Обреченный страдать вечно

      Влад и Лайя вместе зашли во внутренний двор белоснежного особняка Грэдиша, возвышавшийся на три этажа, в котором проводился званный вечер. И каким-то неизвестным для Лайи чудом, Влад смог достать пригласительные, хотя знала, что между ними была откровенная неприязнь.       Девушка тут же обратила внимание на белоснежные статуи в центре фонтана, который находился перед входом в дом, невольно задаваясь вопросом, откуда у Грэдиша столько денег. В чем заключается его работа, что он имеет такое состояние. Все гости находились подальше во дворе.       — Господин Влад, — не успели они спуститься вниз к фонтану, как за их спинами послышался низкий мужской голос. — Я вас ждал. Чем обязан вашему присутствию в такой замечательный теплый вечер? Представите меня вашей прекрасной спутнице?       — Да, это мисс Лайя Бернелл, она художник-реставратор, — отозвался Влад, но без особого энтузиазма, заметив довольную ухмылку на лице хозяина особняка, который сделал легкий поклон в сторону девушки. — Мы хотели бы с вами поговорить о картинах, которые по нашим сведениям, попали недавно к вам в руки.       — Любопытно, — задумчиво произнес Грэдиш, — и предсказуемо. Это правда стоило того, чтобы стараться заполучить пригласительные билеты?       Сквозь пелену спокойствия Лайя почувствовала накатывающую на Влада волну злости.       — Поговорим в моем кабинете, — Грэдиш хлопнул в ладоши и улыбнулся, будто наслаждался трепетом предстоящего разговора. — Идите за мной.       Они втроем зашли в огромный дом. Оформлен он был богато и со вкусом не только снаружи, но и внутри. Роскошью пестрилось буквально все, начиная от входной двери, сделанной из самого дорогостоящего дерева, и заканчивая огромными люстрами на потолках, переливающихся золотым блеском. Но, к удивлению Лайи, кабинет у Грэдиша выглядел куда проще, чем все остальное в доме. Несколько картин горных пейзажей Румынии украшали коричневые стены, на выстланном монотонным ковром полу были расставлены несколько горшков с неизвестными художнице низкорослыми пышными кустарниками. Несколько шкафов по периметру. В одном из углов был диван со стоящим рядом стеклянным журнальным столиком. На нем были разложены какие-то журналы об искусстве. В центре был письменный стол. На нем был порядок, все бумаги были сложены в аккуратные ровные стопки через равные промежутки. В углу стола стояла небольшая настольная лампа.       — Раз уж я в курсе вашей цели визита, минуем пустую болтовню и перейдем сразу к делу, — Грэдиш присел на край стола и жестом руки показал гостям на диван.       Влад остался стоять, а Лайя нехотя присела под пристальным взглядом своего спутника.       — Ваши предложения? — хозяин дома развел руки, тем самым показывая полную готовность выслушать их.       — Есть и другие картины, они находятся во владении мисс Бернелл, — сразу сказал Влад. — И нам нужны две последние. Я думаю, что вы, как знаток искусства, должны понимать, что они не должны существовать отдельно друг от друга.       — Я вас понял, вы не намерены мне продать другие картины. Что же, тогда забирайте эти, — сразу же согласился Грэдиш. — Я не вправе разделять столь величественные творения, а они таковыми являются, я это вижу.       — Один вопрос, — Влад помедлил в нерешительности, но все же спросил. — Кто продал вам эту картину?       — Это довольно смелый вопрос, — заметил коллекционер. — Между покупателем и продавцом произведений столь высокого искусства всегда существуют правила, которые не позволяют мне разглашать такую информацию.       Где-то в соседней комнате раздался громкий грохот. А потом кто-то с силой стал выбивать дверь в кабинет.       — Что это? — Лайя, напуганная звуком, вскочила с дивана.       — Лайя, уходите сейчас же, — Грэдиш, спокойное настроение которого тут же сменилось на испуг, указал на дверь в противоположной части комнаты. Он подбежал к одному из шкафов, повернул торчащий в замке ключ и извлек из него застекленный ящик, сквозь который девушка заметила лицо Хасана. Та самая картина, которая была первой.       — А вторая картина?       — Они обе здесь. И Лайя, — хозяин замка вдруг замялся на мгновение, будто что-то не решался сказать. — Когда я купил их, я не знал… Я не хотел вставать между вами и картинами. Надеюсь, вы не держите зла на меня за это. Они ваши. Берегите их. А теперь спуститесь по лестнице, затем повернете налево, прямо по коридору до большой двери налево. Это и будет выход.       Он открыл дверь перед девушкой, сунул ей в руки застекленный ящик с картинами, и когда она скрылась в дверном проеме, жестом остановил Влада.       — Господин Влад, я знаю, кто вы, — услышала Лайя, уже сбегавшая вниз по лестнице. — Не дайте этим картинам попасть к нему в руки! Они ваше спасение, но…       Дальше Лайя уже не слышала, она следовала курсу, который указал ей хозяин особняка. Наконец показалась та дверь, в которой он говорил. Она плечом выбила ее и выбежала на улицу. Часто дыша, она остановилась и обернулась, но Влада так и не было видно. Послышался приглушенный женский крик, принадлежавший какой-то гостье званого вечера, а за ним звук разбившегося стекла на третьем этаже и звонкий лязг падающих на асфальт осколков. Через разбитое окно вылетел человек. Его необычная траектория падения говорила в пользу того, что его кто-то с силой вытолкнул. Он приземлился рядом с ногами художницы, которая уже успела отойти метров на десять.       — Влад! — Лайя бросилась к телу, которое не подавало признаков жизни.       Она упала на колени перед ним, не заметив боли в коленях от удара, и как выронила из рук картиныё. Все это вмиг стало не важно. Девушка бережно взяла голову мужчины и развернула лицом к себе. От увиденного она резко отпрянула назад. Это был не Влад, а Грэдиш. Мертвый и изуродованный да такой степени, что от его лица почти ничего не осталось. Тошнота подступила к горлу Лайи, но она нашла в себе силы удержать ужин в желудке и даже подняться на ноги, пусть те и предательски дрожали. Она посмотрела вверх, в окно, из которого вылетел хозяин особняка, задаваясь лишь одним единственным вопросом, кто это мог сделать.       Толпа, сразу выбежавшая к месту происшествия тут же окружила тело, вытеснив художницу из этого плотного кольца. Лайе вдруг захотелось убежать так далеко, чтобы не был слышен даже поднявшийся гул оханий и возгласов ужаса.       — Где же ты, — прошептала девушка себе под нос.       Спохватившись, девушка судорожно стала искать взглядом выроненную картину. К счастью, та невредимая лежала в стороне. Все находились под таким впечатлением, что никто даже не заметил у себя под ногами картины, вынесенные Лайей. В этот миг толпа осыпала звонками службу спасения, хотя спасать по сути уже было некого. Художница медленно подошла к произведениям искусства и подняла их.       — Неужели картины могут принести столько бед, — девушка посмотрела через треснувшее от удара стекло на портрет Хасана.       — Картины? — Влад, всегда умевший удивить внезапным появлением, осторожно тронул Лайю за плечо. — Лайя, ты упускаешь из виду простую суть. Несчастья приносят не картины, а сами люди, их алчность и эгоистичность.       — Нет, я не совсем это имела в виду. Просто там, где эти картины, вечно происходят несчастья, — пояснила Лайя.       — Поехали отсюда, — предложение Влада было как нельзя кстати для художницы.       Всю дорогу они ехали молча. Лайе совсем сейчас не хотелось говорить, и причиной тому служило ее подавленное состояние от накопившихся впечатлений. Она даже не сразу заметила, что Влад привез ее обратно к себе в замок.       — Я думала, ты отвезешь меня в отель, — тихо сказала девушка, выйдя из машины.       Она снова ступила на вымощенный камень, которым был выложен весь двор на подступи к замку, и поняла, как ей не хватало этого. И привязанность эта была куда сильнее, чем одновременный страх перед этим местом. Впрочем, привязанность у нее была не только к месту, но и к его владельцу.       — Если ты, конечно, не против. Когда тебя тут не было, я изводил себя мыслью, что зря принял такое резкое решение, и хотел бы исправить это… — сказал Влад.       Чувствуя, что сейчас заплачет, девушка протянула портрет мужчине и отвернулась. Подступившие слезы дорожками покатились по ее щекам.       — Лайя? — Влад растерянно наблюдал за девушкой, которая ничего так и не ответила.       Он бережно взял ее за плечо и повернул к себе. Легким прикосновением ладоней вытер ее слезы и заправил за уши пряди, мешающие ему разглядеть глаза художницы. Они смотрели на губы Влада, которые были теперь так близко, что она чувствовала его сбившееся дыхание. Оба знали, чего хотят, но промедление лишь усиливало нерешительность. Влад внезапно притянул девушку к себе и проделал то небольшое расстояние сам, которое оставалось между их губами, и они слились в коротком, но передающем всю страсть поцелуе. Одна его рука обвила талию девушки, другую руку он запустил в непослушные пряди волос, но через мгновение он с явным нежеланием отстранился от Лайи, виновато уставившись куда-то вниз. Из носа у него струйкой потекла кровь.       — Тебе больно, — догадалась Лайя. — Но почему?       — Прости, — прошептал Влад.