We apreciate power

Abyss, Watching Me – Apart

      Непрекращающийся моросящий дождь преследует Фрэнка до самого автовокзала — мерзкий, холодный, нежеланный сопроводитель и единственный провожающий, которого об этом никто не просил. В день, когда хоронили Линду, он лил сплошным потоком, застилая глаза и проскальзывая под сжимающие лакированное дерево пальцы, и Фрэнк боялся, что оступится, не видя ничего из-за налипшей на глаза челки, и упадет, уронив самое ценное, что нес в тот день в последний раз. Но сейчас лишь обнимает, до дрожи в сжимающих вещи коченеющих ладонях и стучащих зубов, и хочется отмахнуться от этих объятий, поскорее избавиться и снова почувствовать тепло, которое сейчас покидает тело вместе с остатками сил. Поэтому, наконец погрузив дорожную сумку и гитару в пестрящем наклейками футляре и заняв свое место, Фрэнк вздыхает с облегчением, когда чувствует, что начинает потихоньку обсыхать и отогреваться.       Прижав к себе рюкзак, прислоняется виском к стеклу и смотрит, как салон автобуса неторопливо заполняется пассажирами. Они затекают в него, вялые, медленные, обвешанные, также, как и он, мелкими, холодными каплями и теряющие их по пути к собственным сиденьям.       Место рядом с ним занимает миниатюрная пожилая женщина с короткими вьющимися волосами, которые даже в серости и отсутствии солнца кажутся нимбом. Она окидывает его взглядом светлых, лучистых глаз и приветливо улыбается, и Фрэнк вежливо улыбается ей в ответ короткой улыбкой, тронувшей лишь уголки его губ, а затем снова прижимается к стеклу, которое уже успело окончательно запотеть, и прикрывает глаза, позволяя музыке, льющейся из наушников, заполнить его голову, вытесняя все другие мысли.       Влажность и музыка окутывают его, и когда Грейхаунд трогается с места, Фрэнк уже мирно спит. Никаких сновидений, лишь гитарные рифы, барабаны и чистый вокал где-то на границе между реальностью и сном, больше похожим на забытье. Он проводит в нем всю дорогу и просыпается лишь через полтора часа от легкого прикосновения к собственному плечу и мягкого, еле ощутимого потряхивания.       — Приехали, милый, — говорит его временная соседка, и он медленно открывает слегка припухшие ото сна глаза и часто моргает, не сразу понимая, где находится. Люди один за одним покидают автобус, шурша и шаркая ногами, и Фрэнк, оставшийся практически в полном одиночестве, разминает затекшую спину, медленно встает и так же медленно снимает с багажной полки вещи. Словно тянет время, словно будь его воля, и он бы остался на этом продавленном сиденье навсегда. Но водитель оглядывается недовольно, торопит, и, замерев напоследок в дверях, Фрэнк наконец спускается по ступенькам.       В молчаливой серости предпоследнего дня августа среди немногих оставшихся на автостоянке людей он сразу замечает своего отца, стоящего рядом с серебристым минивэном, тонущим в унылом, бесцветном пейзаже. Никаких трогательных объятий и теплых слов - как чужие, лишь кивают друг другу в знак приветствия, и Фрэнк, загрузив свои вещи в багажник, занимает место на переднем сиденье.       Едут они в полнейшей тишине: Фрэнк не торопится налаживать утраченные связи или вести светские беседы, а отец, как он думает, просто не может придумать, с чего лучше начать разговор. В их последнюю встречу Фрэнк был не дружелюбнее маленького кусачего волчонка, и теперь ведет себя не лучше, поэтому все, что остается - молчание. А еще — два и два сложатся легко и просто уже в самые первые минуты встречи с новой семьей — затянувшееся молчание, тяжелые вдохи и выдохи и пальцы, до побеления вцепившиеся в руль — потому, что его отец попросту не знает, как сказать ему, что там, куда они направляются, ему будут совершенно не рады.       Фрэнк понимает это, едва переступает порог обшитого серо-бежевым сайдингом дома в тихом районе почти на окраине Ньюарка. Понимает по молчаливо стоящей со скрещенными на груди руками и поджатыми губами женщине — она даже не смотрит в его сторону, когда Энтони представляет ее Фрэнку и лишь гневно фыркает, когда он говорит, что Фрэнк может звать ее просто Анна. По тому, как осекается ее под гневным взглядом мальчуган восьми-девяти лет, сперва протянувший Фрэнку пухленькую ладошку со словами: «Привет, я Адам», и как показушно разворачивается и уходит наверх его старший брат — подросток лет двенадцати. В прихожей, соединенной с гостиной, ненадолго воцаряется тягостное молчание, но Энтони наконец берет себя в руки и, нацепив на лицо что-то, напоминающее улыбку, ободряюще хлопает Фрэнка по плечу.       — Идем, я покажу тебе твою комнату.       Они поднимаются по устланной ковролином лестнице, молча, тяжело шагая и глядя куда-то в пол, пока не добираются до самого верхнего этажа с одной единственной дверью.       В комнате с тремя мансардными окнами серо и мрачно. Фрэнк медленно, совершенно без интереса оглядывает помещение, замечая обустроенный уголок с кроватью, шкафом, письменным столом и несколькими настенными светильниками. Все остальное пространство занимают коробки, чехлы с одеждой и гладильные принадлежности.       «Спасибо, что не каморка под лестницей», — саркастично замечает про себя он, но тут же отдергивает себя, понимая, что в конце концов так даже лучше — можно представить, как будто ты в этом незнакомом доме совершенно один.       Отец говорит что-то еще — о том, что ванная на втором этаже и что ужин будет готов через пару часов. Что сперва думал поселить его в гостевой комнате, но потом решил, что здесь ему будет комфортнее. Бесполезная болтовня, просто пустые звуки, без эмоций, без вкладывания души и смысла. Ни в голос говорящего, ни в уши слышащего.       Неловкость нависает над головами обоих бетонными плитами, грозящимися вот-вот обрушиться с шумом и грохотом. И оба понимают, что это пора прекращать, но оба мнутся. Привязанные друг к другу печальными обстоятельствами и навязанными обязательствами.       Фрэнк садится на кровать, уже даже не слушая, что ему говорят, обнимает рюкзак и кладет на него подбородок.       «Уйди, прошу тебя, просто уйди».       Надеется, что не думает слишком громко, но отец, сам осознав, что его присутствие здесь бессмысленно, разворачивается и выходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Синхронно с первым тихим шагом по лестнице Фрэнк с шумным вздохом откидывается на кровать и, закинув руки за голову, смотрит в окно прямо над собой, расчерченное стекающими по стеклу каплями дождя.