняка оставляя следы, я слегка зарычала и навалилась на неё, впечатывая в стол и впиваясь зубами в шею. Перед глазами плыло красное марево ярости и дикой жажды наказать её за эту выходку. Но Алёна почему-то мой порыв не оценила… Она влепила мне охренительную по мощности пощёчину и яростно оттолкнула меня, не стесняясь зарядив мне коленом по рёбрам. — Не трогай меня! Я отшатнулась от девушки в искреннем шоке, но снова упрямо сделала шаг к ней. — Что непонятного?! — Алёна быстро спрыгнула со стола и снова толкнула меня. — Не приближайся ко мне на хрен, Саша! Решила всё?! Ну вот и наслаждайся своими решениями! — Какого хера? — прохрипела я. — Ты сама же… Она шагнула спиной к выходу, быстро поправляя на себе одежду. — А мне тебе помогать что ли нужно? — снова саркастично хмыкнула она. — Алёна! — её выходка казалась мне всё более жестокой. — Что ты творишь?! Она замерла у самой двери и с вызовом посмотрела на меня: — Не ходи за мной по всему офису, Саша! Иначе я могу подумать, будто ты жалеешь о своём решении! И хватит уже мне врать! Одно дело — расстаться со мной из каких-то дурацких страхов, и совсем другое — продолжать всячески напоминать мне о себе! Если себя не жалко, то хотя бы меня не мучай! Я даже не успела ничего возразить. Она просто выскочила из кабинета, оглушительно хлопнув дверью. Было ощущение, что меня не просто наебали, а сделали это несколько раз подряд… Щека адски горела, ребра ныли, а низ живота всё ещё сводило от нереализованного желания. — И как же мне это сделать, интересно? — пробормотала я, обращаясь к закрытой двери. До самого вечера я пыталась придумать, как бороться со сложившейся ситуацией. Несмотря на всю подлость Алёниного поступка, девушка была права: если я решила с ней расстаться, то вести себя сейчас таким образом было, как минимум, жестоко. Способ демонстрации моих истинных эмоций она выбрала, конечно, так себе, но с другой стороны… Как ещё их можно было продемонстрировать? А ещё я не могла не думать о её чувствах ко мне… Её желание было очевидно, но та ярость с которой она меня оттолкнула, и решимость, с которой потребовала не преследовать её… Это наталкивало на мысль, что её эмоции претерпели существенные изменения… И было очень больно. Просто охренительно больно. Я, безусловно, понимала собственный эгоизм. Я сама рассталась с ней, а теперь страдала, что она справляется с этим лучше меня… Что вообще справляется… Я честно пыталась взывать к собственной совести и чуть ли ни как мантру твердила, что всё правильно и так даже лучше, но убедить собственное эго в этом никак не получалось. В конце концов, я сдалась и сделала вывод, что изменились вовсе не её эмоции ко мне, а принятие ею моего решения. Алёна явно была куда более последовательна в подобных вопросах. И куда более уверенна. Если она согласилась с моим выбором, то именно так и должна была себя вести… Мне так сильно не хотелось признавать, что её интерес ко мне просто-напросто иссяк, что я нагородила целую систему сложнейших психологических лабиринтов, чтобы оправдать девушку. Когда я вышла из офиса, моё настроение было даже относительно сносным. Вариант выхода из положения так и не родился в моей скудной на решения фантазии, но уверенность в Алёниных чувствах вернулась и существенно грела душу. Да и выходные могли немного притормозить новую порцию моих страданий. Так что я даже решила, что могу заскочить в кафе и позволить себе огромный раф с соленой карамелью в качестве утешения. И это оказалось одной из самых серьёзных ошибок в моей жизни и самых фатальных просчётов моей интуиции, потому что она даже ни на мгновение не шелохнулась и не попыталась предупредить меня о грядущей опасности… Я добралась до барной стойки, сделала заказ, задумчиво обвела взглядом помещение… И обнаружила за дальним столиком Алёну… В компании Андрея… В голове прогремел локальный ядерный взрыв. Может же быть ядерный взрыв локальным? Так, чтобы в ограниченном черепной коробкой пространстве, без внешних признаков и последствий для окружающих? Если да, то именно это и произошло… Наверное, со стороны это выглядело совершенно спокойно… Я просто тупо застыла, не отрывая взгляда от мило беседующей парочки. Ни криков, ни падений в обморок, ни сердечных приступов — ничего такого. Я лишь судорожно схватила гигантскую порцию воздуха, наполненного ароматом кофе и ванили, перестала слышать хоть какие-то звуки, оглушенная этим взрывом, и замерла, боясь рассыпаться на элементарные частицы… Мозг заработал в лихорадочном режиме, мысли броуновскими частицами метались в голове, болезненно сталкиваясь, отскакивая друг от друга, ускоряясь и разрываясь на части… Моя нелепая уверенность в Алёниных чувствах саркастично хмыкнула мне на прощание, остатки несбыточных надежд, неожиданно обнаружившихся в моём биполярном сознании, расхохотались и покинули меня вместе с уверенностью, жуткая ревность, преследовавшая меня все эти дни, с томным «а я же говорила» без боя уступила место полной обречённости, а весь сумасшедший ворох моих запредельных эмоций собрался в крохотную точку абсолютной апатии. Я почему-то подумала о сингулярности в этот момент. Сингулярность апатии. Бесконечно малая и бесконечно тяжёлая… Но зато у меня возникло решение: невероятно простое и максимально действенное. Лёгкое прикосновение к плечу вывело меня из транса, и я повернула голову к этому раздражителю, стирая картинку Алёниной улыбки: — Да? — Ваш заказ готов! — очаровательно улыбнулась мне совсем юная девушка-бариста, двигая ко мне стаканчик с кофе и сверкая яркими, почти кислотными татуировками на предплечьях. — Спасибо. Я оплачу картой. Несколько машинальных движений, несколько формальных фраз, моё невозмутимое «У вас поразительно гармоничные татуировки», её смущённое «Спасибо», и прохлада вечерней Москвы встретила мою изрядно опустевшую за последние несколько минут персону. Я сделала глоток кофе, невольно поёжившись от сырого ветра, неторопливо добрела до парковки, на автопилоте доехала домой, традиционно сходила в душ и доела пиццу, ещё с выходных сиротливо скучающую в холодильнике, открыла почту, «Уважаемые коллеги! С понедельника ухожу в отпуск. Все вопросы, требующие моего внимания — к Марине Андреевне. До её возвращения из Пекина — тайм-аут на любые согласования, переговоры и решения.» и отключила телефон.