Отличный выбор

Я не была в отпуске последние три года, да и раньше он скорее походил на удалённую работу, нежели на отдых. И сейчас я ощущала себя до крайности непривычно. Хотя, возможно, именно это мне и было нужно. Кажется, никогда в жизни я не проводила время настолько бессмысленно. Ну, с точки зрения моего трудоголизма… Любой психолог бы меня, конечно, похвалил. Я не включала ни телефон, ни ноутбук, спала до обеда, а потом бесконечно гуляла по вечернему городу. Из этой идиллической картины немного выбивались только ежевечерние объятия с бутылкой спиртного. Но без этого уснуть не получалось вообще… В какой-то момент я даже подумала, что это, возможно, слегка похоже на запой, но эта мысль быстро выветрилась из моей головы: меня здорово успокаивало, что пила я только вечером, а днём даже не задумывалась об этом. Так что благоразумно посчитала алкоголь временной вынужденной мерой. Можно сказать — лекарством. Всё это время я старалась вообще не думать об Алёне и всём с ней связанным. Получалось с трудом, но моё апатичное настроение в целом работало на пользу. Сейчас все воспоминания о девушке стали поразительно размытыми, даже немного сюрреалистичными. Порой я всерьёз сомневалась, что всё происходило на самом деле, а не в моих нездоровых фантазиях. Иногда я рисовала в воображении картину, где возвращаюсь после отпуска в офис, и оказывается, что никакой Алёны вообще никогда и не существовало. От этого становилось одновременно жутко и хорошо. Это было похоже на своеобразный мазохизм: острая болезненность таких образов, граничащая с конкретной физической болью, доставляла мне какое-то извращённое удовольствие. Вероятнее всего, моя психика решила таким образом перенести весь негатив на максимально комфортную почву. Вечером в субботу в дверь раздался настойчивый стук, оторвавший меня от привычного бездумного созерцания остатков золотистой жидкости в бокале. Открывать я никому не собиралась и просто тупо посмотрела в сторону коридора, невольно затаив дыхание. Глупая детская убеждённость, что если замереть и не дышать, то никто не заметит твоего присутствия, немного раздражала, но безотказно срабатывала на уровне рефлексов. Стук повторился ещё громче. Я пожала плечами, допила виски и снова наполнила бокал. Пара минут тишины, и незваный гость решил перейти границы допустимого, оглушив меня самым настоящим грохотом. — Ну какого же хрена… — пробормотала я, всё-таки поднимаясь из-за стола и направляясь к двери. — Все уже, блять, приходили, уходили… Чего ещё-то… Мой инстинкт самосохранения не сработал и в этот раз, и я открыла дверь, намереваясь послать любого, кто окажется за ней. Но просто не успела… В моё плечо врезалась хрупкая ладошка, отталкивающая меня с прохода, уши резануло крайне возмущённое «Ты охерела, Саша?!», и мимо меня пролетела явно взбешённая Марина. Она по-хозяйски прошла на кухню, на ходу стягивая с себя узкое пальто и швыряя его на диван, брезгливо осмотрела мой ужин, состоящий из виски и сырной нарезки, плюхнулась на стул, красиво закинула ногу на ногу и максимально скептически воззрилась на мою помятую рожу. — Хм… — я подобрала её пальто и отправила его на вешалку. — Что за барские замашки, Марин? Марина пропустила этот комментарий мимо ушей, молча наблюдая за моими перемещениями по квартире. Я вернулась в кухню и опустилась на стул напротив, пододвигая к себе бокал и бутылку. — Виски будешь? — спокойно поинтересовалась я скорее из вежливости, поскольку прекрасно знала, что она откажется. — Нет. И тебе не советую, — отрезала Марина. — Выглядишь дерьмово. — Спасибо, — усмехнулась я. — Именно это я и мечтала услышать. — Ну а чего ты хотела? — хмыкнула девушка. — Тишины и одиночества? — саркастично спросила я. Марина коротко кивнула, немного помолчала, внимательно изучая моё лицо, а потом слегка перефразировала свой самый первый вопрос: — Какого хера, Саша? — О чём ты? — картинно удивилась я. — Я приезжаю в Москву, а на меня тут же рушатся всеобщие паника и безумие, поскольку Александра Игоревна, — она с притворным благоговением выделила моё имя, явно изображая «панику и безумие» сотрудников, — не выходит на связь ни в какой форме, не появляется и — о, священный ужас! — не дала никаких указаний! — Неправда, — я протестующе подняла палец. — Я дала чёткие указания: все вопросы к тебе, а пока тебя нет — ничего не решать. — Да, твоё письмо было вполне исчерпывающим. Но, как оказалось, не для всех. — Ну и какие претензии ко мне в таком случае? — я сделала глоток виски. — У меня и нет претензий по этому поводу, — Марина демонстративно поморщилась, глядя на мой бокал. — Тогда зачем же ты ломала дверь? — А ты не понимаешь?! — Понятия не имею, — конечно, я здорово лукавила. Я прекрасно понимала, что именно привело сейчас девушку ко мне и почему она настолько недовольна. — Скажи мне, пожалуйста, — угрожающе тихим голосом заговорила Марина, чуть подаваясь вперёд, — почему я чисто случайно узнаю о твоём затворничестве? Почему ты решила вдруг плюнуть на компанию, что тебе совершенно несвойственно? И почему о вашем с Настей расставании я узнаю не от тебя, а от Насти? Я тут же поперхнулась виски и закашлялась: — Что? — прохрипела я, утыкаясь в салфетку. Девушка откинулась на спинку стула и усмехнулась: — Твой телефон выключен, почта не читается, а мессенджеры уверены, что ты уже неделю где-то в Гималаях вне зоны доступа любых операторов связи. Что я, по-твоему, должна была сделать?! — Припереться ко мне без приглашения? — Безусловно. Но сначала я всё же решила позвонить твоей девушке. О, прости! Твоей бывшей девушке! — Даже любопытно, что именно она тебе сообщила, — соврала я. На самом деле мне было совершенно наплевать на это. — О, очень много интересного, между прочим, — внезапно расхохоталась Марина. — Сказала, что, если ты не выходишь на связь, то, вероятно, дотрахалась до смерти со своей секретаршей. Она, конечно, использовала другое слово, но я, пожалуй, не буду повторять. Я не удержалась и возразила: дескать секретарша-то твоя жива и на рабочем месте. Но это Настю совершенно не смутило. Она заявила, что ты могла дотрахаться до смерти и с кем-то другим. Мне с трудом удалось остановить поток её фантазий по поводу твоей «сексуальной кончины». И, кстати, на прощание она попросила передать тебе — если ты всё ещё жива, конечно… — Дай-ка угадаю, — перебила её я. — Чтобы я дотрахалась до смерти? — Зришь в корень, Александра, — усмехнулась Марина. — Именно это она и просила передать. Там, конечно, ещё присутствовало что-то вроде «пусть эта сука», но я думаю, детали не принципиальны. — Ага, вообще нисколько, — я опустошила бокал и налила новую порцию. — Настя просто не сумела осуществить свою заветную мечту. — Какую? — не сообразила Марина. — Ну так затрахать меня до смерти, разумеется. Она пять лет старалась. Когда с телом не получалось, трахала мозг. Яростно и неустанно. Но не успела. Такой жестокий облом… — Хм… — девушка задумчиво постучала пальцем по губам. — Настя, безусловно, всегда была очень экспрессивной. Но сейчас она прямо бьёт собственные рекорды. Объяснишь может, что произошло? — А тебе что-то непонятно? — удивилась я. — Понятно, что она узнала о вас с Алёной. Интересны детали. Ты ей рассказала? — Брось, Марин, — нервно хохотнула я. — Ты меня не два дня знаешь. Я, по-твоему, способна добровольно такое рассказать? — Ну мало ли… Вдруг совесть сумела справиться с трусостью. — Не стоит переоценивать мою совесть и недооценивать мою трусость, Марина, — я снова залпом опустошила бокал. — Это неравный бой. — Ладно. Так что было? — Ооо, — я покрутила пальцами пустой бокал, размышляя, стоит ли продолжить уничтожение виски, и со стуком поставила его на стол, решив сделать паузу. — Я ночевала у Алёны, а Настя меня спалила. — Так… Погоди… — девушка потёрла переносицу. — Давай-ка по порядку. Почему ты ночевала у Алёны? — Настя уехала в Питер в командировку. Должна была вернуться в субботу. А вернулась в пятницу, — я снова нервно засмеялась. — Готова спорить, что специально. И это была единственная ночь, которую я провела у Алёны. Судьба, видимо… — Таак, — протянула Марина. — Уже понятнее. — Угу. Ну дальше всё по плану. Скандал, обвинения, немножко рукоприкладства. И она ушла, сообщив мне много интересного обо мне и пообещав пристрелить, если появлюсь. — О как, — восхитилась девушка. — Прям пристрелить? — Ага. Дрожащими руками своего батюшки. У него точно имеется пара винтовок и наградной пистолет. Сама видела. Так что… Хотя я как бы и не планировала появляться… — И когда всё это произошло? Я нахмурилась, припоминая: — Девятого. Марина изумлённо подняла брови: — Три недели назад? — Точно. — Что-то не складывается, Саш… Ты сейчас явно не слишком страдаешь по поводу расставания с Настей… — Угу… Вообще не слишком. Я оказалась в её глазах такой тварью, что мне даже как-то неловко страдать, если честно. Она вроде как от чудовища избавилась. А чудовищу негоже лить слёзы по недоеденной принцессе. — Что ты несёшь? — закатила глаза Маринка. — Этот пафосный сарказм слишком сложен для пьяного человека, но чересчур неуместен для трезвого. — Просто этот сарказм чересчур близок к реальности, — пояснила я. — Настя примерно так и охарактеризовала меня лично и существование со мной в целом. Марина смотрела на меня всё ещё слегка недоумённо, а я откинулась назад, прижала ладонь к сердцу и патетично продекламировала: — Мой князь со мной играет зло. Когда пою я перед ним, Он расправляет мне крыло И рабством тешится моим. Маринка удивилась ещё сильнее: — Это что? Блейк? — Угу… — я всё же наполнила бокал. — Лучше бы Бодлер, конечно, но что-то ни хера не вспомнилось… — Ты меня пугаешь… — Расслабься. Настя сказала, что я — отстой, жизнь со мной — отстой, и одеваюсь я тоже отстойно. Девушка скептически окинула меня изучающим взором: — Ну эти треники и правда так себе. — Не смешно вот ни хрена. — Ладно-ладно. Я поняла. Настя полностью лишила тебя поводов для мук и страданий. — Именно. — Тогда я не понимаю, с чего эта внезапная ссылка и запой. — Ооо! — я покачала головой. — Это не запой. Это снотворное. — Продолжай убеждать себя в этом, — хмыкнула девушка. — Впрочем, это сейчас не самое важное. Причины, Александра? С чего ты решила поддаться своим демонам? — Ммм… — терять мне было решительно нечего, и я сдалась. — Я рассталась с Алёной. — Оу… — Маринка понимающе кивнула и немного помолчала. — Сообразила, наконец, что у неё свадьба скоро? — Неа… Она рассталась с ним. — Что? — девушка даже слегка подпрыгнула на стуле. — То есть… За то время, что я прозябала в Китае… Настя бросила тебя, ты бросила Алёну, а она бросила своего жениха? — Нет, не так, — я назидательно подняла палец и поправила её: — Алёна бросила своего жениха, потом Настя меня, а потом я Алёну. — Подозреваю, что есть существенная разница в последовательностях, но мне пока не слишком охота разбираться. — Есть, конечно… Это всё цепочка причин и следствий, Марина. Настя бросила меня, потому что Алёна бросила Пашу, а я бросила Алёну, потому что Настя бросила меня. — Ни хрена никакой логики, Саш, — она потёрла лоб и недовольно нахмурилась. — Я осталась в ту ночь у Алёны после скандала из-за их расставания. Если бы не это, то я бы, скорее всего, уехала. Ну, а Настя столько всего мне наговорила, что я решила не мучить ещё одну девушку. Маринка немного поразмыслила и уверенно кивнула: — А… Ну теперь всё ясно. — Правда? — я искренне удивилась, поскольку сама уже начала путаться в своих построениях. — Конечно. Алёна неожиданно решилась на серьёзный шаг, ты перепугалась ответственности, а Настя подкрепила твой испуг. — Хм… О! — я вдруг вспомнила о влюблённом рыжем мальчишке. — И Паша! — Что Паша? — Тоже подкрепил… — Вы с ним говорили? — Ага, — мне почему-то вдруг стало смешно. — Приходил ко мне после Настиного ухода. Пьяный и романтичный. Страдал, восхищался, укорял и давил на совесть. — Хм… И всё это произвело на тебя такое впечатление, что ты рассталась с Алёной? — Всё это утвердило меня в мысли, что это необходимо… Маринка снова надолго замолчала, переваривая информацию, а потом вдруг спокойно заключила: — Какое же ты всё-таки сыкло, Саша. — Что?? — я вскинула голову, искренне оскорблённая её выводом. Я-то, напротив, считала себя самоотверженным героем. — Как же велики твои страхи, что обиженная женщина и униженный мужчина так легко стали лучшими советчиками? — Вот как?! — я прищурилась и до боли сжала пальцы на бокале. — Не ты ли говорила мне, что мне ничего с ней не светит, и что я — скотина?! Марина невозмутимо пожала плечами: — Однако меня ты не послушала тогда, Саша. А эту парочку почему-то послушала. — Потому что в их словах много истины, — я остыла так же быстро, как и завелась, и снова потянулась к бутылке. Но девушка быстро отодвинула её от меня: — Продолжишь после моего ухода. И какой же истины там так много? — Фак… — я перевела на неё раздражённый взгляд. — Я ненадёжная, самовлюблённая, помешанная на работе, неготовая к переменам и невнимательная. — И всё? — приподняла бровь Маринка. — Мало что ли? — Ну, неубедительно просто немного. Ты так «ненадёжно» терпела Настю пять лет, хотя никогда не питала к ней особо сильных чувств, ты такая самовлюблённая, что боишься делать девушкам больно, ты настолько помешана на работе, что кинула сейчас всё на произвол судьбы, а перемены в твоей жизни один хер произошли уже и без твоего участия. Есть ещё аргументы? — Невнимательная, — напомнила я ей. — Ну это да, — согласилась Марина. — Но, по-моему, ты об этом сказала только для красивого количества эпитетов. Ты всегда тяготела к гармонично отточенным фразам. — Неужели? — Точно. А добавить в этот список ещё что-то уже грозило перегрузить твою речь. — Хм… И что же ещё? — О, — она вдруг заулыбалась. — Ревнивая, упрямая, вспыльчивая, раздражительная, циничная… Продолжать? — Не стоит, — я поморщилась и решила немного возмутиться: — Почему ты говоришь об этом с такой довольной физиономией? — Да просто пришло вдруг в голову, что все эти твои черты удивительным образом скорее нравятся девушкам. — Что за бред? — Ну, как ты сама заметила, я тебя не два дня знаю. И прекрасно вижу, как на тебя реагируют девушки. Чёрт знает, почему им так нравится всё это… Алёна так вообще со всех ракурсов рассмотрела, а всё равно втюрилась. — Хах, это просто любовь с первого взгляда, — заржала я. — Я была столь неотразима при нашей первой встрече, что она была вынуждена смириться с мелочами. — Ого, — Марина, казалось, искренне удивилась. — То есть она призналась тебе в любви? Я опустила голову, невольно вспоминая все признания Алёны, и тут же ощущая, как защипало глаза. — Да. — Саша… — девушка отвела от меня взгляд и глубоко вздохнула. — Что ты к ней чувствуешь? — Да какая разница?! — я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. — Я всё решила. Ты была права: мы не нужны друг другу. И ни к чему тратить время и нервы. К тому же… Думаю, она в любом случае уже отошла от своей влюблённости. — Это ты с чего взяла? — Неважно, — мне совершенно не хотелось говорить сейчас о той сцене в кафе. В какой-то степени меня вполне устраивало моё состояние сейчас. А Марина могла легко посеять во мне очередные сомнения. От неё вообще веяло сомнениями. Будто бы вовсе и не она совсем недавно так настойчиво убеждала меня не делать глупостей и отказаться от Алёны. — Послушай… — она потянулась ко мне и накрыла ладонью мои пальцы. — Ты далеко не самый лучший человек на планете. У тебя куча недостатков. Серьёзных и незначительных. Но это не делает тебя чудовищем, что бы там ни думали Настя и Паша. Ты обычный человек, Саш. И если эта девочка правда любит тебя… — Нет! — я отдёрнула руки. — Зачем это всё, Марин?! Тебе просто жалко смотреть на меня что ли?! Со мной всё в порядке! Я отойду, как и всегда. Ещё несколько дней, может неделька максимум, и всё будет хорошо. Скажи мне честно: что-то изменилось разве?! Ты в Пекине медитировала возле стен Запретного города вместо работы?! — Саша… — почти застонала она. — Ну что же ты такая упёртая… — Какая есть! — я вскочила на ноги. — Закрыли тему! Не выноси мне мозг, пожалуйста! Плевать я хотела на Алёну! Пусть делает, что хочет! Девушка обречённо покачала головой. — Ладно… Не психуй. Надеюсь тебе хватит времени этого отпуска, чтобы окончательно в себе разобраться, — она тоже поднялась и шагнула в гостиную. — Когда ты планируешь выйти? — Ну у меня накопилось там за три года, — усмехнулась я, постепенно остывая. Смирение Марины подействовало на меня успокаивающе. Будто бы я сумела отразить опасную атаку, и теперь могла расслабиться. — А если серьёзно? — она принялась натягивать на себя пальто, и я даже рискнула ей немного помочь. — А если серьёзно, то думаю, через недельку. Начинаю потихоньку сходить с ума от безделья.

***

После её ухода я допила виски, доела сыр и сходила в почти ледяной душ, надеясь снова привести себя в желанное похуистичное состояние. Марина всегда легко выбивала меня из колеи, и сегодняшний вечер не стал исключением. Когда я вышла из душа, кутаясь в полотенце и стуча зубами, моя дверь вновь стала объектом повышенного внимания. Стук в неё звучал почти в унисон со стуком зубов: быстро, тихо, но уверенно. — Да чтоб тебя, — пробурчала я. — Кусок мозга что ли не доела? Я отбросила полотенце, натянула на голое тело треники и футболку и уже привычно распахнула дверь, не поинтересовавшись кто за ней. И застыла в полном шоке. Странно, конечно, было предположить, что вернулась Марина… Она никогда не отличалась подобными «повторами». Но у меня почему-то не возникло никаких сомнений. И сейчас я оказалась застигнутой врасплох. Примерно через минуту неловкого молчания я сумела разлепить губы: — Откуда у тебя мой адрес? — это был поразительно тупой вопрос. — Шутишь? — Алёна немного нервно поправила сумку на плече. — Я твой секретарь. У меня должен быть твой адрес. — Ну да… Я по-прежнему стояла, вцепившись в ручку двери, и понятия не имела, как себя вести. — Впустишь? — спросила девушка. — Зачем? — почти испуганно уточнила я. Я и впрямь здорово перепугалась из-за её прихода. Мое размеренное безразличное существование трещало по всем швам. Мало того, что Марина масла в огонь подлила, так теперь ещё и «источник всех моих бед» нагрянул, словно торнадо. Меня слегка потряхивало даже. И, вероятно, уже не от холода… А Алёна вдруг резко нахмурилась: — Ты не одна? — Эээ, — мой любимый звук в общении с девушками в последнее время… Я совершенно растерялась и даже не поняла, почему она вдруг задала этот вопрос. — Извини, — выпалила Алёна и развернулась к лифту. — Напрасно я пришла. Я ещё пару секунд соображала, что происходит, а потом до меня, наконец, дошло, и я рванула за ней: — Стой, стой! — я схватила девушку за локоть, разворачивая к себе. — Я одна! — Тогда… — её глаза были так близко. И губы… Так мучительно близко. Я нервно сглотнула, делая шаг назад и отпуская её руку: — Я просто немного удивилась… Не ожидала твоего прихода. Давай зайдём. Она неуверенно кивнула и прошла в квартиру. Пока я закрывала дверь и помогала ей снять короткий плащ, в голове панически стучал взбесившийся пульс. Я ощущала её близость ко мне как нечто пугающе опасное и абсолютно правильное одновременно. Смятение и покой… Эта девушка постоянно вызывала во мне полярные эмоции, невероятным образом переплетающиеся между собой, сливающиеся в одно парадоксальное целое. Мне хотелось стремглав бежать от неё и максимально приблизиться к ней. Я так давно не видела её, что сейчас даже позабыла, почему так не желала видеть… Она задумчиво прогулялась по гостиной, добралась до кухни, зацепила взглядом пустую бутылку из-под виски и вопросительно посмотрела на меня. Я молча пожала плечами. Алёна со вздохом опустилась на стул: — Что происходит? — О чём ты? — я прислонилась плечом к косяку и сложила руки на груди. Нужно было приходить в себя… — Этот твой отпуск. Очень неожиданно. — Ты же ясно дала мне понять, что моё присутствие тебя напрягает, — я потихоньку возвращала собственные позиции и успокаивала взбунтовавшиеся эмоции. — Я не хотела таких кардинальных решений. — Ну, это моё решение. К тому же что в нём кардинального? — Ты ушла в отпуск из-за меня? «Будто не очевидно…» — Мне просто нужно отдохнуть, Алён, — вздохнула я. — Прийти в себя немного. — Саша, — она на секунду прикрыла глаза, а потом уверенно посмотрела на меня, — я не хочу, чтобы ты вот так пропадала, не брала трубку, пряталась… — Какое тебе дело до этого?! — перед глазами вдруг так ярко полыхнул тот образ из кафе, что я мгновенно разозлилась. — Господи, Саша! — изумлённо выдохнула она. — О чём ты говоришь?! Ну конечно мне есть дело до этого! — А мне показалось, что тебе ни до чего нет дела, и я могу поступать без оглядки на твоё мнение! Она вдруг встала, сделала ко мне пару быстрых шагов и прижала всем телом к стене. И, естественно, у меня мгновенно перехватило дыхание. — То, что произошло в нашу последнюю встречу, не означает, что мне нет дела до тебя! — почти прорычала она, сверкая убийственно яростным взглядом. — Ты, похоже, даже не представляешь, насколько сильно мне есть до тебя дело! Такой тесный контакт с ней лишал воли, но не злости: — Вы это с Андреем после работы обсуждали?! — благоразумие и осторожность тоже покинули меня. — Что? — девушка поначалу изумлённо застыла, но почти сразу на её лице мелькнуло понимание, и она прищурилась. — Так вот в чём дело… Эта реакция взбесила меня окончательно, и я попыталась отодвинуть её от себя, но она лишь с ещё большей силой прижалась ко мне: — Я подругу ждала в кафе! — прошипела она. — А этот придурок подсел и никак не желал отвалить! Ты лучше бы, вместо приступов ревности, давным-давно отвадила его от меня! Моих тактичных намёков он напрочь не понимает! Сердце в груди колотилось как безумное, холодная стена обжигала разгорячённое от преступной близости тело, а Алёнины недовольство и возмущение были ошеломительно сексуальными… — Ну а что ты с ним осторожничаешь?! — хрипло уточнила я, уже понимая, что план моего хладнокровия позорно провалился. — Не привыкла хамить начальству, — усмехнулась девушка. — Со мной ты куда смелее, — мой голос постепенно опускался и по тональности, и по громкости, превращаясь в совсем низкий шёпот. — С тобой многое иначе, — её взгляд подёрнулся мутной пеленой, а дыхание заметно потяжелело. Похоже, не мне одной было сложно справляться с нашим контактом. — Алёна, — предприняла я последнюю, отчаянную, попытку, — зачем ты пришла? Её руки взялись за низ моей футболки, чуть оттянули её, потом снова отпустили. Движения девушки казались не совсем осознанными. И даже когда её пальчики пробрались под тонкую ткань и медленно заскользили по моей коже, поднимаясь к груди, мне почудилось, что она не отдаёт отчёт своим действиям. — Алёна… — тяжело сглотнув, повторила я. — Соскучилась… — едва слышно ответила она и сжала пальцы. Дышать ровно становилось всё сложнее. Она пристально смотрела мне в глаза, беззастенчиво терзая мою грудь всё более настойчивыми движениями. — А ты? — спросила она, оставив в покое мою грудь и двинувшись ниже. — Что я? — её глаза гипнотизировали, и слова давались с трудом. — Ты по мне соскучилась? Мне хотелось кричать о том, как дико я соскучилась по ней, но все звуки застыли где-то глубоко в груди, и я сумела лишь нервно кивнуть. Её пальчики добрались до моих убогих домашних треников и потянули их вниз. А я, как заворожённая, застыла под её прикосновениями, не в состоянии ни сопротивляться, ни участвовать… Через мгновение треники соскользнули на пол, а девушка порывисто опустилась на колени. — Твою мать… — я со стоном вцепилась одной рукой в косяк, а другой в волосы Алены, и запрокинула голову, с глухим звуком ударившись о стену. Движения девушки были поразительно уверенными, и буквально через несколько минут у меня потемнело в глазах. Только сейчас я в полной мере осознала, как мне необходимо было ощутить её, почувствовать, потерять голову рядом с ней. Как немыслимо сильно она была нужна мне всё это время… — Боже, детка, — я опустила голову, пытаясь сосредоточить на ней взгляд сквозь застилающую тёмную завесу. Перед глазами прорезалась безумно возбуждающая картинка: мои пальцы в её волосах, судорожно притягивающие к себе её голову, ритмичное неторопливое покачивание тела в такт движениям её языка — и меня накрыло раскалённой волной острого наслаждения. Алёна, мгновенно ощутив мой ускорившийся темп, с силой сжала руки на моих бёдрах, притягивая к себе, и я несколькими короткими рывками добралась до оргазма. Футболка поползла вверх, цепляясь за шероховатую поверхность стены, и я не сразу сообразила, что медленно оседаю на пол. Зато девушка сообразила быстро: она поднялась на ноги и крепко обняла меня, не позволяя упасть. — Саша… — слегка встревоженно позвала она. — Ты в порядке? Я попыталась изобразить согласие, но сумела лишь судорожно всхлипнуть. — Милая… — Сейчас, — с трудом прохрипела я. — Минутку. Ноги дрожали, и я посчитала не слишком позорным в данных обстоятельствах уткнуться ей в плечо лбом, сохраняя иллюзию равновесия. — Я так скучала, — почти бесшумно прошептала я. — Знаю, — я услышала в её голосе улыбку. — Знаю, малыш. Пойдём. Алёна потянула меня за собой, уводя с кухни. И всё бы ничего, если бы мои треники по-прежнему не болтались на уровне щиколоток. — Блять, — выдохнула я, путаясь в них и заваливаясь на девушку. Комната крутанулась перед глазами, и я с грохотом рухнула на пол. — Саша! — улыбка в её голосе стремилась превратиться в хохот. Я повернула голову, натыкаясь на насмешливый взгляд: девушка лежала рядом, даже не пытаясь исправить ситуацию. — Ты вот сама же виновата, Алён, — укоризненно заметила я. — Кто же оставляет штаны на беспомощной жертве, а потом заставляет её передвигаться самостоятельно? — Прости, моего опыта хватило только на то, чтобы их спустить, — она всё-таки не выдержала и рассмеялась. — Не ушиблась? — Нет, — я поднялась и стянула злополучные треники, а потом, слегка поразмыслив, и футболку. Чтобы совсем уж себя обезопасить… — Вау, — Алёна мгновенно вскочила и снова прижала меня к стене. — Верное решение. Её активность чертовски заводила, и, несмотря на только что пережитое, я снова ощутила, как узлом стягивает низ живота. — Мы немного не в равных условиях, детка, — пробормотала я, расстегивая её блузку. — И немного не в горизонтальном положении. — Какой консерватизм, — усмехнулась девушка. — Мне показалось, что тебе понравилось и вертикальное. — Очень понравилось, — согласилась я. — Но мы слишком часто падаем. — Не мы, Саша, — она покачала головой, — а ты. — Плевать, — во мне вдруг проснулся мой потерянный похуизм, но заиграл он совсем иными красками. Я подхватила Алёну за ягодицы, приподнимая в воздух и заставляя обхватить меня ногами, и понесла её в спальню. — На всё плевать. В горизонтальном положении мне стало намного комфортнее. Я неторопливо раздела девушку, непрерывно прикасаясь к ней короткими поцелуями. Хотелось запомнить губами каждый миллиметр её тела. Оставить в памяти навечно. Чтобы в любой момент времени возможно было закрыть глаза и снова ощутить её кожу, её вкус… Пальцы изучали её, будто впервые. Каждый изгиб, каждую деталь… В тот момент мне казалось, что это будет продолжаться вечно, что я никогда не смогу оторваться от неё. Её тихие стоны, короткие выдохи, лёгкая дрожь… Предел возможного наслаждения. Наверное, это и есть счастье… Невероятно простое и бесконечно сложное. Мелочи, нюансы, застывшие стоп-кадры. Короткая морщинка между бровей, родинка над ключицей, едва заметный шрам под лопаткой… Мне хотелось знать её всю, знать о ней всё… Не отпускать ни на мгновение… Язык скользил по её телу, то опускаясь до бёдер и сменяясь поцелуями и легкими укусами, то снова поднимаясь к груди и надолго задерживаясь на сосках. Алёна, точно чувствуя моё настроение, не торопила, а лишь плавно изгибалась и путалась пальчиками в волосах у меня на затылке. Даже это стало таким родным: ощущать её руки в волосах. То, что всегда бесило меня, стало вдруг пугающе приятным. Я в очередной раз опустилась и, не выдержав, провела языком по клитору. Совсем невесомо, едва касаясь, но Алёна тут же вздрогнула всем телом, приподняла бёдра мне навстречу и чуть сжала пальцы на моём затылке. Её возбуждение было нестерпимо притягательным: каждое движение, каждый звук, каждый вздох — абсолютно всё намертво приковывало меня к ней, погружало в отчаянное желание доставить ей удовольствие. Я задвигалась быстрее, провела руками до её коленей, немного разводя их… В какой момент мои действия с ней стали отточены до идеала? Когда я успела настолько погрузиться в эту девушку, что с легкостью ловила все её мельчайшие желания, точно зная цену каждого прикосновения? Это сводило с ума, опьяняло наркотической властью и одновременно пугало меня. Мои чувства к ней, её чувства ко мне, и даже это невероятное «чувствование» друг друга… Всё это пугало… Алёна хрипло застонала, отрывая руки от моей головы и закрывая ими лицо: — Сашааа… Этот момент один из множества таких похожих и таких разных… Кристальное понимание и недостижимое знание… — Да, моя девочка, — я поднялась к ней, прокладывая влажную дорожку из поцелуев к её губам, и плавно вошла в неё. — Как же… — тихонько всхлипнув, пробормотала она. — Как же мне хорошо с тобой… — И мне с тобой… Я опустилась, позволяя девушке обхватить меня руками, ногами, будто бы всем телом сразу, поглотить, растворить в себе… Как и всегда… Но вновь и вновь — иначе… Она отзывалась на мой плавный ритм, не ускоряясь, не сбиваясь, ничего не меняя. Её тело словно зациклилось на мне, просто позволяя решать за неё. И я ясно понимала — не разумом, отключившимся давным-давно, а каким-то застывшим в сознании интуитивным озарением — мне позволено абсолютно всё. Наверное, именно это и значит «отдаваться». Полностью, без остатка, не раздумывая и не сомневаясь. Данность и всё. Давно свершившийся и непрестанно свершающийся факт. Если бы и я могла вот так… Мои пальцы погружались максимально глубоко, всё так же никуда не спеша… Именно это сейчас было нужно: дойти до предела в одном издевательски-прекрасном безупречном темпе. Алёна не мигая смотрела мне в глаза, и лишь дрожащие губы, которые она непроизвольно прикусывала, выдавали интенсивность её ощущений. Короткий выдох, чуть сильнее нажим, тихий всхлип, ещё сильнее, до боли, почти в кровь… И длинный, восхитительный стон… Напрягшееся струной тело, сведённые мышцы, сомкнувшиеся колени… Она ни на мгновение не отвела от меня взгляда. Ни на единый миг не закрыла глаза. И в этом взгляде было столько эмоций… Столько чувств… Бесконечность… Вся Вселенная… Как же я стала банальна и тошнотворно пафосна… И как же я умудрилась так влипнуть… «Боже… Паша был прав… Она идеальна… Совершенна… Во всём… Если бы я знала об этом… С самого начала не стоило прикасаться к ней. С самого начала нужно было держаться от неё максимально далеко. Не допустить, чтобы она завладела мной. Не допустить себя в её жизни. Не допустить, чтобы она так смотрела на меня…» Я опустила голову, всё-таки не выдержав этого взгляда. Момент был настолько сильным и всепоглощающим, что мои мысли казались мне слишком громкими. — Саша, посмотри на меня, — тут же прошептала она. — Мне нужно знать. Прямо сейчас. — Что? — я с трудом снова подняла на неё глаза. — Твои слова… Все те слова… — она запнулась. — Детка… — я понимала, о чём она хочет спросить. И больше всего на свете мне хотелось бы ответить иначе… Но… — Прости… — Саша… Я ведь знаю… Знаю, что ты чувствуешь… Как же ты сама не видишь? Я покачала головой: — Я вижу много больше, чем ты думаешь… — И всё это слишком сложно… — Алёна провела кончиками пальцев по моим губам. — Я люблю тебя, Саша. Очень люблю… Но я не могу забраться в твою голову и что-то изменить… Понимаешь? Вот это, в отличие от многого другого, я очень хорошо понимала. Мне и самой очень хотелось что-то изменить в своей голове. Отбросить все сомнения и просто отдаться на волю слепого случая. Поверить, что моя почти невыносимая нежность к ней способна исправить всё остальное. Я молчала, а она продолжала смотреть на меня, словно впитывая этот момент. И я видела, как в её умопомрачительных глазах жгучая надежда безвозвратно уступает холодной решимости. — Саш… — Да? — Это последняя ночь. Я зажмурилась: эти слова были правильными, и я знала, что они прозвучат, но всё равно они опалили сердце раскалённым металлом. И никакого ответа на них не существовало. Я лишь прижалась к девушке, обессиленно утыкаясь носом ей в шею, и коротко кивнула.