Обреченный страдать вечно

      Лайя, сделав последние штрихи, отложила кисти в сторону, на столик. Уже несколько часов она трудилась над завершающим этапом портрета Хасана, и вот теперь можно было сказать, что результат во многие разы превосходил ее ожидания. Она встала, отошла от мольберта и взглянула еще раз издалека на изображение юноши, готовившегося стать султаном тогда еще Османской империи.       Именно таким Лале запомнила молодого и не дожившего до своего высокопоставленного титула мальчика, а потом воплотила этот образ посмертно на холсте, не смотря на строгие культурные запреты своей страны. Кто бы мог подумать, что жизнь в этих глазах угаснет так скоро и по такой нелепой причине. Художница на мгновение подумала, как бы сложилась история, если бы султаном стал все-таки Хасан, а не Мехмед, который впоследствии оставил неизгладимый отпечаток на судьбах многих людей, если верить книгам и интернету.       Лайя не заметила, как наступил вечер. Прохлада ледяным порывом ворвалась в приоткрытое окно и распахнула его, заставив обратить на себя внимание девушки. Поежившись, Лайя запахнулась посильнее в свои одежды и подошла к окну, но закрывать его не поторопилась, задержав взгляд на горизонте. Темные тучи сгущались над ним, закрывая собой блики последних лучей заката. Поднявшийся ветер гнул деревья, срывал с них пока еще зеленые листья и вздымал их далеко к небу, образуя воронку.       — Нехорошая погода, — прошептала девушка, закрыв окно и защелкнув его на засов.       Неожиданный стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Лайя неуверенно подошла и приоткрыла дверь, та громко и возмущенно скрипнула. За ней оказался Лео.       — Привет, — поздоровался парень, когда прошел в комнату перед уступившей проход девушкой, и тут же обратил внимание на портрет. — Ух, ты! Прекрасная работа, Лайя. Автор работы вызывает уважение, но ты нисколько не уступаешь его талантам.       — Спасибо, — ответила девушка и просияла довольной улыбкой.       — Поразительное сходство, — сказал парень, подойдя к полотну и присмотревшись в изображенное лицо.       — С кем сходство?       — Да встретили сегодня одного любителя произведений искусства, он вроде как благотворитель какой-то, — пояснил Лео, и повернулся обратно к девушке-реставратору. — Я зашел спросить… Ты, вроде, еще не ужинала. Я могу попросить Антона, и он принесет тебе ужин сюда, но… — парень еще раз окинул полотно любопытным взглядом. — Я вижу, работа закончена, а мы на террасе все как раз собрались, и Милли с Сандрой тоже хотели бы тебя увидеть.       Но Лайя уже не слушала его, в голове завязли слова Лео: «А что, если это тот самый благотворитель, который передал картины музею? Он мог бы ответить на многие мои вопросы. Пора привыкнуть, что случайностям больше нет места в этой истории».       — Лайя? — голос Лео моментально вернул художницу от раздумий к реальности.       — Что? Ах, да, я сейчас приду, — тут же отозвалась Лайя, осознав вдруг, как сильно она соскучилась по девочкам, ведь их она тоже не видела со вчерашнего дня.       Лео кивнул и улыбнулся, тут же скрывшись за дверным проемом. Лайя аккуратно сняла полотно с мольберта, свернула и, сдвинув в сторону разложенные в хаотичном порядке кисти, краски и прочие принадлежности для художеств, положила его на столик дожидаться своего часа.       Художница еще не дошла до места назначения, но уже услышала оживленную беседу, звонкий смех и возбужденные голоса с террасы, рассказывающие о том, кто как провел этот день. Милли и Сандра, заметившие Лайю еще на подступах к террасе, тут же бросились обнимать ее.       — И я рада вас видеть, — сказала реставратор, когда, наконец, высвободилась из объятий девушек, накинувшихся на нее сразу вдвоем.       — Мы уже думали, ты нас бросила с этой своей работой, — сказала Милли обиженно, но тут же повеселела и потянула Лайю за руку к столу, который всегда был добротно накрыт и гнулся от роскоши блюд. — Садись скорее.       Девушка послушно заняла место хозяйки дома, которое Влад выделил ей. А вот место хозяина по-прежнему пустовало.       — А где Влад? — тут же спросила художница, глядя на пустой стул, вплотную придвинутый к столу.       — Я его видел только с утра, он меня до работы подбросил и уехал, — ответил Лео.       Парень увлеченно поедал пирог с какой-то ярко-красной начинкой, вызвавшие у Лайи ассоциации с кровью. Она тут же поспешила отвести взгляд и отбросить такие ассоциации подальше, осмотрев стол в поисках более притягательных на вид вкусностей. Наконец, она облюбовала фруктовый салат с ананасами, яблоками и еще множеством каких-то приторно сладких фруктов, на вкус которых она никак не могла распознать, но те прямо таяли у нее на языке.       — А мы снова ездили к Сандре в родную деревню, — рассказывала Милли. — Там здорово, лошадки, ягнята, коровы и еще много каких животных. Вот только люди очень странные, молчаливые и угрюмые.       — Это точно, — Сандра невесело усмехнулась. — А отец… Сестра говорит, что перед тем, как он стал таким, он пропал на целый месяц. Его искали целую неделю, прочесали весь лес в округе на несколько миль. А потом он просто вернулся домой, как ни в чем не бывало. Обозленный, слова лишнего не вытащить.       — А ведь об этом месте рассказывают немало всяких жутких историй? — спросила Лайя.       — Я читал, что в этом лесу еще с давних времен начали происходить странные вещи, голоса, шепот, люди пропадали на целые года, а потом возвращались, уверенные, что провели в этом лесу всего несколько часов, — Лео отложил в сторону пирог, откушенный несколько раз, и обратился к Сандре. — Может, с твоим отцом случилась такая же история?       — Мне кажется, этот лес изменил не только моего отца, но и почти всех жителей деревни, — печально ответила Сандра, которая без особо энтузиазма ковыряла еду с самого начала этого разговора.       — Да уж, жизнерадостными их явно не назовешь, — сказала Милли. — Я от местных жителей, ну тех, которые были не против поболтать, узнала, что в этих лесах любил охотиться сам Дракула, и что это были его владения до тех пор, пока его же подданные не убили его. Подвергли его зверским…       — Милли! — Лайя неодобрительно покосилась на сестру.       Художница больше не встревала в разговор, лишь слушала своих друзей, дискутирующих на эту тему с удовольствием.       — Уж не знаю, на кого он там охотился, но вряд ли только на зверье, — хмыкнул Лео. — Он был известным мучителем. И людей, говорят, сжигал заживо и на кол сажал. Развлечения у него были так себе. Может, как раз эти голоса и слышат некоторые очевидцы. Голоса тысячи замученных.       — Ложь, — неожиданно появившийся Влад шагнул из тени и осмотрел по очереди всех присутствующих, но дольше всех его глаза задержались на Лайе, в его тихом голосе звучали ледяные ноты, — людям нравится верить в любую нелепицу, которая будоражит их воображение. Лишь бы было о чем шептаться.       В наступившем на террасе гнетущем безмолвии, когда даже звон столовых приборов прекратился, Влад, под изумленными взглядами своих гостей, занял свое законное место хозяина дома, по соседству с хозяйкой. Он посмотрел на художницу:       — Добрый вечер, Лайя, — при этом его интонация смягчилась, он сделал легкий и еле заметный поклон головой в ее сторону. — Прогуляемся?       — Конечно, — отозвалась Лайя. — Дай мне несколько минут.       Влад коротко кивнул, встал из-за стола, произнеся слова извинения, и ушел.       — Встреча не удалась? — догадалась Лайя, догнав мужчину, но тот не удостоил ее даже немногословным ответом.       Они неспешно шли в быстро наступившей полутьме, в окружении богатой растительности, и вдыхали свежий воздух, в котором витали сотни других ароматов. Сад отличался разнообразием цветов, кустарников и деревьев, их сочетание создавало ощущение полной идиллии, нерушимой и успокаивающей. Лайе хотелось верить, что когда они выйдут из сада, этот покой останется с ней. Слишком пьянило оно художницу, так желавшей в глубине души простой безмятежности.       — Удивительное место, — губы Влада тронула улыбка. — Побываешь тут один раз, а потом не захочется его покидать.       Он остановился возле куста с красными розами, бережно огладил его ладонью по пышным бутонам, не замечая шипов на тоненьких стволах, и остановил руку возле самого роскошного цветка, сорвав его.       — Чудом было тебя встретить, — мужчина поднес розу к лицу девушки, проведя другой рукой по волосам, слегка касаясь самых непослушных прядей, которые закрывали лицо Лайи. — И мне хочется верить, что тебя не тянет поскорее убраться подальше отсюда.       — Боюсь, стадии гнева и страха я уже прошла, впереди стадия принятия, — художница улыбнулась, взяла розу в руку, но тут же выронила ее оттого, что длинная игла впилась ей в палец.       Ночной сумрак, обволокший окрестности, на мгновение рассекла ослепляющая молния, разделив небосвод на две половины. Следом оглушающий раскат грома. Погода предвещала лишь ливень, крупные капли которого уже начали разбиваться о вымощенный камень. Влад быстрыми движениями сбросил пиджак костюма с себя и накрыл им плечи художницы.       — Стой, — крикнула девушка, пытаясь перекричать стремительно усилившуюся непогоду, когда мужчина потянул ее за плечо в сторону замка. — Роза.       — Да черт с ней, Лайя! — крикнул он, но девушка-реставратор все равно вырвалась и побежала к брошенному по случайности бутону розы. — Это же просто цветок!       — А это просто ливень с грозой! — сердито воскликнула девушка, для которой эта роза оказалась куда большим, чем просто цветок, который она могла поставить в вазу, чтобы он в ней завял.       Стекающие со лба дождевые капли и прилипшие к нему влажные пряди мешали обзору. Когда сад в очередной раз осветила молния, она, наконец, заметила розу и рывком опустилась на колени, больно ударившись, но успела только протянуть руку. Повернув в этот момент голову, она заметила оставшегося далеко позади мужчину с протянутой в ее сторону рукой, на лице у него застыла гримаса немого ужаса.       Лайю ослепило яркой вспышкой перед глазами, и в ту же секунду что-то с силой толкнуло ее в бок. Девушка отлетела к кустарнику розы, пытаясь голыми пальцами зацепиться за него, но попытка была такой же тщетной, как если бы она попыталась ухватиться за воздух. Она лишь содрала шипы со стеблей, исцарапав руки по локоть. Затылок пронзила боль, утихли звуки дождя и грома, наступила долгая темнота, длившаяся вечность.       — Я же тебе говорил, черт с ней, с этой розой, — отчаянный крик Влада эхом разнесся у нее в голове. — Черт бы с ней, с этой розой…