Обреченный страдать вечно

      «Сон… Или нет? Вроде все правдоподобно, но слишком невероятно, чтобы этому быть наяву.»       Лайя спустилась по лестнице вниз, тихие шлепки её босых стоп раздавались гулким эхом. Даже шуршание одежды было слишком хорошо слышно в этой навязчивой тишине. Молчали часы на стене в фойе, их стрелки замерла на половине второго. Ночи или дня?       Девушка спустилась с последней ступени и завернула за угол, заметив там тусклый источник света, который мерцал при каждом порыве ледяного ветерка, он врезался в пятку, огибал её и следовал дальше в направлении источника света. А художница, словно мотылёк, шла на этот свет, подталкиваемая холодными порывами ветра.       Она все шла и шла, но свет не становился ближе, он как будто напротив все больше отдалялся. И ускорив шаг, он быстрее отдалялся, пока не утонул в пучине тьмы совсем. Лайя растерянно остановилась, словно потеряла свой путеводитель, без которого она не могла сделать и одного шага.       Наступившая тишина врезалась в слух, и только тихий звон в ушах нарушал её. А потом наступило осознание, которое заставило девушку оцепенеть. Не ветер дул ей по ногам, это было злое дыхание. Кто-то преследовал её. Но тьма была слишком густой и непроглядной, чтобы разглядеть того, кто за ней шёл. Чье-то приближение она почувствовала лишь спиной, когда ледяные кончики пальцев едва коснулись её плеч.       — Лайя! — кто-то теребил её за плечо, пока девушка не открыла глаза.       Капельки пота стекали со лба и заставляли её тут же жмуриться от жжения.       — Что случилось? — Лайя провела рукой по лбу и, наконец, смогла широко распахнуть веки и увидеть перед собой обеспокоенное лицо Влада.       — Тебя всю трясло, — ответил он, резко убрав руку с её плеча.       — Мне кошмар приснился, — художница вдруг вспомнила свой сон и ее передернуло, холодок по всему телу пробежался дрожью. — Странный сон.       — Расскажешь?       — Я шла во тьме, к свету, но тот только удалялся с каждым моим шагом, а потом появился он… Я не видела, но знаю, это был тот странный человек в капюшоне, которого я уже как-то видела во сне.       Влад лишь задумчиво отвёл взгляд, словно раздумывая, стоит ли придавать этому сну какое-то значение, или нет.       — Слушай, Лайя… Я знаю, ты уже пережила немало, и меня это беспокоит. Я думаю, что тебе пора… — Хозяин дома посмотрел на девушку тяжелым взглядом, словно каждое слово ему давалось очень и очень нелегко.       — Ты хочешь попросить меня уехать? — догадалась Лайя и решила облегчить Владу задачу, заговорив об этом сама.       — Да, и мне непросто было принять это решение и, надеюсь, это не испортит наши отношения окончательно. Ты мне дорога. Билеты домой мы уже купили. Через пару дней будешь дома. А пока… Я уже поговорил с Лео, он согласился с моим решением и готов присмотреть за тобой до этого времени.       — Присмотреть? Я что, котенок какой-то, чтобы присматривать за мной? — с откровенной злостью накинулась Лайя на Влада. — А как же твои обещания, что рядом с тобой мне ничто не угрожает?       — То было вчера, а сегодня я понял, что так будет правильнее. Я не хочу потерять тебя… Снова, — последнее слово он добавил так тихо, что Лайя, у которой уже закипали эмоции, даже не обратила внимания на них.       — Ладно, — художница лишь коротко кивнула. — Соберу вещи и уеду.       Через несколько часов Лайя уже стояла перед дверями такси, которая должна была ее увезти прочь отсюда. Свернутые холсты охапкой были зажаты между ее рук. На лице девушки замерла печаль, отчасти потому что она возможно теперь навсегда покидала это место. Место, к которому она привыкла несмотря на все странности, происходившие тут. Но больше всего она переживала из-за того, что больше никогда не увидит Влада, не услышит его спокойного, похожего на колыбель, голоса. Она не верила, что все вот так должно закончиться. Это было неправильно, и ей хотелось все бросить и побежать обратно, найти Влада и сказать, что ей на все плевать и что она хочет быть рядом.       В отражении стекол она заметила приближающегося Лео, который нес сумку и чемодан. Следом, такая же опечаленная, шла Милли. Сумку и чемодан парень погрузил в багажник.       — Точно не нужно с тобой ехать? Влад настаивал, да и я тоже разделяю его обеспокоенность… — Лео бережно положил руку на плечо девушки, чувствуя ее переживания.       — Нет. Тебе спешить некуда, — Лайя медленно покачала головой и обернулась.       — Хорошо, — согласился Лео. — На счет той картины не переживай, мы с Владом разберемся и вернем ее, но художница уже е слушала парня.       «Так даже проще, » — успокаивала себя девушка, заметив, что Влад даже не вышел ее проводить.       Лайя, перед тем как открыла дверь такси, повернулась к Лео и сунула ему в карман небольшую свернутую бумажку, а затем сестры сели в машину. Милли из окна помахала рукой парню в знак прощания, а Лайя быстро кивнула и отвернулась. Таксист, которое все это время стоял в стороне и курил, бросил сигарету и тоже сел в машину.       — Поехали, — сказала Лайя ему.       Только машина тронулась, Лайя повернула голову в сторону отдаляющихся ворот и увидела, что за машиной следом бежит Влад и машет рукой, чтобы такси остановилось.       — Мне притормозить, мисс? — спросил таксист, заметив машущую фигуру в зеркало заднего вида.       — Нет нужды, — тихо произнесла Лайя, закрыв глаза от наплывших слез. — Чтобы я ни делала, тьма находит меня. Даже во снах.