Обреченный страдать вечно

      Лайя сделала очередной взмах кистью, как всегда плавный и легкий, а потом со вздохом откинулась на спинку стула. Перед ней лежало последнее полотно, которое она должна была закончить. И работа была почти завершена, а она так и не смогла приблизиться больше ни на шаг к разгадке тайны. Видения являлись ей все реже, и в них стали появляться какие-то неизвестные образы, лица которых она видела впервые.       — Не понимаю, — прошипела Лайя себе под нос, а потом повернулась в сторону Милли, чтобы убедиться, что та все еще спит и она случайно не разбудила ее.       Но Милли не разбудил бы даже выстрел с танка. Накануне она полночи провела с сестрой, наблюдая за ее работой, а потом все же сдалась и легла спать. А вот Лайя осталась работать дальше, и теперь, тяжелая голова и оранжевые лучи, пробивающиеся сквозь щель в задвинутых шторах, свидетельствовали о бессонной ночи. Вот только плодов она не принесла в этот раз.       Художница встала и направилась в сторону кухоньки. Такой маленькой, насколько мог себе позволить небольшой отель. Зато она была прямо в номере. Поставив чайник, девушка отошла ждать в сторону окна, закинув руки за шею. Нужно было поспать, но сон никак не мог прийти. Прошло уже четыре дня, а никто из ребят так и не объявился.       «Неужели я оставила настолько непонятное послание, что они не могут найти меня?» подумала она. Это одновременно удивляло ее и обижало, но ничего не поделаешь. Пока картины были не готовы, она была прикована к этому месту.       — Мяу! — послышалось за окном.       — Носферату? — девушка прилипла к стеклу и сквозь него разглядела очертания кота Лео, который откуда-то сверху спрыгнул на ее балкон и явно напрашивался, чтобы ему открыли дверь.       — Мяу! — повторилось на балконе.       Лайя повернула ручку двери, и стоило ей сделать небольшую щелку, сфинкс тут же протиснулся в нее и пробежал мимо художницы, одни только уши мелькнули. Он бежал целенаправленно, словно знал, что ему тут нужно, когда нужно, и зачем.       — И что ты этим хочешь сказать? — Лайя заметила, как Носферату остановился возле выходной двери. — Неужели ты куда-то шел, а мой номер случайно попался на твоем пути?       Кот в ответ лишь мяукнул.       — Ладно, уговорил. Тогда иди, куда шел, — художница вздохнула и снова открыла дверь перед животным.       Но Носферату даже не думал куда-то уходить. Он вильнул хвостиком, обошел ноги художницы и только тогда ушел за порог, а там вдруг остановился, присел и уставился на Лайю, словно ждал, что она пойдет за ним. А она и не была против. Девушка вдруг осознала, как хочет вдохнуть утреннего воздуха, пропитанного свежестью после прохладной ночи. Она ловко зацепила куртку с вешалки возле двери, набросила ее на плечи и вышла, закрыв за собой дверь на ключ, который все это время болтался у нее в кармане брюк.       — Куда же ты меня ведешь? — озадаченно спросила Лайя, и вопрос был скорее риторическим, ведь она разговаривала с котом.       Вместе они покинули отель. Глоток свежего воздуха и правда немного прояснил мысли в голове. Но окончательно Лайя взбодрилась, когда заметила знакомую рыжеволосую фигуру, которая подскочила к ней сразу, как Лайя сошла с последней ступеньки парадного входа отеля.       — Лео! — вырвалось у художницы, но она тут же попыталась унять всплеск эмоций. — Это ты подослал своего кота, чтобы он вывел меня к тебе?       — Нет, хотя мой Носферату — парень умный, — Лео улыбнулся. — Рад тебя видеть, Лайя.       — Я тоже рада тебя видеть, — отозвалась девушка. — А на самом деле, что ты тут делаешь?       — Поговорить хотел, — Лео снова стал серьезным. — Пойдем в парк, тут два шага до него. По дороге расскажешь, как у вас тут дела.       Пока они шли до парка, темы разговора были тривиальными, но стоило зайти в зеленую аллею из дубов, Лео стал выглядеть встревоженным.       — Лайя, на следующий день, когда ты уехала, Владу пришло письмо. На нем была подпись: «Айзек Дилани». Парень явно знал, что долго не проживет и, видимо, пока ждал встречи с нами, решил позаботиться о том, чтобы мы узнали то, что хотел нам рассказать он.       — И что в нем было?       — Там было сказано, что существует еще одна картина, о которой ничего не знал даже Влад, когда передавал тебе эти картины. А еще там есть указания, как ее найти, и это самая неприятная часть моего рассказа.       — Удиви, — сказала Лайя.       — Она находится у человека, с которым Влад уже встречался не так давно, он мог упоминать об этом…       — Кажется, припоминаю. В тот вечер Влад был особенно не в духе.       — Точно, — подтвердил рыжеволосый парень. — Его зовут Грэдиш. А еще у нас есть основания полагать, что кража законченной картины — тоже дело его рук.       — А чем подкреплен такой вывод?       — Он богат, коллекционирует произведения искусства…       — Как и Айзек, насколько я помню, — перебила его Лайя.       — Да, — Лео кивнул. — Но при всем при этом, Айзек не был настолько амбициозным. Узнав о том, что картин несколько, Грэдишу понадобилось достать их все. Но так как они требуются в реставрации, имело смысл подождать, пока ты закончишь их, и только потом украсть уже готовые экземпляры.       — Пока мы не узнаем наверняка, что картины у него, нам даже соваться к нему не стоит, — Лайя вздохнула и потерла виски, переосмысливая все то, что сказал парень.       — Мы с Владом уже знаем, как узнать правду.       — Надеюсь, на этот раз обойдется без кровопролития.       — Без кровопролития, — голос Влада прозвучал настолько внезапно, что художница вздрогнула. — Обещаю.